Переписать судьбу

Глава 33

Увы, наполненный впечатлениями от прошедшего вечера кузен оказался плохим собеседником. Намёков не понимал и твердил только своё: как он впечатлён роднёй. Так что домой я вернулась с головной болью и страстным желанием придушить отцовского наследника.

Утро же вновь провела, колдуя над Марией. Пришлось параллельно учить сестру этому непростому занятию: каждый день тратить своё время на её макияж я не смогу. Старшие с интересом подсматривали. Их тоже впечатлило преображение сестры.

За завтраком Чарлз расточал комплименты и благодарности чете Милрен за вчерашнее. Фанни от этого всё больше улыбалась. А вот отец остался сух и холоден.

Мы как раз обсуждали, как именно будем развлекать кузена сегодня, когда нагрянули неожиданные гости: сёстры Бёрли. Через минут пятнадцать ничего не значащей болтовни о погоде, а обращались дамы в основном к Джанет, старшая, миссис Соммерсет, сменила тему.

– Вы знаете… Джон всё-таки решил устроить бал в Горстедвуде в ближайший вторник. Несмотря на то, какие это принесёт нам всем неудобства… Вы же понимаете, как это утомляет. Но… мы приглашаем… вас… и вашу семью. Надеюсь, всем понравится задуманное… Это будет грандиозно! Музыкантов и поваров мы выписали из Лондона. Сам Уильям Уилкинс прибудет, чтобы украсить помещение к предстоящему мероприятию.

Фанни распирало от довольства. Она постоянно пыталась включиться в беседу, но я держала её за руку, не давая вмешиваться. Пришлось шептать ей на ухо, что старшей дочери пора учиться самостоятельно вести беседы. Но в конце матушка не удержалась от высказывания очередной глупости, и гостьи еле сохранили лицо от презрительной гримасы.

После их отъезда, не зная, куда выплеснуть свой энтузиазм (старшие сёстры убежали секретничать), Фанни вылила его на родственника, хоть тот и не разделял её радость от того, какую честь оказали её старшей дочери… Ведь дамы не разменивались на простое письмо, а прибыли лично с приглашением… И как она счастлива, что ребёнок будет жить по соседству… И какая это удача… молодой человек с четырьмя тысячами годовых… И как она довольна…

Пришлось подтолкнуть Марию, чтобы та увела кузена на прогулку в сад. Ибо лицо его, хоть и искривлённое улыбкой, становилось всё более и более кислым.

С этого момента в доме вновь воцарился переполох. Фанни отправилась воевать с отцом. Появиться в одном из старых платьев на балу, куда её особо пригласили, Джанет не может. Вдруг ей там сделают предложение? Ведь всё к этому идёт! Нужно новое, а значит, Эдмунду Стонтону вновь придётся раскошелиться.

Все остальные дочери были позабыты. Единственное, что сейчас волновало Фанни, – устроить будущее Джанет. Она правда переходила в этом желании некоторые границы приличия и здравого смысла. Но кто осудит мать? Думаю, родители других девушек на выданье сейчас заняты тем же самым. У нас это ухудшалось тем, что дочерей было пятеро, с очень маленькой разницей в возрасте.

Учитывая, что сегодня был четверг, а до бала оставалось всего несколько дней, женщина развила поистине кипучую деятельность. Буквально выбив из отца деньги, она отправилась в ближайший крупный город – Лутон – вместе со старшей дочерью. Сразу нужного готового платья мать там не нашла, так что осталась на несколько дней, прислав об этом записку и предоставив остальным девочкам самим разбираться со своим гардеробом на предстоящее мероприятие.

Эдмунд Стонтон вновь откупился деньгами и спрятался в библиотеке, лишь изредка вылезая оттуда за общий стол. Кузен сначала пытался составить ему там компанию, но долго отдавать себя чтению, видимо, мешал недостаток усердия. Так что Чарлз выползал в общую залу и сидел, выпучив глаза, в уголке, стараясь не попасть под руку занимающимся там рукоделием дамам и отчаянно скучая. Увы, выйти в сад или на прогулку сейчас было невозможно – непрерывно шёл дождь.

Беспокоясь, что мы его теряем… отправила Марию составить ему компанию, пообещав, что платье для неё мы подготовим сами, а ей стоит попытаться обратить на себя внимание мужчины. Умничка! В этом бардаке и гаме они умудрились занять уголок и о чём-то тихо беседовать.

Весь же остальной женский контингент поместья, не занятый на кухне и в других стратегических местах, сидел с иголками в руках. Увы, из-за непрекращающегося дождя все покупки совершались только посредством посыльных. А из-за того, что мы дважды возвращали его с товаром обратно, наутро второго дня в дом прибыл мистер Смит собственной персоной. Видимо, осознав весь масштаб проблемы, он привёз, кажется, половину своего магазина на нескольких каретах. И на пару часов жизнь в доме замерла. Дамы выбирали!

Чего-то экстраординарного мы, конечно, сделать не могли, да и для незамужних выбор цветов был невелик: всё светлое или приглушённое, никаких ярких оттенков. Так что платья обновлялись, вставлялись куски другого материала, кружев. В основном претерпела изменения самая видная часть – лиф. И рукава. Тут я оторвалась и, нарисовав всё, что помню, постаралась разнообразить выбранные наряды.

С особенным предвкушением над своим платьем трудилась Лиззи. Она столь часто мечтательно застывала, глядя в окно, что мне приходилось осторожно пинать её под столом. Так и хотелось сообщить ей, что, скорее всего, милашки Гаррета Уэста на балу не предвидится, но я держала свою язвительность в узде. Эта не та часть сюжета, в которую стоит вмешиваться.

В этом отношении я могла ей только сочувствовать. Новообразовавшийся красавчик-офицер с первым же своим появлением в обществе (на приснопамятной вечеринке у тёти) произвёл фурор. Будь у него хоть какие-то сбережения, местные матроны устроили бы за него драку. Пока же он торговал лицом, присматриваясь к обеспеченным невестам. Всё-таки хорош, стервец. И этого у него не отнять.

В воскресенье мы вновь тряслись в карете вшестером, направляясь в церковь. А учитывая, что кузен занимал довольно много места, отцу с Марией пришлось прижиматься друг к дружке. Второй, более новый экипаж убыл с матерью, а идти пешком под дождём даже такое небольшое расстояние – так себе удовольствие. Увы… водонепроницаемую пропитку для тканей ещё не придумали.

Чарлз с удовольствием слушал пастора Мэтью. Даже что-то записывал в маленький блокнотик. Затем мы его ждали, пока кузен недолго говорил со священником. Уже дома, за обедом, не дожидаясь моих напоминаний, Мария под расширенные от удивления глаза отца сама начала обсуждать с мистером Пауэром прослушанную проповедь. Я с улыбкой слушала, как она сыпала цитатами из Священного Писания и даже в конце добавила, какие бы она, будь такая возможность, внесла бы корректировки. Оба мужчины поражённо застыли.

Чарльз после этого долго ходил задумавшись, а позже сам подошёл к Марии и завёл беседу.

За день до бала Фанни с Джанет вернулись. Матушка возлежала на софе в гостиной с таким видом, будто сама сшила привезённое для дочери платье, притом, словно Золушка, трудилась сутками напролёт. Она с упоением вещала об увиденных новинках и посещённых магазинах. Они даже умудрились побывать там у каких-то знакомых.

Светские сплетни Фанни оставила на обед. Отец эти дни почти не выходил из библиотеки, а повторять, видимо, ей было неохота. Матушка чувствовала себя разбитой. Хоть дождь и прекратился, но дорога в этом времени действительно выматывает.

Утро вторника началось с криков Фанни. Не дав нам даже нормально позавтракать, мать принялась готовить Джанет к балу, чем приводила всех в состояние, близкое к истерике. Плюнув на всё, я укатила в Редборн. Кэтрин даже первее меня была в карете, хотя обычно её приходилось дожидаться и подгонять.

Понимая, что злить мать не стоит, мы вернулись к обеду. Но, кажется, она даже не заметила нашего отсутствия. Что интересно, помогала ей в основном Лиззи, что сама готовилась с особой тщательностью. А вот Марии нигде не было видно.

Нашли мы её на кухне, причём в компании кузена. Чарлз с воодушевлением помогал. В конце недели уже Замешивательное Воскресенье и начнут готовить рождественский пуддинг, так что они наверняка мучаются со сладостями. Недавно подсказала сестре идею солёной и перчёной карамели. И сейчас молодые люди что-то усиленно смешивали, колдуя над различными плошками.

Стараясь не попасться им на глаза, мы с Кэтрин ретировались. Пусть развлекаются.

Вечером нервозность достигла своего апогея и не спадала, пока всё наше семейство, прибыв на двух экипажах, не вошло в ярко освещённую, наполненную музыкой залу. Плечи Фанни наконец расправились, и она облегчённо вздохнула.

Сёстры Бёрли постарались. Балкон второго этажа в зале занимал большой оркестр, так что мелодия словно лилась прямо с потолка. Множество живых (в это время года!) цветов украшало бальные помещения. Стены были задрапированы, а по краю не только стояли диванчики, но и столы с напитками и лёгкими закусками, вокруг сновали слуги в ливреях. Дорого и богато – это единственное, что можно было сказать про увиденное.

– Его что, нет? – вдруг возмущённо воскликнула Лиззи, озираясь вокруг.