Последнее тепло - во мне

33

Все время оставшееся до бала, Марко ведет себя исключительно как друг. Заботливый, местами ревнующий, особенно, когда уходила ночью к Рилье, но крайне терпеливый. Трогать или целовать меня он больше не пытался, хотя смотрел на меня таким красноречивым взглядом, что я только поражалась его выдержке. Возможно, сказывались дополнительные занятие с Рилье. После них Марко приходил мрачный и усталый, в то время как Рилье был спокоен и расслаблен. Что там происходило на этих тренировках, не говорил ни один из них.

Я пыталась узнать у него, что они делают те пару часов, пока Марко отрабатывает свое наказание, но Рилье говорил, что учит его быть мужчиной. Он все-таки брат правителя, будущий муж правительницы, ему следует быть более сдержанным.

Больше я не лезла.

С Филизом напротив все было ванильно и тепло. Он ухаживал за мной, носил мне перекусы, когда я не успевала поесть, мог помочь принести какую-то вещь, когда я еще даже не успела о ней попросить. Он интересовался моим самочувствием, настроением, включался в любой вопрос, который хоть сколько-то был важен. А еще, он разговаривал со мной, много и обо всем. И в каждом его слове лучилось тепло и обещание. Я чувствовала от него абсолютную поддержку.

Но Фил тоже больше не пытался меня целовать. Может, дело было в том, что я не снимала личину, а может он тоже решил не давить на меня, но уже по собственной инициативе.

Единственный волнующим моментом были наши лекции с другим факультетом, в частности тем, где занятия совпадали с Риа.

Я видела, как она поглядывает на нас грустно, но тем не менее, при встрече вела себя спокойно, приветствовала и даже с улыбкой. Общалась больше со мной. Тему Фила мы с того самого утра, когда она бросилась в мои объятия рыдая, больше не заводили. Мои попытки первое время узнать как она, пресекла на корню. Больше она не хочет это обсуждать.

Так и пролетели незаметно дни, когда третий курс подходил к своему завершению и наступил день бала и официального вывода меня в свет. С этого дня, я больше не буду скрываться и личина Яра Сарта будет ни к чему, разве что, для путешествий, чтобы слиться с общей массой воинов.

Меньше чем за сутки до бала, так же тихо, как я это делала раньше, мы выдвинулись в сторону резиденции правителя.

Перед самой поездкой я была уверена, что поеду на одном ферзе вместе с одним из мужей, но нет, как оказалось, Норман прислал мне в подарок личного. Красивую, обученную самочку ферза, которую звали Рири. Ее привела охрана правителя под командованием Диена, которая была выслана Норманом для сопровождения меня и моих мужчин.

Так же, Норман, к моему большому удивлению, подарил самца ферза Филу. Ну а у Марко уже был свой и его тоже пригнали вместе с нашими. Таким образом, каждый из нас мог ехать на собственном животном.

Ни о каких нарядах для меня речи не шло. Норман, да и Анор с Рилье заранее обговорили этот вопрос и мое платье будет ждать меня по приезду в резиденцию. Это будет очередной подарок от семьи правителя, в традициях светлых, так как мне не стоит нигде и не перед кем светиться, заказывая платье в городе, до того момента, пока я не буду представлена. Тем более, такое на территории темных не купить. Платье будет сшито на заказ.

Добрались до резиденции без приключений. Мы все были переодеты в форму личной стражи правителя и поэтому, никто не должен был ничего заметить. Но тем не менее, мы старались не светиться, рассредоточившись в общей толпе.

По прибытии, я не на шутку волновалась, ведь уже к вечеру я выйду как Селла Мирано. Вечером, я стану признанной, коронованной правительницей светлых земель. К вечеру, я буду замужем за четырьмя мужчинами и после, уже ничего не будет как прежде.

Нас разместили в разных покоях, но все мужчины, приняв душ после дороги, все равно собрались у меня.

Рилье четко проговаривал наше поведение на вечер. Инструктировал меня. Анор изредка вставлял комментарии, а Марко и Филиз прислушивались. Никому не приходилось расслабляться, ведь мы допускали, что может случиться все что угодно, от очередного покушения, до бунта жителей или гостей.

Было не по себе, но меня как всегда успокаивал Рилье. Он лучше остальных чувствовал меня, хотя внешне я старалась оставаться невозмутимой.

— Если вы готовы, я схожу сообщу Норману, чтобы пригласил к нам хранителя книги. Внесем ваши имена сейчас, нет смысла тянуть до последнего, тем более на балу мы все будет представлены в качестве мужей, — уверенно произносит Рилье, поднимаясь и подойдя ко мне, бережно касается губами моего виска.

Его ладонь, что коснулась моей щеки, как всегда теплая и надежная.

Я жмурюсь от этой мимолетной близости.

— Все будет хорошо, мы рядом, — шепчет Рилье и чуть отстраняется, смотрит пронзительно своими серьезными почти черными глазами, — люблю тебя, моя девочка, — говорит тихо, но настолько искренне, что я в этот миг отпускаю все переживания.

— И я люблю тебя, Рилье, — шепчу в ответ.

Моих губ касаются мимолетным поцелуем и муж уходит.

— Мне до сих пор кажется, что у него есть двойник, — бурчит Марко, хмуро сверля закрывшуюся за спиной Рилье дверь.

— Почему? — поворачиваюсь к почти уже мужу, не скрывая улыбки.

— Потому что когда он такой, — непроизвольно машет в сторону двери и меня, — ощущается раздвоение шаблона. Декан Делоро и… — снова взмахивает рукой, а взгляд становится напряженным и недовольным.

— Вот Марко, учись, каким надо быть мужем, — усмехается Филиз, развалившись на моей кровати и положив ладони под голову, — видишь, наша девочка до сих пор улыбается, а была в напряжении все это время.

Перевожу взгляд на улыбающегося Фила, а он лишь подмигивает мне.

Улыбаюсь еще сильнее.

— Я счастлив, что через несколько минут назову тебя своей женой, Селла, — говорит он, все еще глядя в глаза.

— Я тоже, — мурлыкнула в ответ.

Марко вспыхивает и отходит к молчаливому Анору, что всматривается в темное небо за окном. Идет легкий снег, но еще вчера прошел очередной буран.

Провожаю Марко взглядом и вскочив с кресла, где сидела, с разбега и с визгом, падаю на кровать прямо в руки к Филу.

Друг ловит меня и резко переворачивает на кровати, нависая сверху.

Я перестаю улыбаться, смотрю заворожено в его глаза, которые тоже становятся серьезными.

Рассматриваю. Красивый, даже очаровательный, искренний. Волосы как всегда немного взлохмачены и придают ему озорной вид, привычная серьга в ухе и выразительные темно синие глаза. Красивый и весь мой.

И тогда, он склоняется к моим губам, медленно, будто давая шанс отстраниться.

Но я не хочу.

Я сама тянусь к нему и с жадностью пробую его губы. Это лишь второй наш поцелуй и он еще более сладкий, чем тот, в душе.

Хлопок двери вынуждает нас отстраниться друг от друга, но мы еще несколько секунд смотрим в глаза друг другу и затем, одновременно расплываемся в счастливых улыбках.

— Хватит репетировать брачную ночь, — бурчит Марко с нотками недовольства.

Перевожу взгляд на него и затем в сторону, где на пороге мнется знакомый мужчина, которому очень сильно неловко, и Рилье, который сверлит крайне говорящим взглядом Марко.

Прыскаю со смеху в плечо Фила. Рилье продолжает дрессировать поведение Марко даже вне занятий.

— Госпожа, — мужчина кланяется мне, но упорно отводит взгляд в сторону, — если не возражаете, я пока внесу ваши имена в книгу.

— Конечно, благодарю Вас, — машу ладонью в сторону стола.

Только после этого, Фил поднимается с меня и помогает встать мне.

Подхожу ближе к столу и тяну за собой Филиза.

Чувствую себя волнительно, тру ладони, смотрю с улыбкой то на красивые строчки, что появляются в книге, то на Фила, то на Марко.

Марко встречается со мной взглядом, серьезнеет и резко приближается ко мне, обнимает за талию, склоняясь к шее.

— Наконец-то ты станешь моей, малышка, — голос такой обволакивающий, от которого табуном бегут мурашки по коже.

Немного отстраняюсь от Марко и он тут же поднимает на меня свои внимательные каре-зеленые глаза.

Мне нравится, как он на меня смотрит. Будто я и правда желанна. Не только физически.

Улыбаюсь и сама тянусь к губам Марко.

Мой почти бывший друг, тут же нахально улыбается и резко подается навстречу.

Этот поцелуй оказывается иным. Не таким, каким я его запомнила.

Он чувственный, изучающий, поверхностный. Мне странно чувствовать его так, когда ладони скользят по спине, балансируя в районе поясницы, когда его едва прикрытые ресницами наглые глаза сейчас так близко и сосредоточены на мне, когда его губы, мягкие, приятные, исследуют мои губы.

В этот момент я поняла одно. Я не вижу Марко другом, в том самом платоническом понимании. Я чувствую в Марко мужчину. Все еще наглого провокатора и задиру, но уже такого родного и близкого. И пусть фоном меня все еще одолевают легкое стеснение и неловкость, но они уже не такие очевидные, как это было раньше.

— Я все пропустил, да? Можно поздравить? — откуда-то прорвался бодрый голос правителя Нормана и я нехотя отстранилась от Марко.

Марко ухмыльнулся мне и перевел взгляд за спину.

— Ты вовремя, брат, — на его лице расползлась ироничная улыбка.

— Прекрасно! — Норман подошел к нам и заглянул в книгу.

Наши имена, мое и Марко и следующей строчкой, мое и Филиза пока были блеклыми.

Почувствовав, как сильнее застучало сердце, я рвано выдохнула и взяла за руку Марко.

Я чувствовала, как его теплые крепкие пальцы мягко сжимают мою ладонь и тогда, второй рукой, я выпустила немного света, после чего, строки засияли золотом.

Переведя взгляд на Марко, поняла, что он тоже нервничает. Нахмурился, взгляд сосредоточенный, будто стратегическую задачу решает.

Улыбнувшись, я погладила своего мужчину костяшками свободной руки по лицу.

Марко кинул беглый взгляд на меня, выдохнул громко и улыбнувшись озорной улыбкой, резко выпустил свою тьму.

Вот и все.

Почувствовав, как дрогнули пальцы уже мужа, я перевела на него взгляд, а Марко, лишь на миг прижался к моим губам и передал мою руку Филу.

Теперь, я улыбалась еще сильнее, как и Фил. В его темно синих глазах я видела неподдельное счастье вперемешку с неверием. Он дрожал. Это было не заметно глазу, но ощущалось при касании.

— Филиз, — обращается Норман и мы оба переводим на правителя обеспокоенные взгляды, — твоя семья готова принять тебя обратно в род. Если ты согласен, то в книге будет дописано твое родовое имя.

Я вздрогнула и взволнованно посмотрела на Фила.

Он замер, сжав мои пальцы и стоял, будто погруженный в себя.

Я видела, как заходили желваки на его лице.

— Благодарю, правитель. Но я больше не хочу иметь ничего общего с моей семьей, — отвечает настолько холодно, что не по себе становится даже мне.

— Уверен? — Норман даже глазом не ведет, будто был уверен в таком ответе.

— Да, — поднимает голову, смотря прямо, — моя семья не могла пойти против приказа повелителя, но она могла поддержать меня. Моя же мать и отцы лишь обвинили меня в том, что я неблагодарный сын, поставивший свои желания выше благополучия семьи.

На этих словах я вновь вздрогнула, с такой ненавистью звучали слова голосом моего всегда ласкового Фила. Да, еще когда мы познакомились, я видела, что у него есть та самая тяжелая сторона, но он четко дал понять, что об этом он говорить не хочет. Мы знали о причинах, знали, что ему пришлось нелегко за все это время, но на этом все. Никто больше не лез к нему.

И когда я услышала, как отнеслись к родному сыну родители, я тут же встала на сторону будущего мужа. Это не родители. Да, они никак не могли повлиять на решение правителя, но они могли сказать, что любят сына, могли показать, что переживают, это было бы поддержкой для него, знать, что есть те, кому ты не безразличен.

— И видимо, им было мало брошенной в мой адрес ненависти, они решили, что лишат меня даже того, что принадлежало мне. Животного, средств, вещей. Я ушел из дома в одних штанах, без единой монеты. Из-за чего, мне пришлось далеко не сладко. Меня взяли на тяжелую, малооплачиваемую работу, дали ночлег в загоне среди ферзов и за любую провинность стегали кнутом.

И вот тут, на Фила вылупились уже все.

Я дрожала как осиновый лист, буквально повиснув на предплечье Фила.

Бедный мой.

Прижавшись к нему, я тут же ощутила, как он прижал меня ближе к боку.

— И вот теперь, скажите мне, правитель, вы бы согласились на моем месте вернуться в лоно семьи, которая тебя отвергла?

— Нет, Филиз, я бы предпочел больше никогда их не видеть, — отвечает с долей сочувствия Норман.

Фил лишь кивает и отводит от правителя взгляд.

Я же снова перевела взгляд в книгу. Филиз… просто имя, без рода, без принадлежности. Но ведь, это не правда.

— Допишите, — обращаюсь к хранителю, — Филиз Мирано, — произношу уверенно, поднимая взгляд на Фила.

Чувствую, как его тело каменеет, но затем, резко расслабляется и вот в его глазах появляется благодарность вперемешку с отчаянной любовью ко мне. Глубокой, настоящей.

Филиз слоняется ко мне, ведя носом по скуле и оставляет легкий влажный поцелуй в уголке губ.

— Спасибо, моя девочка. Я никогда не предам тебя, не предам твоего доверия. Люблю тебя, — шепчет он совсем тихо, так, чтобы слышно было только мне.

— И я люблю тебя, Фил. Будем возрождать род Мирано, — говорю с улыбкой.

— Будем, — Филиз улыбается, а Марко, хлопнув друга по плечу, улыбнулся ему понимающе. Он всегда был на его стороне. Жаль, что Фил узнал об этом только в академии.

И вот я снова выпустила свой свет, раскрашивая блеклые строчки, чувствуя, как меня наполняют эмоции, которые с трудом удается сдерживать.

Затем, настала очередь Фила. Он выпустил свою тьму и когда, последние буквы его имени наполнились тьмой, я шумно выдохнула.

Четверо. У меня их четверо.

Фил улыбнулся счастливо и обнял меня, крепко-крепко.

— Ну наконец-то! — прозвучало радостное восклицание от Марко.

Он обнял нас обоих и на миг, поднял над полом.

Раздался наш дружный смех.

Сейчас, мы трое были вместе.

Я же, тут же нашла взглядом Рилье, который улыбнулся мне и следом, Анора, который все еще стоял обособленно в стороне, но все-таки кивнул мне, словно поздравляя и разделяя нашу радость.

— А теперь, начинаем собираться на бал в честь перемирия и коронации Селлы, — прервал наши радости Норман, возвращая в реальность.

— Всю радость обломал, — буркнул Марко, отходя от нас.

— Извини, Марко. Дела не ждут и твоя жена буквально последние часы остается просто Селлой. Совсем скоро, рядом с вами будет правительница светлых земель и это будет означать целую кучу обязанностей.

— Ей сперва академию надо закончить, — противится Марко.

— Одно другому не мешает, — совсем не испытывает сочувствия Норман, — Селла, это тебе и твоим супругам, — Норманн отходит в сторону и тогда, я замечаю стоящие у двери небольшие коробки и свертки.

Наша одежда.

И когда их успели принести?

— Спасибо. Я благодарна тебе, Норман, — улыбаюсь мужчине, ведь он стал настоящим ангелом хранителем для меня. Он поверил и он принял на себя основной удар, оберегая меня и давая свободу и уверенность.

— Там не только одежда, Селла. Я хочу вернуть тебе кое-что, — Норман забирает большую плоскую коробочку, стоящую сверху и шагнув ко мне, раскрывает ее.

Я лишь приглушенно ахнула, прикрывая рот ладонью.

Гарнитур. Изящное колье, состоящие из десятков больших и маленьких золотых капелек, они настолько аккуратно обрамлены, что создают впечатление, будто это россыпь золота, которая покроет кожу. К ним серьги из нескольких ниточек разной длины, на каждой золотые капельки и главное, тонкая нить золотых капелек на лоб, которая цепляется за волосы и в завершении, четыре браслета, из таких же тонких ниточек, два на лодыжки и два на запястья.

Комплект был прекрасен, но самое главное, я знала этот комплект. По воспоминаниям. По эмоциям.

Этот комплект отец подарил моей матери в день, когда их имена легли в книгу. А еще, этот комплект был в традиционном стиле светлых. Тех, кто носил в себе свет и сверкал так же ярко как солнце.

— Ты будешь сверкать так же ярко, — звучит вкрадчивый голос правителя, — как истинная правительница и та, чей свет дарует нам шанс жить свободными, в мире и согласии. Так, как всегда хотели светлые. Жаль, что мы так поздно вас услышали.

Я с трудом сглотнула ком, что встал в горле. Глаза защипало.

Единственное, что я смогла, это выдавить благодарную улыбку и прижаться к Филу.

Норман в ответ лишь кивнул, гипнотизируя меня пристально, после чего, вышел.

Еще некоторое время я просидела, держа в руках коробочку с гарнитуром, поглаживая дрожащими пальцами маленькие золотые капельки.

Я уже давно не отделяла свои мысли и эмоции от той Селлы, чье место я заняла и вот сейчас, я чувствовала связь с матерью и отцом. Отцами. У Селлы их было пятеро. Биологический отец, правитель, он единственный прожил дольше остальных.

Когда, я наконец смогла успокоиться, начались стремительные сборы на бал, которые волновали и порой, даже вгоняли в панику не только меня, но и моих мужчин, которые вот даже не планировали расходиться по своим комнатам. Со мной всегда оставались двое.

И когда, я впервые за все время нахождения в этом теле, надевала тонкое струящееся по телу платье, поняла, что это по-настоящему. Сейчас, за дверь выйдет просто Селла, красивая, юная, изящная. Единственная светлая в этом мире. А вернется правительница светлых земель, погребенных под руинами. Та, на чьих хрупких плечах огромная ответственность за спасение всего темного народа.