Переписать судьбу

Глава 21

Последнее моё заявление ещё больше ошеломило Марию.

– А это тут при чём? – спросила она, хлопая глазами.

– Подобный муж почти всегда будет занят. Тебе же придётся не только помогать ему… это скорее твой досуг, а не занятие. Основное время будет уходить, чтобы следить за хозяйством и слугами, если вы сможете себе их позволить… Если же нет, то умение вкусно что-то приготовить из простых продуктов станет большой твоей ценностью.

Мария сидела задумавшись, и сомнения так и читались на её лице.

– Считаю, это лучше, чем всю жизнь потом прожить в небольшом домике с матерью и теми из сестёр, что не выйдут замуж.

Девушка дёрнулась, как от пощёчины. Думаю, подобные мысли не раз посещали её голову.

– Но… меня никогда раньше не интересовали такие вещи… – потерянно заявила она.

– Я договорюсь с Хилл, и она станет потихоньку обучать тебя. Осознавая, как ты любишь получать новые знания, думаю, очень быстро во всём разберёшься. Что касается готовки, Марта тоже не откажет тебе в такой малости.

Мария согласно кивнула, предвкушающе улыбаясь. Эта часть плана сопротивления не вызвала.

О кузене я специально не говорила, не хочу заранее вселять в неё зыбкие надежды.

– Есть ещё кое-что, – протянула я смущённо, – поговорю с мамой… ты не должна больше отказываться от причёсок и наведения красоты.

Девушка раздражённо поморщилась.

– После замужества ты можешь сразу же прекратить это делать. Но сейчас… нужно.

Сестра со вздохом кивнула. Минут через пять ничего не значащего трёпа она ушла на ужин.

Итак… начало положено! Пойду наперекор сюжету и буду переписывать историю!

Я потихоньку поднялась, чтобы тоже спуститься к ужину, но была перехвачена Сарой, что как раз принесла мне поднос, и жёстко ею отчитана. Меня аккуратно вновь уложили в кровать и запретили вставать как минимум пару дней. Как раз должен был вновь прийти с визитом доктор Джонс. И никакие уверения, что мне уже лучше, не действовали на мою тюремщицу. Даже Кэтрин отправилась вновь ночевать к Марии. Я была признана болеющей.

Это были самые тяжёлые два дня за всё время моего пребывания здесь. И если раньше я пряталась в комнате, чтобы постепенно вписаться в мир, то теперь… изнывала от безделья. Приходилось гонять мальчишку-посыльного с записками в пекарню и обратно по любым возникшим вопросом, пока отец не запретил это. Читать не могла – болела голова, так что я рисовала. От души, для себя… то, что видела из окна. И это был наш сад. Как и обещала Марии – в цвете, акварелью.

Первой мой «шедевр» оценила Хилл. Она некоторое время смотрела из-за моего плеча, но затем всё-таки задала вопрос:

– Вы хотели меня видеть, мисс Элис?

Со времени моей готовки и открытия пекарни отношение экономки ко мне поменялось на более уважительное. Слуги, как всегда, знали больше, чем господа.

– Да, милая, ты могла бы научить Марию управлять хозяйством? – спросила я, развернувшись.

– А разве?.. – женщина открывала и закрывала рот, пытаясь сформулировать вопрос, что так и читался на её лице.

Женихов у Марии не наблюдалось, иначе благодаря воплям Фанни об этом знала бы вся округа. К нам никто не ходил из мужского пола и интереса к средней сестре не проявлял.

Пошамкав губами, экономка пришла, видимо, к каким-то своим выводам и уже согласно кивнула, но произнесла совершенно другое:

– Это не получится сделать в секрете, так что нужно разрешение мистера и миссис Стонтон.

– Хорошо, Хилл, я поговорю с мамой об этом. Ты не знаешь, где она? – Я решила не откладывать в долгий ящик решение этой проблемы.

– Щас… – произнесла экономка и степенно «убежала», слишком быстро для обычного шага.

Минут через пять – я успела вернуться к своему пейзажу – в комнате появилась Фанни.

– Очень красиво, Элис… ты не зря всё это время училась… – произнесла мать, с интересом рассматривая моё творение.

– Спасибо, я рада, что вам понравилось, мама.

Предложив женщине присесть, я минуту размышляла, а потом просто выдала ту же «легенду», которой обрабатывала Марию. В процессе пришлось на грани грубости несколько раз прервать попытки Фанни начать нытьё по поводу майората. Иначе её потом было бы очень тяжело остановить. Когда эта женщина садилась на своего конька, успокоить её мог только отец.

К счастью, дважды объяснять ничего не пришлось. Женщина сразу поняла, что это самый приемлемый по отношению к средней дочери вариант. Как понимаю, до этого она даже не рассматривала её как объект брачного рынка, здраво оценивая позиции Марии.

– Но наш пастор женат… – произнесла она, задумавшись.

– Матушка, неужели пастор Мэтью – единственный священнослужитель во всей Британии?

– Ах, нет, конечно… – задумчиво пробарабанила она по ручке кресла.

– Разве дядюшка Тревис с тётушкой не выезжают летом в глубь страны? – спросила я наобум.

– Да… но они обычно берут с собой Лиззи… они так дружны с Маргарет, словно это её дочь, а не моя, – раздражённо произнесла Фанни.

– В этот раз нужно предложить взять с собой и Марию, думаю, одно место в карете у них найдётся, – произнесла я, смешивая новую порцию красок.

– Поэтому ты хочешь, чтобы она училась управлять домом и готовить? – спросила она, давя собственное уязвлённое самолюбие.

Наличие в доме не одной кухарки, а целого штата было одной из её гордостей.

– Да. Это лучшее, что мы сможем сделать для Марии, – заявила я пафосно.

– Ты права, моя девочка… права… ты стала такой умной после того…

Я тихо зарычала… меня уже стала бесить эта фраза в устах любого из домашних.

– Поговорите с отцом, матушка! Думаю, он сам поймёт правильность этого плана. А когда приедет дядя Эдвард… – со вздохом произнесла я, отворачиваясь обратно к картине.

– Эдвард с Маргарет приедут в эту пятницу… – радостно прервала меня Фанни.

– Почему в пятницу? – удивилась я, вновь развернувшись к матери.

– Ну так в субботу же ярмарка… – округлив глаза, сообщила женщина. – Ты же всегда лучше меня знала, в какие дни и где будет это событие, – улыбнулась она.

– Я стала умнее… – произнесла, яростно размазывая акварель по холсту, – но многие вещи теперь забываю… – и придержала кисть, чтобы не проткнуть ею работу, на которую убила полдня.

«Спокойно, это гормоны» – твердила я себе, промывая мягкий ворс в воде. Затем развернулась ко всё ещё находящейся в комнате Фанни и отметила:

– Вот и отлично, что они так быстро приезжают. Нужно постараться сделать из сестры милую особу, способную привлечь внимание.

– Но… – с ужасом в глазах сообщила мать, – мы не успеем её за это время научить готовить и управлять…

Я закрыла глаза, посчитала до десяти. Потом ещё до десяти – и только после ответила:

– Матушка, мы же не выдадим её в тот же день за первого встречного. Если в поездке найдётся подходящая партия, то пригласим его в гости… затем помолвка… и только через скажем, полгода – свадьба.

Хотелось сделать движение «рука – лицо», но я себя старательно сдерживала.

Фанни радостно заулыбалась.

– Да, да… как ты хорошо придумала, девочка моя… я сейчас же поговорю с Эдмундом. Ваш отец самый лучший в мире, и он, конечно, позаботится о Марии.

Аккуратно встав, женщина ещё раз внимательно посмотрела на рисунок и только затем степенно покинула комнату.

Минут десять я в спокойствии рисовала. Работа была уже, в принципе, закончена, когда дверь снова раскрылась и в комнату вошёл Эдмунд Стонтон. Он старательно сдерживался, но на виске билась предательская жилка. Надо отдать ему должное, мужчина не стал с порога наезжать на меня. Он сначала подошёл к картине, немного её поразглядывал, явно пытаясь успокоиться, и только потом заговорил:

– Что ты снова придумала, Элис? – Голос его при этом был сух и печален.

– Ничего, папочка, всего лишь думаю о будущем…

– Своего недостаточно, и ты решила заняться сестринским?