Последнее тепло - во мне

23

В академию мы вернулись к позднему вечеру.

К концу пути, немного отдохнувший и собранный Анор пересел на своего ферза, чтобы пресечь лишние вопросы, так как мы вдвоем должны будет въехать через единственные возможные главные ворота. То, что ректор теперь женат, и уж тем более на светлой, светить не стоило, по крайней мере до тех пор, пока меня не представят официально. Да и если бы мы ехали на одном ферзе, было бы странно, ведь я всего лишь студент и наши пути уж никак не могли пересечься в таком ключе. Лишние вопросы ни к чему. А так, для всех мы якобы вернулись в одно время. Хотя моя официальная версия, какую бы мы не придумали, была бы неправдоподобной, поэтому, меня отпускали по личным делам, а с ректором мы пересеклись по дороге.

Нас ждали. Еще на подъезде к воротам, их распахнули, а на сторожевой башне засуетились люди. Охрана.

Стало особенно волнительно, когда при приближении я увидела крупную фигуру Рилье. Он стоял монолитной ожидающей стеной и смотрел на нас, в то время как у меня сердце заходилось. Я начала волноваться. Ведь сейчас состоится разговор и я собираюсь сразу же сказать, что теперь замужем за его другом. Надеюсь, он будет рад, а не отстранится.

Пока мы спешивались, Рилье отдавал четкие короткие приказы, затем мы трое выдвинулись в сторону академии. Все это время декан был собран и абсолютно не ориентирован на меня, в то время как я сама, казалось, постоянно смотрю на него. Ничего не могу с собой поделать.

В коридорах было пусто и тихо, студенты находились в своих комнатах, ведь сейчас редко кто выходил и поэтому, мы беспрепятственно добрались до кабинета Анора. Моего мужа. Равнодушного, невозмутимого, отстраненного, заботливого, преданного.

Даже Рилье сейчас, пока двигается коридорами, чеканя шаг рядом с ректором, выглядит точно таким же.

Вот только, когда мы отдалились от жилого крыла, он тут же взял меня за руку, сжав теплыми пальцами мою ладонь.

Стало тепло. Чтобы не было, он рядом.

Как только мы оказались в стенах ректорского кабинета, Рилье тут же стиснул меня в объятиях, что я с трудом, просунув руки под накидку отцепила брошь, ведь мой декан уже прижимался горячей щекой к моему виску.

Я чувствовала, как отчаянны его эмоции. Чистые и открытые. Он демонстрировал их, не скрывая, а как только я стала снова Селлой, он тут же обхватил мою голову ладонями и прижался в несдержанном поцелуе к моим губам.

— Девочка моя, — шепчет, покрывая мое лицо легкими поцелуями, даже не обращая внимания на ректора, который, судя по звукам, скинул теплую одежду и рухнул в свое кресло.

На миг, мне стало неловко перед мужем. Но я быстро отбросила все это. Анор знает о наших с Рилье отношениях.

— Никогда так не волновался, — он немного отстраняет мое лицо, всматриваясь темными родными глазами в мои, большими пальцами он гладит мое лицо. Он даже не спрашивает, как прошло, я чувствую, ему сейчас важен сам факт, что я вернулась и это греет.

Улыбаюсь. Искренне, светло.

— Все хорошо, Рилье, у нас получилось, — шепчу.

Вижу, как вспыхивает удивление на мужском лице.

— Давай я организую ужин и вы все расскажите, — Рилье кидает взгляд на молчаливого друга, затем на меня и чмокнув еще раз в губы, уходит.

Я выдыхаю резко и поворачиваюсь к ректору. Мужу.

Анор лишь задумчиво смотрит в ответ.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю мягко, скидывая теплую одежду, в которой уже становилось жарко.

— Все в порядке, Селла, спасибо, — следует ровно.

— Ты даже со мной всегда будешь сдержан? — не удерживаю в собственном голосе укора.

— А ты предлагаешь привязаться друг к другу? — снова спокойный тон.

— Я предлагаю попробовать, потому что для меня странно иметь мужа, с которым мы будем говорить только как союзники.

Анор дергает уголком губ и отворачивается к окну.

— Наша ситуация не предполагает иного.

Выдыхаю несколько раздраженно и падаю на диван, пристально глядя на супруга.

Да, отчасти он прав. Это просто стечение обстоятельств. Вынужденных. Он станет моим советником, моим приближенным, никому даже не обязательно знать, что мы женаты. Но все-таки, что-то противится внутри. Не выходит у меня воспринимать человека, который теперь навсегда будет моим мужем отстраненно.

— Я тебе неприятна?

Анор вскидывается, на этот раз удивленно и следом немного хмурится.

— К чему этот вопрос? — но голос такой же ровный как и прежде.

— Просто ответь на него, — в моем голосе проскальзывают холодные нотки.

— Неприятия ты во мне не вызываешь. Я просто не рассматривал тебя никогда в этом ключе.

— Аналогично, Анор, но вот мы связаны. Дальше что?

Ректор смотрит на меня тем самым взглядом, от которого бледнеют все студенты, а я понимаю, не действует. Анора я уже давно не боюсь.

— Дальше, мы всеми силами оберегаем тебя, возвращаем тебе твое законное место, ты становишься правительницей светлых. А я, как ты и хотела, стану твоим приближенным советником и буду предан тебе до конца жизни.

И снова ровный голос, чтобы его, без эмоций, без угрозы, вообще без всего. Сухо и по факту.

Разве меня только что не ткнули носом в факт того, что между нами ничего не будет?

Сверлю холодным взглядом мужчину. И все-таки я его не понимаю, а он и не торопится помогать мне, либо в самом деле его не интересуют отношения со мной. Немного задевает.

Хотя чего я удивляюсь? Если Анор просто принял тот факт, что светлые должны жить и не выказывает ко мне очевидного негативного отношения, это не значит, что я могу его интересовать как женщина. Пусть юная и красивая. Но я все-таки светлая, в то время как он темный.

Раздражение тут же спускает, словно воздушный шарик.

— Хорошо, Анор, если ты так хочешь. Но я в любом случае скажу об этом Рилье.

— Я не против.

Дверь в кабинет открывается, вынуждая меня на миг напрячься, хоть я и слышала, как щелкнул артефакт, впуская Рилье с большим подносом и стоящими на нем тарелками с едой.

Улыбаюсь своему мужчине радостно.

— Ты прямо как заботливая хозяюшка, — не удерживаюсь от подкола, помогая декану сгрузить поднос.

— Я старался, — усмехается легко и смотрит тем самым взглядом, что способен выдавить все холодное и тяжелое из моей груди, — о чем вы говорили? — спрашивает, усаживаясь рядом со мной и держа мою тарелку с едой.

Анор неторопливо начал ковырять еду в своей тарелке хотя уверена он голоден, возможно, даже больше, чем я.

От вопроса, мое сердце застучало слишком громко.

— О том, как нам дальше быть, — отвечает спокойно Анор и смотрит на нас, сидящих рядом на диване.

Чувствую, как Рилье напрягается.

— Поедите или сразу перейдем к разговору? — голос декана становится строгим, холодным.

— Я не против поговорить за ужином, — отзывается муж и смотрит вопросительно на меня.

— Я тоже, — отвечаю мрачно, чем еще сильней напрягаю Рилье. Он задерживается на мне долгим изучающим взглядом, мрачнеет и затем, переводит его уже на Анора.

— Начнем с того, что ты видимо не просто так задержался по дороге?

— Нас сдали. Наша студентка и дочь советника видела наш с Селлой короткий разговор в коридоре. Сопоставила факты и донесла отцу. Норман уже знал о том, под какой личиной скрывается Селла и приказал задержать меня, как изменника за то, что утаил от него эту информацию.

Вижу, как Рилье сжимает кулак до побелевших костяшек. Он напряжен, словно пружина. Поворачивает голову ко мне, смотрит пристально, обеспокоенно. Всматривается в мое лицо. Не удерживаюсь, глажу его по щеке.

— Каким образом ты выбила его свободу? — спрашивает декан, не сомневаясь, что отпустили его только из-за меня.

А у меня в горле резко пересыхает и я тут же тянусь к кружке с горчим чаем в руке Рилье.

— Забрала его на светлую сторону. Он больше не советник Нормана, а мой.

На лице Рилье отражаются множественные мыслительные процессы.

— По законам темной стороны, да и светлой тоже, его бы не отпустили, а казнили. Как тебе это удалось? Правитель что-то захотел взамен?

— Ты бы тоже не сопротивлялся, если бы тебя собирались казнить? — неожиданно даже для себя спрашиваю, пока в голове крутятся картинки произошедшего.

Рилье хмурится, бросает странный взгляд на Анора и снова на меня.

— Это кодекс каждого воина. Принять свою судьбу молча, Селла. Тем более, пытаться изменить что-либо самим обвиняемым правда бессмысленно, раньше за такие попытки растягивали казнь, делая ее более мучительной.

— Ты серьезно сейчас??? — я шокировано отшатываюсь, кажется, теперь понимаю, что там происходило.

— Да, у темных эти правила ввели еще два поколения назад. Правитель хотел абсолютного подчинения и верности и если кто-то нарушал правила, правитель не желал слушать оправдания, если допустил, что тебя обвинили, пусть даже не заслуженно, значит все равно заслуживаешь, только умрешь не быстро, от одного удара, а будешь умирать долго и мучительно. Это был действенный метод.

Я ошарашено перевожу взгляд на мужа, который пристально смотрит на нас.

— Прости, Анор. В таком случае, была не права, — произношу примирительно, — но то, что я сказала тебе, это остается. Ясно?

— Ясно, — ровный ответ.

— Я вообще перестал что-либо понимать. Ты начала обращаться к нему по имени…

Выдыхаю и взглянув в темные глаза своего мужчины решаю, что надо сказать сейчас.

— Чтобы Анор получил неприкосновенность и остался жив, и чтобы у Нормана не было дополнительных сложностей, как объяснить помилование приговоренного, перед советниками, которые уже были в курсе, я решила, что будет лучше если Анор станет моим мужем.

Шок на лице Рилье быстро сменяется пониманием. Не презрением, не осуждением, именно пониманием. Он переводит взгляд с меня на друга, на что тот лишь кивает.

— Ваши имена уже внесены в книгу?

— Да, — отвечает сам Анор.

Рилье шумно выдыхает.

— А я даже рад, что моим побратимом станет мой друг, — удивляет Рилье.

— Правда? — мои губы растягиваются улыбкой, мне понравилось, что он говорит о нас так, будто наш союз уже решенный, хотя я относилась к нам именно так. Мы просто не могли пожениться, ведь я должна была подтвердить согласие своим светом. Но теперь, уверена, Норман не откажет мне.

— Правда, — меня нежно целуют в висок, от чего я тут же расслабляюсь и смотрю с вызовом на Анора.

Правда он никак не реагирует.

Дальше мы подробно обсуждаем наш разговор с Норманом и поздно ночью расходимся по комнатам.

В свою я крадусь словно по минному полю, чтобы не разбудить друзей. Я не знаю, что им говорить и если Филу я могу намекнуть, то с Марко сложнее.

— Вернулся, — буркает из темноты голос Марко и следом, я слышу копошения с двух сторон, а затем, в комнате загорается свет.

Жмурюсь с непривычки и проморгавшись, сталкиваюсь с лицами друзей, взволнованным Филиза, и недовольным Марко.

— Вернулся, — говорю, спокойно проходя к шкафу и закидывая туда верхнюю одежду.

— И где ты был? Мы не нашли тебя на территории академии. А мы с Филом искали долго. Декан сказал ты занят и будешь поздно.

— Выезжал за территорию академии.

— Чего??? — удивляется Фил, — и тебя выпустили? Или ты сбежал?

— Выпустили по пропуску, — понимаю, что совсем уж врать друзьям не хочу, да и все выглядело бы максимально подозрительно. Это для других я могу отделаться своей официальной версией, что были личные дела и то, если кто-то заметил, что я выезжала на ферзе. С друзьями, с которыми я живу в одной комнате такой вариант в любом бы случае не прошел.

— Что такого могло произойти, что тебя решили выпустить, да еще и ночью?

— Рано утром, — поправляю.

Выдыхаю, садясь на кровать.

— Я не могу сказать всего. Извините. Возможно позже, я расскажу. Это не только моя тайна. Пожалуйста, поймите это. Сейчас все хорошо.

Вижу, как побледнел Фил. Уверен, он сложил факты и максимально близок к верной версии, в то время как Марко лишь сильнее нахмурился.

— Обещай рассказать, как сможешь, — говорит он раздраженно, сверля меня тем самым взглядом, что и у своего брата.

— Обещаю.

— Ты в порядке? — новый вопрос.

— Да, — улыбаюсь искренне. Я благодарна им за понимание и за доверие.