Пешка дьявола

Глава 19

АЛЕКСАНДР

Если бы я мог утащить жену с этого бала, не устроив сцену, я бы это сделал. Не могу оторвать от неё взгляд. Она потрясающая. Её элегантность, когда Тобиас кружит её по танцполу, захватывает дух. И это платье. Я схожу с ума от желания, которому не могу поддаться. Как будто мой отец что-то инстинктивно чувствовал, когда выбрал её моей невестой. Она была рождена для этой роли.

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы принять, что я хочу её. Нуждаюсь в ней. Ситуация с ребёнком — это отдельная проблема, которую я могу решить, и я это сделаю, но я не могу долго держаться вдали от нее. То, как её зрачки расширились, когда я обхватил её горло рукой, вызвало у меня мучительную эрекцию, от которой болят яйца. Если я скоро не кончу в неё, я взорвусь.

Мой ледяной характер и превосходное самообладание — всё, что у меня есть. Они удерживают меня на грани здравомыслия, если только я не убиваю жертву. Тогда я позволяю безумию вырваться на свободу. Но Имоджен подталкивает меня слишком близко к краю, и единственное, о чём я могу думать, — это трахнуть её, чтобы сохранить хрупкий баланс между разумом и безумием.

Мой долгосрочный план остается прежним: заставить ее попросить у меня развод, прежде чем мой отец начнет сомневаться в отсутствии беременности, но это не значит, что я не могу наслаждаться ею в то же время.

Танец заканчивается, и Тобиас ведёт её к группе, состоящей в основном из членов Консорциума. К счастью, Донован к ним не относится, особенно после слов Имоджен о том, что она его ищет. Он один из немногих, кто достаточно смел — или глуп — чтобы флиртовать с ней, если она сама начнет флиртовать с ним, а убийство наследника династии грешников при таком количестве свидетелей — это самая глупая вещь, которую я мог бы сделать.

Она вершит суд, и хотя мне хочется сломать хребет каждому мужчине, очарованным ею, гордость переполняет меня. Она принадлежит мне, и все, даже женщины, ловят каждое ее слово.

— Александр, что ты стоишь здесь совсем один?

Я стону, когда приближается леди Сюзанна Конлин, моя бывшая. Должно быть, она пришла как чья-то плюс один, потому что мой отец ни за что не пригласил бы её теперь, когда я женат на Имоджен. Ни одна из моих бывших не была в списке гостей именно по этой причине, и из всех них Сюзанна — последняя, с кем бы я согласился провести время. Наше расставание было очень резким, и усугубилось тем, что она угрожала покончить с собой, когда я разорву отношения. Я не терплю угроз, ни пустых, ни каких-либо других, как она сама убедилась.

— Кого ты подкупила, чтобы пройти через главные ворота? — протягиваю я.

Она проводит кроваво-красным пальцем по моей накрахмаленной белой рубашке. — Я всё думала о тебе. Как твоя семейная жизнь? Ты уже готов к внебрачным связям? — Она издаёт этот нелепый звенящий смех, который действует мне на последние оставшиеся нервы.

Я хватаю ее за запястье и убираю руку. — Нет.

Она надула губы. — А где же, собственно, таинственная миссис Де Виль?

— Не твоё дело. — Я отступаю, но Сюзанна никогда не умела понимать намеки.

Она хватает меня за руку. — Алекс, ну же. Не будь таким засранцем. Я скучаю по тебе.

Я ненавижу имя Алекс, и она это знает, но я не даю ей удовольствия назвать его по-настоящему. — Отпусти мою руку, иначе ты получишь место в первом ряду и увидишь, каким мерзавцем я могу быть.

Она тут же отпускает меня. Прежде чем она успевает снова начать болтать, я ухожу, и тут же замечаю, как Имоджен смотрит на меня, и в её глазах горит ревность. Хотя ей не к чему ревновать ни к Сюзанне, ни к кому-либо ещё, по моей спине пробегает дрожь.

Ну-ну, Маленькая Пешка. Похоже, я нужен тебе так же сильно, как и ты мне.

Скоро ты меня получишь.

Я достаю телефон из кармана и отправляю сообщение своему лечащему врачу с просьбой приехать в Оукли утром. Мне всё равно, что сегодня воскресенье. Я принял решение, и теперь я хочу, чтобы это было сделано.

Ниалл, сотрудник службы безопасности поместья, стоит у выхода, оглядывая зал. Не то чтобы мы ожидали неприятностей на подобных мероприятиях, учитывая тщательно составленный список гостей, но присутствие Сюзанны доказывает, что наш порядок несовершенен. Я пробираюсь к нему сквозь толпу, и он выпрямляется, когда я приближаюсь, сцепив руки за спиной.

— Мне нужно, чтобы ты проводил кое-кого из помещения, — я указываю на Сюзанну, не обращая внимания на то, что она смотрит прямо на меня. — Её. Проследи, чтобы она ни с кем не разговаривала, когда выйдет.

— Конечно, мистер Де Виль.

Проходя мимо, она выплевывает в мой адрес какую-то ядовитую тираду, пока Найал крепко сжимает локоть в руке. Я протягиваю руку, чтобы остановить их.

— Если ты еще раз ступишь на территорию Де Виль, я брошу тебя в тюрьму и позабочусь, чтобы ты там сгнила.

Из нее вырывается поток оскорблений, но я уже ухожу, а к тому времени, как я присоединяюсь к группе деловых партнеров, Сюзанны уже давно нет.

Если она знает, что для нее хорошо, она уйдет.

Однако ее неожиданное появление убедило меня в одном: единственная женщина, которая меня интересует — это моя жена.

Даже если она меня презирает. Даже если мои планы ни на йоту не изменились. Я думал, что самоотречение — лучший способ справиться с этой ситуацией, но я ошибался.

Устав от разговора, я бормочу извинения и выхожу из группы, к которой присоединился. Разворачиваясь, я замечаю Донована, разговаривающего с Имоджен и Саскией. Хотя, справедливости ради, взгляд Имоджен все еще прикован ко мне.

У меня в животе завязывается узел. Господи Иисусе. Сколько раз мне ещё предупреждать этого американского придурка держаться подальше от моей жены?

Саския хлопает ресницами, глядя на него, и я делаю мысленную заметку добавить сестру в список запретных зон. То, что семья Донована — член Консорциума, не означает, что у него есть полная свобода действий, как ему кажется.

Я подхожу, и моя челюсть сжимается. Он видит, что я приближаюсь, и на его лице появляется ехидная ухмылка. Этот ублюдок обожает меня дразнить. Он живет этим. Не будь он грешником, я бы позаботился, чтобы он умер за это, но, к сожалению, он неприкасаемый. У Консорциума свои законы, и убийство наследника… Увидеть, как мою семью отлучат от власти. Если бы страдал только я, я бы забил его до смерти кулаками.

— Донован. — Я обнимаю Имоджен за талию, демонстрируя свои права. Она застывает, но лишь на мгновение, а затем прижимается ко мне и улыбается. Понятия не имею, играет ли она в какую-то игру, но, учитывая, как я вижу её грудь в этом платье с глубоким вырезом, я не жалуюсь.

— Александр, — ухмыляется Донован. — Опять нарушение супружеского долга, вижу. К счастью для тебя, я вмешался. Мы прекрасно побеседовали, правда, Имоджен?

— С этим покончено, — я сжимаю её руку. — Саския, на пару слов, пожалуйста.

Моя сестра застыла на месте, прекрасно понимая, что мои слова повлекут за собой. — Мне и здесь хорошо.

— Я не спрашивал. Я просил пару слов. — Моё выражение лица и тон не терпят возражений, и хотя Саския составляет Имоджен серьёзную конкуренцию в этой непростой игре, она знает, когда нужно сопротивляться, а когда сдаться.

— Увидимся позже, Донован.

— Нет, не увидетесь, — бормочу я, ведя Имоджен сквозь толпу. Как только мы отходим достаточно далеко, я останавливаюсь и жду, пока Саския нас догонит. — Держись подальше от Донована.

Моя сестра закатывает глаза, как это обычно бывает. — О, Ксан. Я точно знаю, кто такой Донован. Он использует женщин так же, как я использую салфетки во время сезона гриппа. Это называется развлечение. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

— Он вел себя исключительно хорошо и уважительно, — говорит Имоджен, как будто это должно заставить меня почувствовать себя лучше.

— Ему повезло, — я провожу рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты снова с ним поговорила. Любая из вас, — я сердито смотрю на сестру, чтобы донести свою мысль.

Саския фыркает. — Что, это вообще? Это сложно, не правда ли, учитывая, что его семья — члены Консорциума? Не говоря уже о том, что его отец и папа — хорошие друзья. — Она качает головой. — Я справлюсь с Донованом. Он безобидный плейбой, который так и не повзрослел.

— Это мужчина весом в двести фунтов, который привык получать то, чего хочет.

— Может быть, но ему нужна не я. И не Имоджен. Он хочет тебя разозлить, и в этой игре он выигрывает. Не обращай на него внимания. Твоя свадьба дала ему повод для нападок, и пока ты будешь давать ему цель, он будет продолжать стрелять.

Иногда мне кажется, что моя сестра самая умная из нас.

— Отлично.

Я увожу Имоджен, предоставляя Саскии возможность делать всё, что ей вздумается. Сомневаюсь, что она проявит ко мне неуважение, снова встретившись сегодня вечером с Донованом, хотя следующая светская или деловая встреча — это уже другой вопрос.

С одной стороны, я знаю, что Донован безобиден. Он никогда не причинит женщине физического вреда, но для него они — одноразовые безделушки, и я не хочу, чтобы моя сестра стала очередной временной безделушкой на руке Донована.

— Куда мы идём? — спрашивает Имоджен, когда я выхожу из бального зала и поворачиваю налево к лестнице. Я не отвечаю, за что получаю раздраженный ответ. — Я хочу вернуться. Мне было весело.

— Я в курсе, — рычу я. — Тебе повезло, что я снова не бросаю тебя в бассейн или не переброшу через плечо и не отшлёпаю по заднице до покраснения.

Она резко останавливается, когда мы уже на полпути к второму пролету лестницы, и, несмотря на мое превосходство в силе, Я останавливаюсь.

— Что с тобой не так? Я тебя почти не видела всю ночь, разве что когда ты схватил меня за горло. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Стояла в сторонке, как незнакомка, и ни с кем не разговаривала.

— Да. Это именно то, чего мне бы хотелось.

— Жаль. Мне нравилось общество Тобиаса. Он относится ко мне как к человеку. Тебе стоит как-нибудь попробовать. И, кстати, мне тоже нравилось общество Донована. Гораздо больше, чем твоё. Я видела тебя с той блондинкой. Ты думаешь, что для тебя правила другие, но это не так.

Полуулыбка тронула мои губы. — Ревнуешь?

Она смеётся. — Хочешь увидеть ревность в действии? Посмотри в зеркало. — Вырвав свою руку из моей, она подбирает платье и поднимается по лестнице. — Я пойду спать. Спокойной ночи.

Отпусти ее.

На несколько секунд мой мозг одерживает верх, но через мгновение я уже бегу вверх по лестнице вслед за женой, мой член тверд, как бита для крикета, как это часто бывает, когда Имоджен спорит со мной. К тому времени, как она подходит к двери своей спальни, я уже следую за ней. Она поворачивается ко мне, глаза горят гневом.

— Какого черта ты делаешь?

— Вот что. — Я обхватываю её за шею, прижимая к себе. Беру её рот, прижимая к двери всем телом. Между нами потрескивает электричество, и меня окутывает её пьянящий аромат бергамота и розы. Она не сопротивляется, раскрывая рот под моим, предоставляя мне неограниченный доступ к её сладости.

Постоянные битвы, которые мы вели последние несколько недель, выливаются в жажду, порожденную самообладанием. Страсть вспыхивает между нами, и я толкаю бёдра вперёд, вращая ими, пока она не издаёт стон, полный желания. Я целую её, как мужчина, стоящий перед лицом смерти. Я целую её так, словно это мой последний поцелуй, а она отвечает мне так, словно это её первый поцелуй.

Время замирает, когда мы отдаемся общим желаниям. Она буквально тает в моих объятиях, её пальцы играют с моими волосами на затылке. Моя кожа покрывается мурашками от её прохладного прикосновения. Я не могу насытиться, но, когда мои руки сжимают её грудь сквозь шёлковую ткань платья, сквозь туман прорывается мгновение ясности. Я отрываюсь от неё, моя грудь тяжело вздымается.

Нет. Чёрт, нет. Этого не может быть. Я не позволю этому случиться, как бы ни жаждало моё тело проникнуть между её ног, почувствовать её сладкую, нежную плоть, зарыться пальцами в неё и покрыть их её желанием. Зарыться лицом между её грудей и слизывать пот с её кожи.

Она стоит, положив ладони на живот, с припухшими губами, размазанным макияжем и взъерошенной идеальной причёской, хотя я не помню, чтобы когда-либо трогал её руками. Когда я вошёл сегодня вечером в бальный зал, я считал её самой сексуальной женщиной на свете, но, увидев её в таком беспорядке, я понял, что она никогда не выглядела так соблазнительно… и опасно.

— Будь в моем офисе завтра в девять тридцать утра.

Она несколько раз моргнула, словно ей что-то попало в глаз. — Зачем?

Даже сейчас, когда на ее лице отразилось замешательство, она не может не задавать мне вопросов.

— Как моя жена, я рассчитываю, что ты будешь сопровождать меня в зарубежных поездках, и в зависимости от того, куда ты поедешь, могут потребоваться прививки. Мой врач приедет, чтобы сделать их.

Лжец.

— Ой.

Она касается нижней губы. Лучше бы она этого не делала. Мне снова хочется поцеловать её, и на этот раз я не смогу оторваться. Я так близок к тому, чтобы получить желаемое, что не могу всё испортить.

— Это воскресенье.

— Я в курсе. Не опаздывай.

Уходя, я чувствую непреодолимое желание оглянуться на неё. Я оглядываюсь через плечо. Она смотрит себе под ноги, смущенная и потерянная. Её уязвимость берёт меня за живое, и никто не удивляется больше меня, когда я говорю: — Ты сегодня выглядела прекрасно, Имоджен, но, кажется, мне больше нравится, когда ты такая.

Я отступаю на тот случай, если она скажет что-то такое, что лишит меня возможности уйти.

Я уже объяснил врачу, что взять с собой, но перед приходом Имоджен я ещё раз всё обговариваю. Он недоволен, но не осмеливается мне возражать. Эта работа слишком прибыльна для него, и большинство моих знакомых готовы пожертвовать моральными принципами, если это поможет их банковскому счёту пополниться.

Она приходит ровно в девять тридцать, и её пунктуальность встречает меня поднятой бровью и вызывающим взглядом. Сегодняшний наряд — синие джинсы и футболка с короткими рукавами — резко контрастирует с вечерним, но мне всё равно. Она собрала свои рыжие волосы в высокий хвост и выглядит такой юной и невинной, что я должен почувствовать хотя бы каплю вины за то, что собираюсь с ней сделать, но этого не происходит.

— Это доктор Картер. Сегодня утром он проведет вакцинацию.

Имоджен просто кивает. Она садится на предложенный ей стул и ждёт, пока врач подготовит инъекции. Он ищет мой взгляд, пока обрабатывает плечо Имоджен. Я опускаю подбородок. Он вводит иглу. Она лишь слегка вздрагивает, никак не реагируя. Он подготавливает вторую и вводит её тоже.

— Рука может болеть день-два, — объясняет Картер, закончив. — Но в остальном никаких побочных эффектов быть не должно. — Он поднимает на меня взгляд. — Если что, позвони мне.

Имоджен потирает руку и встает. — Это всё?

Я киваю. — Можете идти.

Она колеблется, а затем слегка качает головой. — Ну и ну, спасибо за одобрение.

Когда она уходит, я закрываю дверь, которую она специально оставила открытой. — Надолго?

Картер защёлкивает свою чёрную медицинскую сумку. — Десять дней. Четырнадцать, если хочешь быть уверенным.

— Спасибо. — Четырнадцать дней? Надеюсь, я смогу удержаться от секса с ней так долго. Я набираю семь на настольном телефоне. — Ричард, проводи, пожалуйста, доктора Картера.

После ухода врача я хватаю мобильный телефон. На первой странице — приложение, которое я установил сегодня утром. Открываю его, и через пару секунд появляется красная точка.

Мои губы растягиваются в улыбке. Идеально.

Ах, Маленькая Пешка. Теперь я всегда буду знать, где ты.