Последнее тепло - во мне

17

— Да здравствует правитель Норман Райно! Да здравствует новый…

— Хватит уже, закройте окно, — рявкает Марко, с силой захлопнув окно в нашей комнате и тут же, нас троих отрезает и от морозного воздуха и от криков с улицы, что звучат уже который час.

— Я разделяю их торжество, — хмыкает Филиз, кося на Марко.

Сам же Марко с силой проводит рукой по лицу снизу вверх и криво ухмыляется.

— Не могу сказать, что не разделяю, но меня уже тошнит.

Сейчас уже вечер, мы трое зависаем в своей комнате и конкретно я, не без улыбки поглядываю на Марко.

Прошлый правитель, отец Марко скончался три дня назад и сегодня, прямо с утра его место занял старший сын, Норман.

В тот день, когда Марко пришло очередное письмо из дома, мы ожидали новой вспышки раздражения и последующее замкнутости.

Но Марко лишь стоял и неверяще перечитывал письмо.

Как оказалось, письмо в этот раз было от брата, который и сообщал о кончине их отца.

Я пыталась понять, как к этому относится Марко, да и Филиз сочувственно смотрел на друга. И видимо не просто так. В тот вечер, Марко впервые заговорил, сумбурно, эмоционально, его рассказ был приправлен разочарованием, долей отчаяния, ведь не смотря на характер отца, Марко по-своему любил его. Но так как прошлый правитель отличался крайней степенью авторитарности, ставя выше всего власть и собственные цели, сыновей он держал в жестких руках. И все бы ничего, вот только переломный момент настал у них именно после того, как по приказу правителя был изгнан Филиз. Близкий и единственный друг Марко.

Марко долго пытался повлиять на решение отца. Ругался, угрожал, шантажировал, уговаривал, обещал. Но правитель был непреклонен. Филиз был сыном одного из военачальников и партия в виде любимой дочери правителя и нелюбимой сестры Марко была для него словно манна небесная, а Филиз мало того, что ослушался приказа, так еще и посмел отвергнуть саму дочь правителя.

В тот момент, я слушала чуть ли не раскрыв рот, множество недостающих деталей этой истории постепенно вставали на свои места, вырисовывая полноценную картину произошедшего.

Филиза все равно изгнали, и что стало новостью не только для меня, но и для него самого, Марко пытался уйти за другом девять раз. Он сбегал из дома, его ловили и возвращали. И с каждым разом, наказания отца были все суровее. Как итог, теперь каждое действие Марко сопровождалось контролем в виде охраны, каждое решение он обязан был доказывать и им и отцу, за каждую провинность его наказывали. Не то, чтобы подобного не было раньше, но теперь, это доходило до абсурда.

Поэтому за время, прошедшее до поступления, Марко, имея упрямый и сильный характер, совсем испортил отношения с отцом и постоянно ходил по краю, не нарушая его приказов, но и одновременно гранича с вызовом. Он постоянно цеплял всех, от советников и командиров, до обычного персонала и посетителей. И тем не менее, не нарушая прямых указов, поэтому, каждый раз запретов и приказов становилось все больше, нравоучения уже имели ежедневный характер, а Марко полностью закрылся.

При поступлении, когда он нарвался на Филиза, не сдержался. Он не ожидал его встретить в год своего поступления, ведь Филиз был на пару лет старше. Ему хотелось растоптать бывшего друга, унизить, задеть за то, что бросил его, за то, что у него теперь так. Поэтому, все слова вылились в настоящую драку, именно тогда Марко впервые не сдержался.

Когда, Марко вывалил на нас тонну информации, мы узнали еще кое-что. Что Филиз продолжал считать Марко другом и он намеренно не явился в академию раньше, хотя это помогло бы ему, а ждал, чтобы быть вместе с ним. И не смотря на испортившийся характер Марко, придирки и ссоры, Филиз все равно был рад. Таким вот образом, в тот день у нас выдался вечер откровений и как итог, больше ничего не мешало Марко и Филизу дружить, хотя они и так по мере жизни рядом друг с другом вели себя как друзья. Но это на мой взгляд. Они это отрицали.

Я была рада за них, и за себя, ведь основная угроза в виде правителя была устранена, оставалось надеяться, что брат Марко действительно более адекватен. И самое главное теперь, постепенно, мы начнем двигаться к решению вопроса более глобального. Ведь до этого, ректор действительно прислушался к моей просьбе и не предпринимал никаких действий в нашем вопросе. Мы попросту забыли о том, что произошло в кабинете, изредка возвращаясь к обсуждению общих вопросов.

— Ладно, мне пора на тренировку к Делоро, — встаю с кровати и тщательно скрывая радость, направляюсь к двери.

— Ага, давай, — сочувственно кидает Филиз. Он был уверен, что Делоро измывается надо мной.

В целом так и было. Его методы были просты и эффективны, дожимать, пока не выйдет хотя бы минимальный результат. Принцип попробовал и молодец, в следующий раз точно получится, это было не про него. Так что, было порой и правда сложно, но зато были и результаты. Я лучше контролировала себя, а еще, я почему-то теперь ощущала какую-то подсознательную, словно скрытую заботу со стороны декана. Он был все так же строг и требователен, но действовал более аккуратно. Это даже сложно объяснить, ведь на вид, все было точно так же как и всегда. Я просто это чувствовала и уже не была уверена, что все эти ощущения не плод моего воображения на фоне присутствия мужчины, который заботится о моем благополучии, защищает.

— Проходи, Яр, — услышала, стоило тихо открыть дверь в спортивный зал, который мы использовали для тренировок по медитации.

Декан стоял около окна и всматривался вдаль. Он даже не повернулся, но уже знал, что это я. Внутренности окутало приятным теплом. Мелочь и банальность. Ведь очевидно, кто мог прийти, а все равно от понимания того, что он ждал, мне было хорошо.

— Встань рядом, — следует новый ровный приказ.

Я подхожу к декану, становясь по левый бок от него. Точно так же как и он, закладываю руки за спину и смотрю вдаль. Уже ночь, но на улице сейчас много народу, кругом горят факелы и даже костры. Идут гуляния. Так принято приветствовать нового правителя не смотря на траур по старому.

Внутри тут же начинают закручиваться эмоции, мысли, планы, все урывками сбивается в кучу и я вдохнув и выдохнув прохладный воздух, как учил Делоро, сосредотачиваюсь лишь на том, что происходит за окном. Голые факты, всего лишь событие. Я учусь подавлять эмоции по желанию, убирать из головы лишние мысли. Если есть цель, я должна быть сосредоточена на ней и абстрагироваться на всем, что способно мне помешать.

— Молодец, Яр, — слышу голос Делоро и поворачиваю к нему голову.

Да, мне и правда удалось абстрагироваться. Да и голос декана прозвучавший неожиданно не заставил вздрогнуть, как раньше. У меня определенно получалось.

— Спасибо, — мои губы трогает легкая улыбка.

Я не чувствую напряжения, не чувствую дискомфортна. Я спокойна. И все это благодаря настойчивости Делоро. Да, поначалу мне было действительно тяжело, особенно во время медитаций. Я не могла сосредоточиться и полностью выкинуть все мысли из головы, а если выходило перестать думать, то не переставала чувствовать. Первые десятки занятий были крайне трудными для меня, но постепенно, у меня начало получаться. Я намного легче сохраняла холодный рассудок, отбрасывая все лишнее, когда это необходимо.

— Садись, — снова спокойный приказ и я пускаюсь на пол, сложив ноги по-турецки. Тут же по привычке я почти легко отбрасываю все эмоции, хотя как обычно, когда Делоро опускается рядом, сердце начинает стучать немного быстрее и я сосредотачиваюсь на нем.

И почему я так реагирую? Ведь не боюсь его уже давно. С тех пор, как он узнал мой секрет.

— Яр, слишком много думаешь, — прозвучал строгий голос.

— Извините.

— Закрой все эмоции. Отключи мысли.

— Знаю.

Таким образом мы сидим около часа. Бок о бок. Удивительно, но когда я отбрасываю все лишнее, оставляя голову пустой, я начинаю отмечать сухие факты, даже пустяковые. Вижу, что происходит за окном, вижу, как поднимается и опускается грудная клетка декана, но я не ощущаю ничего по этому поводу. Это как раз то, чего добивался Делоро. Чтобы я смогла абстрагироваться от лишнего, по собственному желанию, когда в этом есть необходимость.

Все чаще занятия проходят у нас таким образом, мы с деканом отрешаемся от мыслей и эмоций. Но я никогда не сомневаюсь, он всегда следит за мной и как только, в мою голову приходит что-то лишнее, сразу же одергивает. Это тоже всего лишь сухой факт, просто действия.

Зато, когда мы заканчиваем, я всегда ощущаю внутри абсолютный штиль и спокойствие. Тело расслаблено, мысли не мечутся. Это приятные ощущения. Даже друзья заметили, что я стала более спокойной, более сосредоточенной, если требовалось.

— Хорошо, Яр. У тебя получается высидеть полное время, не отвлекаясь, — вижу, как Делоро поднимается, жду команду, лишь следя за ним взглядом, — теперь усложним.

Вздергиваю вопросительно бровь, ожидая, что же в этот раз придумал декан.

— Мне встать?

— Как хочешь.

Я поднимаюсь, потому что тело немого устало от долгого пребывания в одном положении.

Слежу, как Делоро медлено подходит ко мне, останавливаясь близко за спиной.

Сердце вновь сильнее ударяется о грудную клетку.

— Яр, мы все еще на занятии. Чтобы не происходило, ты должен быть спокоен, а рассудок холодным, — тут же делает замечание.

Легко сказать, особенно когда декан делает еще один шаг ко мне, останавливаясь достаточно близко, что я ощущаю спиной жар его тела, но в то же время, он не касается меня.

Да, контроль тут же полетел к черту.

— Яр, сосредоточься, — строгий глосс и теплое дыхание на затылке, вызывающее табун мурашек, устремившихся по коже.

— Что Вы делаете? — в голосе закрадывается настороженность.

— Провоцирую, ставлю тебя в некомфортное, неудобное положение. Я же сказал, мы усложним. Ты научился отбрасывать мысли и чувства в спокойных условиях, теперь, стоит начать тренироваться, когда тебе что-то мешает. Мешает же? — слышу усмешку в голосе.

— Да.

— Давай, Селла, отключись от лишнего, — и почему мне кажется, что его голос стал пронизан легкой хрипотцой?

И это его обращение по имени захлестнуло с головой. Паника, что вдруг нас именно в этот момент услышат, разные ощущения, дрожь. Весь контроль насмарку.

— Об этом я и говорю, Яр, — снова сухой строгий тон преподавателя, не мужчины, — ты легко поддаешься эмоциям.

— Я просто не понимаю, что происходит и как на это реагировать, — говорю с сомнением, с трудом вышвыривая из головы все лишнее. Это и правда тяжело, когда он стоит так близко и согревает теплом собственного тела. В нынешних реалиях, тепло особенно ценно.

Усмехается. Но не отвечает на прямой вопрос.

— В дальнейшем, мы будем прорабатывать с тобой разные неудобные ситуации, разные условия и в каждой, в нужный момент ты будешь обязан абстрагироваться, отключать ненужное.

Выдыхаю, кивнув. Он прав. Ведь ничего такого не происходит. Он даже не касается меня, а я уже потеряла любые ориентиры, помогающие мне сосредоточиться.

Отрешиться полностью у меня вышло только тогда, когда я сделала своим ориентиром самого Делоро. Я грелась в его тепле, сосредотачивалась на ровном дыхании, что щекотало волосы на затылке.

Я смогла расслабиться, смогла не анализировать то, что ощущаю рядом ним. Смогла наконец выкинуть все лишнее из головы до тех пор, пока неосознанно не потянулась к нему, облокотившись спиной о мощную грудь и не уткнулась носом в кожу на шее, ведомая скорее какими-то скрытыми желаниями, даже инстинктами.

Вынырнула из этого состояния я лишь тогда, когда мужские руки обхватили меня за талию, аккуратно, я бы даже сказала деликатно.

— Плохо, Селла, — прозвучал шепот на ухо, — ты выпала из реальности, зациклившись на ощущениях, а за это время тебя могли убить.

Дернувшись из объятий, подальше от Делоро, я оторопело смотрела на него, спокойного, с прищуренным черным взглядом, по лицу которого вообще ничего не поймешь.

— На сегодня достаточно, продолжим завтра, — я использую всю свою силу воли, всю выдержку, и все равно, не могу до конца скрыть хрипотцу в голосе.

Делоро усмехается, на что я упрямо вскидываюсь. Да, он в легкую смог пробить мою выдержку, что говорит лишь об одном, мне еще предстоит много тренироваться.

— Ну хорошо, сегодня свободен, Сарт. Но на последующих занятиях не жди поблажек, — и вновь этот тон обычного преподавателя, который не заинтересован в том, что сейчас произошло, которого не волнует ничего, кроме достижения мной результата.

Может ли быть так на самом деле? Неужели это все выдумки моей на самом деле романтичной натуры и декан испытает ко мне не больше, чем к остальным студентам?

Злясь на саму себя, прокручивая на повторе все ощущения, что я испытывала рядом с ним, я пришла к одному, совсем неутешительному факту. Он меня привлекал. Как мужчина. Вероятно поэтому, я так остро стала реагировать на все, что с ним связано.

И это был еще один повод больше работать. Я ведь хотела выкинуть всю розовую вату из головы и тут же влипла в новую порцию. Это провал.