Пешка дьявола

Глава 32

ИМОДЖЕН

Через несколько дней после нашего душевного разговора Александр врывается ко мне в комнату и объявляет, что приглашает меня на свидание.

Я смотрю на него недоверчиво. — Если ты забыл, я твоя жена. С женой не положено встречаться.

Обняв меня за талию, он притянул меня к себе. — Как я мог об этом забыть? Ах да, пока нас не будет, я поручу персоналу перенести твои вещи в мою комнату.

Меня охватывает волнение. Мы так сблизились, я надеялась, что он предложит, и вот он сделал это. Но я не могу удержаться от того, чтобы подразнить его. — А если я не хочу переезжать к тебе?

— У тебя нет выбора.

— Твоя техника убеждения нуждается в небольшой доработке.

— С моей техникой убеждения всё в порядке. Ты переезжаешь. Все. Дальнейшие уговоры не нужны.

Я смеюсь, хотя, от лица всего женского мира, его дерзкое поведение должно бы меня взбесить и насторожить. Но это всего лишь он.

— Хорошо, но я займу левую сторону кровати.

— Меня устраивает. Я всё равно сплю на правом боку. — Его губы встречаются с моими, и к тому времени, как он отпускает меня через минуту, я уже вся в луже желания, и все мысли о свидании улетучиваются. Но когда я оседлала его ногу, давая ему понять свои намерения своими действиями, поскольку мне всё ещё трудно выразить словами что-то “грязное”, он отпускает меня, грозя пальцем.

— Свидание не в твоей постели.

Я надулась. — Тебе уже скучно со мной.

— Неправда, но я всё спланировал. Так что одевайся удобно, надевай несколько слоёв одежды на случай прохлады и спускайся вниз через пятнадцать минут. О, и у меня для тебя сюрприз.

— Какой сюрприз?

— Скоро узнаешь.

Он оставляет меня переодеваться, и к тому времени, как я спускаюсь вниз, Александр уже ждёт меня. Он в синих джинсах и чёрной футболке, которая обтягивает грудь и подчёркивает бицепсы. Для человека, который, по сути, работает в офисе, он держит себя в отличной форме. Возможно, дело во всех тех людях, которых он убивает.

Его склонность к насилию должна меня пугать, но тот факт, что он гарантирует их вину и выбирает только мужчин, которые причиняли боль и насилие женщинам и беззащитным детям, позволяет мне с гордостью называть его своим мужем. Мне бы очень хотелось, чтобы он раньше смог рассказать о том, что случилось с его сестрой и матерью, но, учитывая, что большую часть первых недель брака мы провели в состоянии постоянной тревоги, неудивительно, что он держал в себе нечто столь личное и болезненное.

Он прислонился к красному, гоночному спорткару, которого я раньше не видела. Я не очень разбираюсь в машинах, но, держу пари, он едет быстро. Как ни странно, в нём всего два сиденья.

— Ваша карета, миссис Де Виль. — Он эффектно открывает пассажирскую дверь и жестом приглашает меня сесть. Когда я это делаю, он наклоняется ко мне и пристегивает ремень безопасности, украдкой целуя меня, прежде чем выпрямиться.

— Куда ты засунул Стивена? — спрашиваю я, имея в виду одного из его телохранителей. — Ты его в багажник запихнул?

Он усмехается, откидывая голову назад, когда чёрный внедорожник с Дугласом за рулём и Стивеном на пассажирском сиденье останавливается позади нас. Странно думать, что мы никогда не бываем совсем одни, но после того, что он рассказал мне об их похищении с Аннабель, я понимаю его одержимость безопасностью. Возможно, это перебор, но наш опыт формирует нас как личностей, поэтому неудивительно, что он так преувеличивает риски, какими бы незначительными они ни были.

Как только он садится на водительское место и пристегивает ремень безопасности, у меня возникает вопрос, над которым я давно размышляла, и я решаю его озвучить.

— Могу я спросить у тебя кое-что о твоем похищении? Если это слишком болезненно, ничего страшного. Ты не обязан мне рассказывать.

Он заводит мотор и отъезжает от дома. — Ты, моя дорогая жена, можешь спрашивать меня о чём угодно. Я не всегда отвечаю, но ты никогда не должна бояться спрашивать.

— Каким образом мужчины проникли в Оукли незамеченными?

Он кривит губы, и на его щеке играет мускул. — Это хороший вопрос, и я часто думал над ним последние девятнадцать лет. Мы с отцом пришли к одному и тому же выводу.

— Какому?

— Им помогали изнутри.

Мои глаза расширяются. — Кто?

— Мы не знаем. Мой отец и дядя Джордж, а также Несколько членов Консорциума опросили всех, кто работал в то время в Оукли, но так и не нашли виновного. И поверь, на допросах им пришлось нелегко.

Меня бросает в дрожь от скрытого смысла в этой безобидной фразе. Он неверно истолковывает мою реакцию и сжимает мою руку.

— Ты в безопасности, Имоджен. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— О, я знаю. Мне только жаль, что ты не получил заслуженных ответов.

— Я не сдавался и никогда не сдамся, но с каждым годом шансы узнать, что произошло, уменьшаются. Однако я убежден, что люди, которые похитили нас и убили Аннабель, действовали не одни. Они настаивали, что были одни, но я не верил им тогда и не верю сейчас. На кого бы они ни работали, они, должно быть, обладали огромной властью, потому что эти люди предпочли умереть, чем назвать мне имя. Держу пари, тот, кто был у власти, угрожал семьям этих людей, если они выдадут их.

Машина рычит, когда он нажимает на педаль газа, и мы направляемся к въездным воротам. Они открываются при нашем приближении, охранник отдаёт честь, словно Александр военный. Мой взгляд падает на кобуру с пистолетом на поясе. Я не в первый раз покидаю Оукли, но раньше я никогда не замечала, чтобы охранники были вооружены.

— Я думала, что в Британии оружие запрещено законом.

— Так и есть.

— Но не для тебя?

Он смотрит на меня искоса, и его губы тронула ухмылка. — Нет.

— Твоя семья не соблюдает правила, да?

— Только правила, которые устанавливаем мы.

Я начинаю понимать, за кем я замужем, и это пьянящая сила.

Как только мы выезжаем на автостраду, Александр резко нажимает на газ. Меня откидывает на сиденье, и я кричу.

— Боже мой! Это просто дико! Давай быстрее!

Он ухмыляется. — Как быстро ты хочешь ехать?

— Как быстро она может ехать?

— Максимум сто шестьдесят.

— Ого! Но так быстро ехать нельзя. Копы остановят.

Изогнув бровь, которую я депилировала воском и которая уже почти отросла, он говорит: — Нет, не остановят.

О, точно. У него в кармане полиция.

— Двигай быстрее.

Он тянется через центральную консоль и кладёт руку мне на бедро. — Всё, что пожелает моя жена.

Я теряю самообладание, когда спидометр переваливает за сто тридцать миль в час. Александр смеётся, сбрасывая скорость до восьмидесяти. Когда мы приближаемся к окраине Лондона, движение становится плотнее, и он снижает скорость почти до минимума.

— Мы потеряли Дугласа и Стивена? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее окно. Внедорожник маячит позади нас, тёмный и угрожающий. — О, они не отставали.

— Ты звучишь разочарованно.

— Мне интересно, как бы ты поступил.

Не сбавляя шага, он невозмутимо произносит: — Убил их.

— Ты бы не стал.

— Ладно. Уволил их.

— Немного лучше, — смеюсь я, и он тоже.

Спустя час после съезда с автострады мы подъезжаем к внушительным кованым воротам, и к нам подходит охранник. Александр открывает окно, и охранник замирает, выпрямившись как карандаш.

— Господин Де Виль. Добро пожаловать. Всё готово для вас, сэр. — Ворота открываются внутрь, и мы въезжаем.

— Где мы? — спрашиваю я, разинув рот от удивления, глядя на девственные сады, трава в которых подстрижена с такой точностью, что работники парка наверняка пользуются ножницами.

— Кларенс-Хаус. Сады обычно открыты для публики в летние месяцы, но король был у меня в долгу, так что это место теперь наше.

Моя челюсть буквально ударилась об пол. Ну, не буквально, но близко к этому.

— … Король? В смысле, король Англии?

— Он король Соединённого Королевства и Содружества, но да, — подтверждает он это с таким небрежным видом, словно это обычное дело. — Кларенс-хаус — одна из его лондонских резиденций, но сейчас он находится в зарубежном турне.

— О, так король и королева не собираются к нам присоединиться? — шучу я, но выражение лица Александра расцветает таким коварством, что я сжимаю бедра, чтобы не дать возбуждению стекать по ноге.

— Нет, и это хорошо, учитывая то, что я планирую с вами сделать, миссис Де Виль.

— Я думала, ты всемогущ.

— О, конечно. Но я уважаю нашего короля, и, хотя я не против небольшого эксгибиционизма, трахать свою жену на глазах у монарха — не мой вариант.

— Мы не можем заниматься сексом на королевской территории.

— Кто сказал? — Он резко останавливает машину, глушит двигатель и поворачивается на сиденье ко мне.

— Я, — говорю я. — А как же Дуглас и Стивен?

— Они ждут снаружи. На территории более чем достаточно охраны, чтобы обеспечить нашу безопасность.

— Точно! — я вскидываю руки. — Мне тоже не очень-то нравится, что они за нами наблюдают.

— Они знают, что нас нельзя беспокоить, пока мы сами не позовём. — Он хватает меня за прядь волос и накручивает её на палец. — Ты сопротивляешься. Мне это не нравится.

— Я выдвигаю логические аргументы.

— Логике нет места в сексе. — Открыв дверь, он выходит и обходит машину сзади.

К тому времени, как я к нему присоединяюсь, он несет большую корзину для пикника и дорожную сумку.

— Ты принёс еду для пикника, — я трогаю грудь. — Я обожаю пикники. И мне нравится мой сюрприз.

— Это не твой сюрприз.

Сверкая идеально ровными зубами, он сжимает мою руку и ведёт меня за дом в потрясающий сад с деревьями, дающими тень, аккуратными живыми изгородями и мощеными дорожками. Справа от нас арка, украшенная ароматными цветами, переплетёнными вокруг каркаса. Он направляется туда, ставит корзину на траву и расстилает большое одеяло. Отсюда мы полностью изолированы от остальной территории и дома.

— Достаточно уединенно для вас, миссис Де Виль?

— Идеально. Можно снять обувь? Я хочу чувствовать траву под ногами.

— Можешь. Сними платье, пока есть время.

— Мне все равно, насколько это личное, я не собираюсь заниматься с тобой сексом здесь.

— Посмотрим. — Он следует моему примеру, снимает обувь и носки, садится на одеяло, похлопывая по нему. — Сядь. Я хочу тебя поцеловать.

Прежде чем моя задница коснулась одеяла, он уже на мне, прижимая к земле, накрывая меня своим телом. Я задыхаюсь от неожиданности, и он пользуется случаем, чтобы прижаться к моим губам, его язык переплетается с моим, его руки исследуют меня, сначала поверх платья, затем зарывшись под него. Он играет с кружевным краем моих трусиков, прежде чем просунуть пальцы внутрь. Застонав мне в рот, он просовывает два толстых пальца, зацепляя их, его аккуратно подстриженные ногти царапают мою точку G.

Я выгибаюсь ему навстречу, мои опасения, что меня заметят, заглушаются острой потребностью кончить.

— Жена, — он целует меня в шею. — Ты опасна.

— Почему же? — шиплю я сквозь зубы, когда он трёт мой клитор. Я уже близко, и он понимает это по тому, как усиливает давление, сильно надавливая большим пальцем на нервный узел.

— Потому что если кто-то хотя бы взглянет на тебя не так, я его убью.

Если бы это был кто-то другой, я бы сочла это просто оборотом речи, но это Александр, и, думаю, он говорит серьёзно. Такая собственническая хватка должна меня пугать, но нет. Это афродизиак. Не знаю, что это говорит обо мне, и не хочу вникать в это слишком подробно. Может быть, он постепенно развращает меня, подчинив семье Де Виль, пока всё, что делало меня Сэлинджер, не исчезнет.

Моё тело взмывает вверх, выгибается, а затем падает. Я цепляюсь за его плечи, трусь о основание его ладони, чтобы пробудить это чувство, которого мне не хватает. Когда я прихожу в себя и открываю глаза, он смотрит на меня сверху вниз, и в его янтарных глазах плавает что-то похожее на обожание.

Как мы до этого докатились? Кажется, ещё совсем недавно мы грызли друг другу глотки, а теперь тонем друг в друге.

Мой живот выбирает этот чувственный момент, чтобы заурчать.

Александр садится и тянет меня за собой. — Давай есть.

— А как насчет… твоей очереди?

Он качает головой, и сначала я думаю, что он злится на меня, но потом вижу его улыбку. — Моя жена голодна, значит, моя задача — её накормить.

Он распаковывает обильную еду — слишком много для нас двоих. Но это не мешает мне с удовольствием её съесть. Я съедаю два сэндвича с лососем, три слоёных пирожка с сыром и песто и целую миску острого риса со смесью перцев. К тому времени, как я заканчиваю, мне кажется, что я могу проспать целую неделю.

— Ты облажался, — говорю я, ложась и позволяя солнцу согревать мою кожу.

— Как же? — Александр ложится рядом со мной, переплетая наши пальцы.

— Я слишком сыта для секса.

— Принял к сведению. Ты не слишком сыта для своего сюрприза?

Я так резко сажусь, что у меня кружится голова. — Ни в коем случае.

Он заправляет прядь волос мне за ухо, а затем гладит меня по щеке тыльной стороной ладони. — Я разговаривал с Кристианом сегодня утром. Он присматривался к Zenith и считает, что это хороший вариант для тебя. Так что, если ты хочешь работать там, и у них есть подходящая роль, я не против.

— Правда? — взвизгнула я, обнимая его за шею. — Спасибо! Боже, спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

Он развязывает мои руки и подносит обе мои ладони к губам, целуя костяшки пальцев. — У меня есть неплохая идея. А теперь как насчет партии в шахматы, а потом небольшой экскурсии?

— Звучит идеально. Можем ли мы пойти в Букингемский дворец? Ах да, и в Вестминстерское аббатство. И в Гайд-парк.

Я ожидаю, что он застонет или сделает вид, что предпочел бы выщипать себе ногти плоскогубцами, но его глаза блестят, когда он распаковывает дорожный набор шахмат и расставляет доску.

— Моя жена получает то, чего хочет.

— Твоя жена хочет победить тебя в шахматы.

Он усмехается. — Может быть, она не получает всего, чего хочет.