Последнее тепло - во мне

16

— Как дела у самого недоступного парня академии? — со спины, за талию меня обвивают женские ручки.

Это уже начинает надоедать.

— Нормально, — разворачиваюсь, — Риа, не надо так делать, — говорю серьезно, развернувшись и отцепив руки девушки от собственного тела.

Риа перестает улыбаться, прикусывая нижнюю губу, кажется, до нее доходит, что сейчас я не расположен к шуткам. Наверное, стоило сразу дать понять, что мне это все не нужно. Но тем не менее, понимая женскую природу, едва ли это ее всерьез остановило.

— Ты все-таки предпочел Эру, ее бюст и влиятельного папочку? — в глазах девушки я наблюдаю вызов и нотку разочарования.

Удивленно таращусь, пытаясь понять, как до нее все это успело дойти, ведь с Эрой мы всегда общались наедине.

— Не удивляйся, у девочек свои секреты, — снисходительно комментирует, — ну так что?

— Риа, я бы предпочел, чтобы от меня отстали и Эра и ты. Отношения, это последнее, что меня сейчас волнует, а попытки навязать больше раздражают, чем привлекают, — говорю ровно, тщательно контролируя голос и смотря в упор. Сложно это.

Риа задумчиво хмурится.

— Я тебя услышала, Яр. Не знаю, что там у тебя происходит в жизни и в твоей голове, но я была бы рада, если бы ты делился. Я правда, могу выслушать и это останется между нами, — говорит девушка оставаясь серьезной, от чего, я ни капли не сомневаюсь в ее словах.

— Спасибо, Риа. Возможно однажды, я расскажу, если тебя все еще будет это интересовать, — ни капли не лукавлю. Только едва ли я в тот момент буду в мужском теле.

— Уверена, будет, — усмехается, вновь улыбнувшись, — я не обещаю, что совсем не буду проявлять к тебе внимания, ты мне симпатичен, Яр, но буду стараться уважать твое личное пространство. Стоило раньше сказать.

Улыбаюсь добродушно, на что Риа улыбается в ответ. Еще раз убеждаюсь, что Филизу очень повезло.

— Я говорил.

— Неправдоподобно, — смеется девушка, поднимая мое настроение.

Мы вместе идем на лекцию, по пути встречая Филиза, который окидывает нас удивленным взглядом и Марко, который никак не реагирует на нас, потому что с утра опять получил письмо из дома и стал еще более мрачным, чем был вчера после разговора.

Лекция пролетает вполне интересно и без происшествий, но к концу занятия преподаватель просит меня остаться и внутри тут же вспыхивает легкое волнение, как обычно бывает, если тебя задерживает учитель. Ведь едва ли что-то хорошее скажет, даже если ты отлично справляешься.

— Сарт, тебя вызывает господин Тиззо, — говорит обеспокоенно преподаватель, явно пытаясь понять по моему лицу, что произошло.

Знать бы самой.

— Спасибо.

К моему счастью, друзей не приходится предупреждать, их отвлекают девушки и я успеваю проскользнуть в сторону административного крыла.

Мне никогда не приходилось бывать там и уж тем более, бывать в кабинете у ректора. Но те редкие студенты, что там бывали, выходили очень впечатленными, так как господин Тиззо был мягко говоря суров на расправы, если имело место быть нарушение. А у меня имелось. Неужели он собирался мне за то, что подставился выговаривать?

Скорей бы занятия с Делоро. Почему-то после того разговора, когда он узнал мою самую страшную тайну и принял, меня отпустило. Теперь, я ощущала рядом с ним ту самую железобетонную защиту, которой мне так не хватало.

Секретарь ректора, сухонький мужчина в годах, предложил мне присесть и ободряюще улыбнулся, прежде чем скрылся в кабинете ректора. Но когда, дверь открывалась, мне не показалось, ректор был не один, рядом с ним был Делоро, да и его голос я успела услышать.

Неужели я поторопилась с выводами относительно декана?

Да ну, нет. Делоро выглядит человеком, который держит свое слово.

— Проходите, Сарт, — зовет меня секретарь, распахивая передо мной дверь.

— Спасибо, — улыбаюсь мужчине и вхожу в обитель ректора, стараясь не обливаться липким потом. Потому что их и правда двое.

Выдыхаю тихо и пытаюсь взять себя в руки, столкнувшись с равнодушными, как всегда ничего не выражающими темно карими глазами ректора. Мужчина стоит сейчас без привычной нам мантии, в облегающей тело плотной рубашке и кожаной жилетке с выдавленными вензелями. Запустив руки в карманы кожаных брюк. Волнистые волосы как всегда небрежно собраны в хвост на затылке.

— Садись, Яр, — звучит спокойный голос декана, удивляя. Потому что Делоро сидит вполне расслабленно на небольшом тканевом диване, задумчиво подпирая подбородок и глядя на меня.

И именно это вызывает больше всего непонимания. Делоро будто чувствует тут себя не то чтобы хозяином, но тем, чье слово может иметь вес. Если бы не знала, кто есть кто, решила бы, что именно Делоро является ректором, а Тиззо зашел в гости.

Кидаю взгляд на ректора и тот тут же указывает мне кивком на стул для посетителей.

Сажусь, одернув себя в желании сложить руки на коленях, как приличная девочка.

Смотрю на декана, который молчит и перевожу взгляд на ректора.

— Сарт, мы с господином Делоро как раз обсуждали вчерашнее происшествие, — начинает Тиззо, не выдавая никаких эмоций, просто сухая констатация факта.

Я подбираюсь и в этот момент ловлю взгляд Делоро. Он смотрит пристально, но не знаю, плод ли моего воображения или еще что, но смотря вот так прямо в ответ, я концентрируюсь на нем, подавляя страх и кучи мыслей, которые сейчас однозначно лишние. Просто смотрю на его лицо, отмечая легкую темную щетину на лице, черные как ночь глаза, белесый шрам, который углублен на переносице. Интересно, он нормально дышит?

Вижу, как дрогнули в подобии улыбки губы декана. А в глазах, что это? Одобрение? У меня точно галлюцинации, ведь нет ни единой причины такой реакции на меня, ведь если бы Делоро не знал, что во мне светлая кровь, можно было счесть это за то, что ему важны все его подопечные и их успехи. Но может ли быть так, что конкретно сам Делоро не испытывает сильной неприязни к светлым и поэтому реагирует соответственно?

— Что Вы по этому поводу думаете, Сарт? — выуживает из мыслей голос ректора.

Резко поворачиваю к нему голову, хмурюсь.

— Я спрашиваю, есть ли у Вас мысли на счет того, почему гуры сбились в огромную стаю и вышли в город?

Меня словно током бьет, еле удерживаюсь внешне. О, мне есть, что сказать, только имею ли я право сейчас рисковать? Почему-то мне кажется, что у них эти самые мысли уже давно сформировались во что-то логичное и они либо проверяют меня, либо хотят еще одно мнение… и подозреваю, что именно как от светлой стороны.

Кидаю мимолетный взгляд на Делоро, но он никак не дает понять, что ректор в курсе.

— Я считаю, что звери не просто так вышли в люди целой стаей. Они испытывали голод, ведь за прошедший год, количество дичи должно было уменьшиться. Им не на кого стало охотиться и они пошли туда, где есть потенциальная еда, — выдаю логичную версию.

Ректор кивает, задумчиво глядя в окно, за которым еще только день, но черные тучи внесли свои коррективы.

— Почему количество дичи стало уменьшаться, понимаете? — новый вопрос и вновь пристальный взгляд.

— Из-за солнца. Его практически нет. Многие растения не выросли, а те, что выросли, плодоносили мало, мелким зверям и птицам пришлось трудно, они начали испытывать голод, вероятно, умирать. От того, хищники тоже начали голодать, потому что на всех либо не хватало, либо пойманные животные были худы.

Я говорю медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не в коем случае не выдать лишнюю информацию, а пользуясь той, что уже есть на языках темных.

— Почему скрылось солнце, какова Ваша версия, Сарт? — ректор смотрит на меня, не отводя прямого взгляда. И вот сейчас у меня еще более отчетливо формируется ощущение, что он что-то знает. Вопрос, чем мне это грозит? Ведь версий, почему скрылось солнце я не слышала, но я-то знаю.

— Без понятия, — отвечаю уверенно.

Ректор лишь цокает и отворачивается.

— Как тебе удалось заполучить последний из оставшихся двадцати артефактов, Яр? — следует крайне неожиданный вопрос и после, ректор снова поворачивается ко мне.

Я ощущаю, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Все-таки знает. Бросаю взгляд на Делоро и вижу, как он утвердительно качнул мне головой, оставаясь спокойным, по крайней мере внешне.

Я верю ему. Как ни странно, но это все еще так и если декан подтверждает, что я могу говорить, значит, это так… да и едва ли у меня есть выбор, ведь сейчас от этих мужчин зависит моя жизнь.

— Он всегда был у меня, — даю размытый ответ.

Тиззо приподнимает тонкую бровь, явно неудовлетворенный ответом.

— Эти артефакты были только у семьи правителя и некоторых приближенных. Если он был у тебя изначально, значит, ты был лично знаком с правителем светлых земель, либо состоял в родстве с ним, что маловероятно, та как все наследники правителя были убиты. Это настораживает, Сарт. Так ли ты безобиден? — все это он говорит ровно.

— Я не собираюсь устраивать заговор. Я всего лишь хочу выжить.

— Сними личину, — приказ.

— Нет, — вздергиваю подбородок.

Ректор выдыхает и переглядывается с Делоро.

— Рилье, есть мысли? — будто игнорируя меня, ректор обращается к декану по имени, будто они старые друзья, или давние знакомые.

Я настороженно кошусь на декана, который сверлит меня тяжелым взглядом.

И да, я помню, что он обещал снести мне голову. Но ведь отказ явить свой облик не может считаться шагом против темных?

Мне кажется, я физически ощущаю, как транслирую эти самые мысли декану.

— Яр, это не угроза, но это приказ, — произносит мрачно декан, — у тебя сейчас нет выбора. То, что выжил один светлый, которого упустили из виду настораживает, но мы с тобой договорились, я не трогаю тебя. Делаю вид, что не в курсе. Господина Тиззо тебе тоже не стоит бояться. На данный момент, мы на одной стороне. Но согласись, мы обязаны понимать, с кем имеем дело. Даже если под личиной окажется один из первых командиров правителя, в чем я очень сомневаюсь, это не значит, что мы тут же схватимся за оружие. Ты в любом случае не выстоишь один. Поэтому, мы будем договариваться, потому что то, что происходит, коснется всех.

Я прекрасно понимаю, что он хочет донести до меня. Согласна. Но это не значит, что я не боюсь, ведь они даже близко не догадываются, кто я.

Ерошу волосы, хмурюсь.

— Дайте слово, что информация, кто я на самом деле, не выйдет за стены кабинета, — говорю упрямо, — я в свою очередь даю слово, что не планирую ничего противоправного против темных. Я просто хочу выжить и сохранить мир, — перевожу взгляд с одного задумчивого мужчины, на другого.

— Даю слово, — первым говорит ректор, его голос полон равнодушия, — а мое слово дорого стоит.

Киваю, смотрю на Делоро.

— Даю слово, что не выдам информации о тебе, если не будет угрозы жизни темным землям и жителям в частности.

Киваю, принимая и его ответ.

Я медленно поднимаюсь на ватных ногах. Расстегиваю ремень на брюках, затем тяну за полы форменной теплой рубашки, выдергивая ее из-за пояса брюк, — вижу, как мужчины серьезно наблюдают за мной, доля сомнений и я все-таки, запускаю руку под брюки в район паха, ведь именно там сейчас, прямо на белье приколота брошь-артефакт.

Нервничаю сильнее. Даже руки подрагивают.

Никто из мужчин не шевелится, но тем не менее, следят зорко, отслеживая каждое мое движение, будто ждут, что я резко выдерну из штанов собственный серп, подобные мысли немного веселят и это помогает хоть частично снять напряжение, концентрирующееся в теле.

На ощупь, все также подрагивающими пальцами расстегиваю тугой замок на броши и словно наяву, слышу как щелкает замок. Хотя в реальности, все происходит в полной тишине.

Выуживаю брошь и под заинтересованным взглядом Делоро, ведь сейчас, я неотрывно смотрю именно на него, ложу ее на стол рядом с собой. Как только мои пальцы перестают касаться ее, морок уходит.

Я чувствую, как потеряла свой рост, да и вес. Теперь, моя одежда стала слишком велика и повисла на теле. Я уже отвыкла от того, какой миниатюрной была Селла.

Но это все идет на второй план, ведь теперь я в упор смотрю на двух мужчин.

На лице Делоро застыло абсолютное непонимание и даже шок. Его сильная рука до побелевших костяшек сжала подлокотник дивана.

Декан Тиззо не выражает почти никаких эмоций, только легкий оттенок неверия оседает в глубине глаз. Но затем, ректор отмирает и делает шаг ко мне. Рассматривает слишком пристально. Я вижу, как его взгляд блуждает по мне.

— Не может быть. Тебя же убили, — шепчет шокировано ректор, хмурится, — твои волосы и фамильный серп принесли как доказательство, — наконец, улавливаю в его голосе какие-то эмоции.

На автомате вскидываю руку, касаясь волос, которые уже значительно отросли и спускаются почти до поясницы.

— Так и есть. Рана должна была стать для меня смертельной, а волосы отсекли, когда я была без сознания, — говорю тихо, и слыша свой мелодичный голос, даже вздрагиваю. Отвыкла. Ведь голос Селлы для меня по сути чужой.

— После таких ран не выживают, — грубо произносит Делоро, резко вставая и подходя ко мне, совсем близко. Теперь, чтобы посмотреть в его черные глаза, в которых толком не видно зрачка, мне приходится задрать голову. С трудом удерживаю себя на месте, стараясь не отшатнуться, Ведь присутствие Делоро сейчас ощущается слишком подавляющим.

— А я выжила, — говорю уверенно, не отводя взгляда.

Удивлена, что все по сути на слово верят моим убийцам, у которых из доказательств были лишь мои волосы и фамильный серп. Видимо, в их числе были не простые воины, а командиры, чье слово, так же как и слово ректора воспринимается за истину.

И все же, помня, как они себя вели, тело пронзает омерзением.

Это замечает Делоро и сильно хмурится.

— В таком случае, Селла, — впервые слышу из чужих уст свое новое имя, непривычное, чужеродное, — кто-то соврал, либо воины, что принесли доказательство твоей смерти, либо ты, — произносит вновь ровным голосом ректор, пристально всматриваясь в мое лицо.

— А вы так верите тем, кто шел по моему следу? — не удерживаю шпильку.

— Не всем, но ты убила простых воинов, а среди твоих преследователей были и трое командиров, слову которых нет повода не верить. Они всегда были верны правителю.

Вспоминаю тех мужчин и даже с помощью памяти Селлы, не понимаю, кто где. Как по мне, они все были… не очень. Хотя тот факт, что Селла избежала изнасилования, говорит о том, что минимальные нормы морали у них все же были.

Морщусь все равно.

— Они позволили себе что-то лишнее? — слышу напряженные слова Делоро и перевожу на него настороженный взгляд, встречая полыхнувшие злостью черные глаза.

Мне хочется начать спорить, уколоть его. Поведать, как они вели себя. Спросить, что же для него лишнее? То, что они загнали совсем юную девочку? То, что издевались?

— Ничего такого, чего бы я не смогла вынести, — говорю угрюмо.

Декан сильнее хмурит свои брови.

— Доказывай, Селла, — отвлекает нас Тиззо.

Теряюсь, не совсем понимая, что я должна доказывать? Что рана была смертельная? Или что воины не позволили себе ничего лишнего?

Полагаю, дело в ране.

Выдохнув, я все-таки задираю полы рубашки до самой груди, оголяя плоский живот с кубиками пресса, где прямо в районе солнечного сплетения знакомый шрам. Ровно там, где вышло острие меча.

Вижу, как две пары глаз устремляются на мой живот и тогда, поворачиваюсь спиной, ведь там, немногим ниже лопаток, зеркальный шрам. Они правы, после такого не выживают. У Селлы не было шансов.

— Это невозможно, — в голосе Делоро теперь полное неверие и абсолютное сомнение в увиденном.

Я вновь поворачиваюсь к ним лицом, опуская рубашку и скрывая тело от их взглядов. Мне не по себе и дело совсем не в обнаженном участке тела.

Ректор снова отходит к окну, отвернувшись от нас. Вижу, как трет подбородок, о чем-то глубоко задумавшись.

Перевожу взгляд на декана. Он все так же пристально рассматривает меня. В его глазах мечутся непонятные эмоции. Скорее рефлекторно, обхватываю себя руками, выстраиваю иллюзорную защиту.

Только после этого Делоро выдыхает и задумчиво отворачивается, поглядывая на ректора.

— Селла, я не буду спрашивать, как ты умудрилась выжить после такого ранения, как ты тут оказалась, почему эта академия, — произносит медленно ректор, не смотря на меня, — это очевидно, тебе нужно было выжить, а академия защищена и лучшим было спрятаться прямо перед носом. Но ответь честно на вопрос. Ты понимаешь, что происходит сейчас в мире? — он снова задает те вопросы, только теперь, я не ощущаю второго дна, эти вопросы прямые, — почему практически нет солнца? Почему нет урожая, почему звери вышли охотиться в город?

Мужчина поворачивается, устремляя проницательный взгляд на меня.

По глазам вижу, он сам уже провел параллель и теперь хочет понять, что знаю я и какие у меня цели.

— Да.

Ректор кивает.

— Это слухи, до сегодняшнего дня еще ничем не подкрепленные. Но они заключались в том, что светлая сторона знала и понимала больше о взаимодействии светлого и темного дара. О том, что это не просто деление силы… — ректор замолкает, смотрит вопросительно. Ждет, пока я продолжу.

Размышляю, могу ли я говорить. Но, что мне еще остается тем более они дали слово, что не причинят вреда.

— Свет и тьма делят этот мир поровну, — вспоминаю строчки из той самой книги, что хранилась в скрытой библиотеке отца Селлы, — чтобы мир пребывал в гармонии, свет должен даровать тепло, а тьма холод… Потеря тьмы означает конец, и мир покроют пожары, несущие за собой смерть всего живого. Потеря света означает вечную ночь, что принесет за собой холод и смерть.

Я замолкаю, озвучив короткую выдержку. Ведь в той книге расписывалось много подробностей.

Вижу, как Делоро сжимает челюсть и трет переносицу, снова привлекая мое внимание к шраму. Почему-то сейчас захотелось провести по нему пальцем, ощутить, какой он на ощупь, такой же гладкий как мой, или грубый, каким выглядит на вид.

— Спасибо, — выдыхает ректор и я удивленно на него вскидываюсь, — пока нельзя, чтобы кто-либо узнал о том, что кто-то из светлых выжил и самое главное, что выжила прямая наследница мертвого правителя света. Мы сохраним эту тайну, а ты продолжишь учиться под личиной.

Хмурюсь.

— Что вы хотите взамен?

Не верю, что он просто так оставит меня в покое.

— Уверен, ты не просто пыталась выжить, скрывшись. Светлые всегда тянулись к миру, который темные игнорировали, ведомые жаждой власти, — произносит жестко, удивляя и тоном и словами, не думала на самом деле, что кто-то из темных имел подобные мысли на сей счет, — среди приближенных нынешнего правителя уже возникают вопросы о взаимосвязи гибели светлых и тем, что мы давно не видели солнца. Что-то мне подсказывает, что ты имеешь представление о том, как восстановить баланс и о том, что делать дальше. Я всего лишь не хочу, чтобы этот мир погиб окончательно.

— Это именно представления, не имеющие под собой практического доказательства, — говорю осторожно, — понимание основано лишь на имеющихся теоретических знаниях моей семьи и предков.

— В таком случае, ты будешь озвучивать, что требуется от темной стороны, а я, как приближенный к правителю, один из его советников, буду выдвигать эту мысль, медленно и постепенно.

Почему-то в памяти Селлы не было информации об именах советников правителя, лишь пара имен. Судя по всему, отец ограждал свою дочь во многом. Но при этом учил сражаться. Может, имена не имели особого значения?

— Если что-то заподозрят, особенно твой прямой интерес в светлых, тебя убьют, Анор, — звучит возражение от Делоро, — правитель был всю жизнь помешан на единовластии.

Это еще один повод для удивления. Не о правителе. Я прекрасно осознаю, чем рискует ректор. Если все вскроется не вовремя, его действительно казнят. Меня удивило иное, то что декан тоже обращается к ректору по имени.

— Будем рассчитывать, что его сын будет более благоразумен и сможет провести параллели до того, как меня отправят на казнь за измену, — не знаю, испытывает ли какие-либо эмоции Тиззо, но внешне он совершенно равнодушен.

Я шокировано таращу глаза. Он так легко на это идет, будто речь не о его жизни.

— Может, стоит дождаться, когда темная сторона дойдет до архивов моего отца и тогда, будет иметь на руках прямое подтверждение совершенной глупости? — подаю голос, — сейчас сделаем вид, что вы ничего не знаете, рано или поздно, все равно все придут к этим мыслям, найдут взаимосвязь.

— И позволить темным умереть в собственной тьме? — усмехается криво, впрочем, его глаза по-прежнему не выдают его истинных эмоций, — ты наследница своего отца, Селла, тебе ли не понимать, что одна жизнь в сравнении со множеством, ничего не стоит. А чем раньше правитель осознает проблему, тем больше шансов сохранить жизни.

— Мой отец ценил своих подданных и каждую жизнь в частности. Я против этого риска, господин Тиззо. Дождитесь хотя бы смерти нынешнего правителя, — мне удается сдержать эмоции, от чего голос звучит холодным. Хотя возможно, дело в чистой, открытой неприязни к правителю. Мне не жаль его, он заслужил смерти. Но мне жаль Марко, которому отец явно портит жизнь и мне беспокойно за ректора, который понимает и рискует больше, чем действующий правитель.

Ректор не спешит с ответом, смотрит задумчиво.

Он не успевает ничего ответить, а может, и не собирается. Раздается стук в дверь, от чего я вздрагиваю.

Ректор крикнув, что пока занят, пусть ждут, не отводит от меня все еще задумчивого взгляда, пока Делоро, встав ко мне совсем близко и взяв мою заколку-артефакт, вкладывает ее в мою ладонь и вот, я уже снова в образе Яра, смотрю в черные глаза, которые сейчас так близко и кажется, в их глубине, там где пульсирует черный зрачок я улавливаю беспокойство и какую-то заботу.

И пока, я пытаюсь осознать это, чувствую, как руки Делоро легко заправляют рубашку в брюки, как быстро и уверенно его пальцы затягивают ремень, который был все еще расстегнут.

Не смотря на то, что это прямое вторжение в личное пространство и эти действия стоило бы остановить, я не предпринимаю абсолютно ничего. То ли дело в растерянности, которую испытываю, толи в ощущениях, что вызывают прикосновения декана.

Мотаю головой, и делаю шаг назад, отстраняясь от его рук.

— Идите в свою комнату, Сарт, — снова переходя на официальный тон, — сегодня вы освобождены от занятий. Придете только на дополнительные к Делоро, — звучит ровный голос ректора и я бросаю на него мимолетный взгляд.

Смотрит в упор, все такой же задумчивый и главное, никак больше не показывающий своего отношения к только что произошедшему.

Сжав в ладони брошь, сую ее в карман и кинув последний взгляд на декана, который уже отвернулся, вылетаю из кабинета.