Пешка дьявола

Глава 27

ИМОДЖЕН

Сверкающее серебристое платье мерцает, пока я разглядываю своё отражение в большом зеркале, спрятанном в углу спальни. Разрез в ткани идёт по одной стороне ноги, заканчиваясь на бедре. Это смело и декадентски, и мне нравится. Я бы не осмелилась надеть что-то столь откровенное вне дома, но, похоже, в Оукли всё по-другому.

Прошло три дня с тех пор, как Александр отправил Эмму домой. Я объяснила ей всё как могла, хотя это и сложно, потому что Александр не объяснил мне всё до конца, кроме своего комментария о том, что Эмма мешает нам, и о том новом пути, по которому мы оба решили осторожно идти.

Хотя моя лучшая подруга полностью поддерживает моё решение дать браку шанс, при условии, что я смогу получить работу в Zenith. Я отказываюсь от этой мечты, но не удивлюсь, если она как-то отомстит мне, когда их пути снова пересекутся.

Саския появляется из ванной в малиновом платье длиной до пола, которое идеально подчеркивает ее фигуру — песочные часы. Она вернулась из командировки в среду, и, по словам Александра, ей ещё долго не придётся отправляться в другую. Я рада. Это даст нам возможность как следует узнать друг друга.

Она подошла ко мне сзади и улыбнулась моему отражению в зеркале. — Ты прекрасно выглядишь. Александр с ума сойдет.

Я краснею, опуская голову, чтобы скрыть красноречивый румянец на щеках. Надеюсь, он это сделает. В прошлый раз, когда я так тщательно выбирала наряд, он едва ли удостоил меня взглядом. Но сейчас всё иначе. Сегодня утром, когда я спросила его за завтраком, могу ли я пригласить Вики на наш ежемесячный ужин, он без колебаний согласился. И хотя он был занят работой, каждый раз, когда мы встречались, между нами становилось всё легче.

— Ты тоже выглядишь потрясающе. Впрочем, как и всегда.

— Пфф, — она рассекает воздух рукой. — Видела б ты меня по утрам. Болотная ведьма мне нипочём. — Указывая на свои идеально уложенные волосы, она добавляет: — Лошади первым делом примут это за соломенную мушку, поэтому я никогда не подхожу к конюшням, пока не приручу их.

Я хихикаю. — Я скучала по тебе.

— Мне жаль только, что я не бывала здесь чаще, особенно чтобы помочь тебе обустроиться. Но, по крайней мере, в обозримом будущем я буду рядом, если только не возникнет какая-нибудь чрезвычайная ситуация.

Мы спускаемся в столовую. В отличие от прошлого месяца, я прихожу раньше Александра, и, как бы глупо это ни звучало, я с головой погружаюсь в мысли о том, что он скажет или сделает, увидев меня. Если я снова услышу “хорошо” или он меня полностью проигнорирует, я могу расплакаться… или отрезать ему яйца разделочным ножом. Скорее всего, последнее. Я никогда не была девушкой, которую доводят до слёз по каждой мелочи.

— Имоджен, вау! — Вики подходит ко мне, раскинув руки, и крепко обнимает. Лёгкость, с которой мы общались во вторник, не померкла, и я чувствую себя так, будто встречаюсь с кем-то, кого знаю много лет. В ней есть что-то тёплое и знакомое, как будто смотришь в зеркало, хотя внешне мы совершенно разные. Она темноволосая, смуглая и миниатюрная. Я рыжеволосая, бледная и выше её более чем на полфута.

— Я так рада, что ты смогла приехать. Извини за столь поздний визит.

— Всё в порядке. Рада тебя видеть. — Она оглядывает комнату. — Где Эмма?

— О, ей пришлось вернуться домой раньше, чем предполагалось. — Ложь срывается с моего языка, но я не жалею об этом. Вики и так плохо относится к этой семье. Давать ей новые аргументы бесполезно.

Моё внимание привлекает движение слева. Александр.

Я затаила дыхание, больше желая его видимого одобрения, чем готова признать. Он что-то говорит Кристиану — надеюсь, имея в виду Zenith — затем проходит по комнате, словно по воздуху. Он коротко кивает Вики, а затем переплетает наши пальцы.

— Ты выглядишь потрясающе, Имоджен. — Он так редко называет меня по имени, что я от удивления широко распахиваю глаза.

Вики бормочет: — Извините, — и растворяется на заднем плане, присоединяясь к своей сестре в дальнем конце столовой.

— Или ты предпочитаешь Маленькую Пешку?

Я прочищаю горло. — Можно, Имоджен.

Он ухмыляется. — Тогда я приберегу своё прозвище для тех времен, когда мы будем одни.

Когда пришёл отец, Александр отодвинул мне стул. Я села, радуясь, что Вики оказалась рядом.

Кристиан хихикает: — Вижу, меня опять понизили. Сначала Имоджен, теперь Виктория.

— Ой, извини. Я не знала, что это твоё место. — Вики отодвигает стул. Кристиан кладет руку ей на плечо. — Я шучу. Оставайся на месте.

Он садится рядом с ней. Я мельком вижу, как Николас сердито смотрит на брата, но тут Элизабет что-то говорит, и его хмурое выражение сменяется легкой улыбкой.

Как интересно. Возможно, он играет роль оберегающего будущего зятя, но я не уверена. С другой стороны, ему предоставили выбор невесты, и он выбрал Элизабет, так что я явно вижу в этом что-то несуществующее.

Перед нами поставили дымящиеся тарелки с французским луковым супом, кипящим сыром и божественно пахнущим. Пока я погружаю ложку в суп, рука Александра скользнула по моему голому бедру, где платье доходило до самого бедра.

— Это ужасно удобно.

Я бросаю взгляд на Вики, но она не обращает на нас никакого внимания. Но когда Александр просовывает руку мне между ног, я сжимаю их. Он наклоняется ко мне, его дыхание щекочет мне ухо.

— Либо раздвинь мне ноги, либо я нагну тебя над этим столом, и ты раздвинешь их для всех.

Меня охватывает волна похоти, и мои мышцы сокращаются. Он дразнит. По крайней мере, мне так кажется. С моим переменчивым мужем трудно сказать наверняка.

— Мы ужинаем, — бормочу я.

— И?

Я обвожу взглядом сидящих за столом и останавливаю взгляд на Чарльзе. — Твой отец…

— Не обращает на нас никакого внимания.

Это правда. Чарльз увлеченно беседует с Николасом. И Элизабет сидит слева от него. Справа от меня Кристиан рассказывает Вики какую-то историю, а Саския поддразнивает Тобиаса из-за его довольно безвкусного галстука-бабочки.

— Раздвинь ноги, Имоджен.

Меня переполняет трепетное чувство. Это неправильно, недозволенно, и всё же я не могу удержаться и раздвигаю бёдра на несколько сантиметров. Этого достаточно, чтобы Александр начал исследовать. Когда его пальцы ныряют мне в трусики, я судорожно вдыхаю.

— Ешь свой суп.

Как он ожидает, что я буду есть, когда его пальцы проникают в меня? Я либо обожгу рот, либо суп прольётся мне на подбородок.

Его большой палец скользит по моему клитору, кружит, щёлкает. Он сгибает пальцы, с шумом выталкивая воздух из моих лёгких. Вики бросает на меня взгляд.

— Жарко, не правда ли?

Она не ошибается, даже если имеет в виду суп, а не эксгибиционистские наклонности моего мужа. Мне так жарко, что я готова расплавиться. Капли пота стекают между грудями и по затылку. Мне остаётся только кивнуть, и, к счастью, она возвращается к разговору с Кристианом.

Александр, должно быть, владеет обеими руками, потому что он ест суп левой рукой, а правой рукой трогает меня, и при этом сохраняет самообладание.

Я уже в нескольких секундах от оргазма, когда Вики опрокидывает бокал с вином. Он падает мне на колени. Когда я вскакиваю, пальцы Александра выскальзывают, и я ударяюсь коленом о нижнюю часть стола.

— Ой…

— О боже, Имоджен. Мне так жаль, — Вики хватает салфетку и промокает моё промокшее платье. — Я такая растяпа.

— Всё хорошо, всё хорошо. Платье в порядке. — Но я не уверена, что смогу встать. Моё тело жаждет освобождения. Так близко. Так… близко.

— Я пойду переоденусь. Извините.

— Я тебе помогу. — Вики выталкивает меня из столовой, всё ещё бормоча извинения, но как только мы отходим за пределы слышимости, она бросает на меня неловкий взгляд. — Надеюсь, я поступила правильно.

Я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Я видела, что Александр с тобой сделал. Фу. Какая свинья.

— То есть, ты… Ты намеренно пролила вино?

— Да, — она морщится. — Извини за платье. Это всего лишь белое вино, так что оно должно отстираться.

Меня разбирает смех, и, начав, я уже не могу остановиться. — О, Вики, ты такая хорошая подруга, но со мной всё было в порядке.

Ее губы поджимаются, это движение напоминает сосание кисловатого лимона, и в моей памяти всплывают слова Тобиаса, сказанные о ней на балу, заставляя меня смеяться еще сильнее.

— Тебе… понравилось?

Я ухмыляюсь. — Не сомневайся, пока не попробуешь.

Она морщит нос. — Жёсткий пас.

— Ты уверена? А что, если это был, ох, я не знаю… Николас?

Это рискованно, но я хочу, чтобы она знала, что может со мной поговорить. После того, что она видела, как Александр делал со мной в столовой, мы уже прошли черту неловкости.

— Николас женится на моей сестре.

— Я в курсе. Но… ты хотела бы, чтобы он женился на тебе?

Легкая заминка перед ответом длится, должно быть, всего секунду, но этого достаточно, чтобы я поняла, что я права.

— Как я уже говорила во вторник, Бет станет идеальной женой для Николаса. Именно поэтому он выбрал её, а не меня, и мои родители согласились.

— Но…

Она вздыхает, её плечи сгорбляются. — Так лучше.

— Для кого? Не для тебя.

Её улыбка наполнена такой грустью, что мне становится не по себе. — Я никому этого не говорила, но ты права. Я влюблена в Николаса. Давно, но ничего не поделаешь. Когда Элизабет исполнится двадцать один, они поженятся. — Она пожимает плечами. — Он сделал свой выбор, а не я. Для Николаса я не существую.

Несмотря на мокрую одежду, я обнимаю её. — Мне так жаль.

Она на мгновение прижимается ко мне, затем отпускает и пожимает плечами. — Что есть, то есть. Я люблю Николаса, но свою сестру я люблю больше, и пока он хорошо с ней обращается, я не буду жаловаться. — С ухмылкой она добавляет: — А это значит, что не стоит трогать её под столом за семейным ужином.

Я закусываю губу и усмехаюсь. — Теперь мы лучшие подруги.

Она берёт меня под руку и направляется к лестнице. — Лучшие подруги.