Последнее тепло - во мне

40

На утро мы собираемся на совет, присутствую советники, мы с Анором, а так же несколько глав влиятельных родов. Словом все те, кому Норман уже доверял и те, кто был близок к нему.

Норман сегодня абсолютно собран, на лице ни следа горя или утраты. От него веет властью и силой. Никто глядя на него, ни за что не усомнится в том, что боль утраты не сломила его.

Его голос звучит жестко и бескомпромиссно. Он рассказывает о том, что мы уже слышали вчера, только в более сухой, урезанной версии. Многие шокированы, шумят, даже спорят, но Норман приказом призывает всех замолчать. А дальше, он выдвигает условие, все присутствующие дадут клятву ему и мне. Несогласные потеряют свои должности и титулы.

Это шокирует и вызывает гвалт возмущений. Влиятельные рода особенно недовольны, ведь Норман сомневается в их верности правителю, тем более, он их всех уже проверял. Для чего клятва?

Этим же вопросом задаюсь и я. Клятва ведь не имеет под собой какого-то магического подтекста, легко можно нарушить и все будет лишь на совести нарушившего слово.

Но правитель непоколебим. Отказ дать клятвы будут расценены как измена.

Пришибленные сидели все, я в том числе, но тем не менее, один за других присутствующие встают и произносят клятву в верности, честности и преданности правителям светлых и темных земель.

Я все еще не могу осознать в полной мере смысла кляты и почему Норман так на ней настаивает, ведь она не подкреплена ничем, кроме слов, которые можно произнести под давлением, пока не ловлю взгляд Анора. Муж невозмутимо слушает клятвы одну за другой, а Норман следит за его реакцией.

Анор вычисляет тех, кто соврет? И когда только успели сговориться?

Совет, десятки вопросов, обсуждения длятся большую половину дня и это изрядно выматывает. Я не привыкла к подобному, а стоило бы начать. Поэтому, я терпеливо слушала, вникала, запоминала. Все-таки, Норман с каждым днем становился для меня все большим примером для подражания. Я многое не знала, многое не учитывала, недостаточно делала.

Мы остаемся в резиденции еще на несколько дней. Норман, прямо после совета сообщил, что дальше справится сам и что мне стоит скрыться за стенами академии, а мужьям продолжать меня оберегать. Но я уперлась. Хватит прятать голову, скрываясь за спинами. Поэтому, мы остались. Я постаралась помочь Норману разобраться с многочисленными накопившимися делами, которые никогда впрочем не заканчивались, решить более простые вопросы. Он легко допустил меня к ним, а где-то, терпеливо объяснял. Это означало лишь безграничное доверие его ко мне. Мужьям тоже нашлось чем заняться и потому, вместе мы были только закопавшись в бумаги, или когда падали спать.

Спустя неделю, закончив на сегодня с делами, я пошла на поиски Нормана. У меня были несколько вопросов.

Он нашелся в кабинете.

Правитель сидел в кресле для посетителей, вытянув ноги на соседний стул и откинувшись головой на изголовье, смотрел в одну точку нечитаемым взглядом.

Рядом на столе стояла бутылка. Полная и закрытая.

Мой взгляд задержался на ней.

— Я не пил, — вдруг произносит, — даже напиться не могу, — хмыкает, — ведь правитель должен быть всегда в трезвом уме. Вот Селла, — поднимает голову, повернувшись ко мне, — это наша с тобой пожизненная ноша. Мы всегда в первую очередь думаем о людях, о подвластных землях, делах, а уже потом о себе.

Пожимаю плечами. Мне нечего на это ответить, но истина в его словах есть.

Встаю перед ним и правитель тут же убирает ноги со стула.

Не тороплюсь садиться, просто рассматриваю.

— Что, я так паршиво выгляжу, что ты думаешь о том, читать ли мне нотацию? — то ли шутит, то ли серьезен. Взгляд не живой, губы улыбаются, тон смешливый, но глаза нет. Они равнодушные.

— Нет, ни о чем подобном я не думаю, — отвечаю мягко, — лишь о том, что ты очень сильный и мне есть чему у тебя учиться, я и учусь, запоминаю. Ты для меня эталон хорошего правителя, надежного, порядочного, преданного своему делу и своим людям.

Норман хмыкает и нехотя поднимается. Обходит стол и усаживается на свое кресло.

— Ты ведь не просто так пришла. Были вопросы? — тон серьезный, деловой.

— Верно, — киваю сдержанно и усаживаюсь в то кресло, где совсем недавно сидел он сам.

Некоторое время мы обсуждаем вопросы, а Норман не обращая внимания на усталость, даже не пытается от меня быстрее отделаться, напротив, рассказывает подробно, приводит примеры, спрашивает, чтобы убедиться, что я все поняла. Не смотря на случившееся, он все еще прекрасный рассказчик и его интересно слушать.

В процессе разговора, Норман поднялся с места и отошел к окну. Его голос продолжал звучать, но было ощущение, что сам он был где-то еще. Я замечала ранее, что на него порой будто накатывало и он отстранялся. В эти моменты я ощущала, как мне щемит сердце и даже ловила себя на робкой мысли подойти и обнять, но это было лишним. Неизвестно, как воспримет мою попытку сам Норман.

Ненадолго, нам пришлось прерваться, потому что не смотря на поздний вечер, Норману принесли какой-то документ для изучения.

Извинившись передо мной, он уселся с ним на широкий диван для посетителей и погрузился в чтение.

Я же сидела молча и рассматривала его. Без цели или подвоха. Мне почему-то все больше нравилось смотреть на него. Симпатия? Скорее нет. Больше дружба, интерес к незаурядному талантливому человеку.

— Прочитай, — оторвавшись от документа, Норман встает и передает его мне.

Я с интересом погружаюсь в изучение. Таких документов за эти дни было множество, но с этим вопросом мне еще не приходилось сталкиваться. И ведь снова, Норман был готов учить меня, вводить в дела своих земель.

Дочитав, я поднимаю голову, чтобы прокомментировать, но тут же захлопываю рот.

Норман сидел все на том же диване поникший, с опущенными плечами, уложив локти на колени. Он бездумно пялился в одну точку.

— Никогда не пойму, как можно было предать собственного мужа и тем более тебя, — слова вылетают раньше, чем я успеваю сдержать свой очередной порыв.

Норман вздрагивает, шумно выдыхает и резко поднявшись, снова отходит к окну.

Тихо выдохнув и подавив легкую робость, я подхожу нему, останавливаясь за спиной. Его плечи напряжены, хотя осанка идеально ровная. Он ничего не говорит и я, посомневавшись, все же касаюсь его спины ладонью, чувствуя тепло тела сквозь плотную ткань кожаной жилетки.

Замечаю, как каменеют его мышцы от моего касания. А затем, он поворачивается ко мне. Смотрит пронзительно каре-зелеными глазами и следом, резко подается вперед, касаясь губ своими, но не настойчиво, а невесомо, будто спрашивает разрешения.

Я хорошо ощущаю его эмоции сейчас, понимаю, что он поддается порыву, отчаянию, хочет забыться. Его необходимо оттолкнуть, потому что быть заменой его любимой жене совсем не нравится, но я почему то делаю ровно наоборот, запускаю руку в его частично расплетенную косу, глажу шею и притягиваю его к себе ближе, ловя его рваных выдох.

Норман тут же углубляет поцелуй. Его руки уверенно исследует мое тело, спину, плечи, грудь. Пальцы аккуратно сжимают сосок, прямо через ткань рубашки. Да, я так и не нашла в себе желания одеваться по статусу.

От его рук, касаний, возбуждение простреливает настолько остро, что я выгибаюсь и не сдерживаясь стону.

Норман тут же прижимает меня к себе и покрывает поцелуями шею, жадно, отчаянно.

А потом, опустив ладони мне под попу, легко поднимает меня вверх по своему телу.

Я тут же обхватываю его талию ногами и позволяю отнести меня.

Эти несколько секунд до дивана, я не менее жадно зацеловываю тонкую кожу на шее, запуская руки под жилет, намереваясь почувствовать тело, пусть и через рубашку.

Меня сгружают резко, хоть и аккуратно. Воздух буквально вылетает из легких и не дав мне даже вдохнуть, Норман тут же завладевает моим ртом, увлекая язык в общий танец.

Мою рубашку задирают, оголяя грудь. Прохладный воздух вызывает мурашки на коже, но Норман не позволяет продрогнуть, он припадает губами, зацеловывая грудь, ребра, пупок. Его сильные руки крепко держат меня за талию, почти полностью обхватывая и уверенно, настойчиво направляют, давая себе беспрепятственный доступ.

Я уже не в силах терпеть, выгибаюсь и постанываю, а затем поняв, что мужчина не собирается дать мне прямо сейчас то, что мне нужно, наматываю его толстую косу на руку и с силой притягиваю к себе, тут же погружаясь в его рот языком.

Правитель лишь ухмыляется мне прямо в рот и тогда, я ощущаю его вес на себе и давление между ног. Он все еще одет, но делает несколько скользящих движений по моему телу от чего, меня простреливает жгучим желанием.

Мои руки шустро нащупывают застежки на жилете, резко распахивая и оглаживая ребра, опускаются к тяжелому ремню брюк.

Звучит звон пряжки и когда, ремень расстегнут, я тяну руки, запуская их под ткань брюк, ощущая голую бархатную кожу. Мои пальцы быстро находят сосредоточие желание и тогда, с его губ срывается рваных полувыдох, полурык.

Мои брюки резко стягиваются и улетают в сторону, Почти жесткий поцелуй опускается на мой лобок и следом, Норман вытягивается на мне, облокотившись на локти, тут же заполняя мое тело до предела.

Вскрикиваю от удовольствия и Норман резко замирает. Его тело напрягается, а глаза находят мои и несколько долгих секунд всматриваются.

После чего, его мышцы немного расслабляются и Норман, опустив голову, касается губ ласковым поцелуем. После чего, тут же снова резко вторгаясь в мое тело.

Его движения отнюдь не ласковы, они уверенные, сильные, волнующие, взрывающие. Вот только его лицо все еще близко. Я дышу его резкими выдохами, а он, вдыхает мои.

В бедро крепко впиваются мужские пальцы, но вторая рука все еще около моей головы. Его пальцы сжаты в кулак до побелевших костяшек.

Оргазм настигает практически одновременно.

Я выгибаюсь, насколько позволяет мужское тело надо мной, практически вжавшее меня в диван, а Норман зажмурившись и задерживая дыхание, утыкается носом в мою шею, пока содрогается его тело.

Но потом, наша общая жажда уходит, вместе с отголосками испытанного удовольствия, оставляя после себя не опустошенность, но что-то близкое. Случившееся ложится тяжелым грузом на плечи и судя по тому, что я наблюдаю на хмуром лице, не мне одной.

И тем не менее, после случившегося, мы лежим рядом. Норман все такой же хмурый и задумчивый, я же устроившись у него на плече, гипнотизирую волевой подбородок. Мне не спокойно. Так что я жду, когда он проанализирует произошедшее, скажет что все это ошибка, что он не контролировал себя. Возможно, извинится, за то что ему хотелось забыться и на его пути попалась я.

Я не стану его винить. Сама прекрасно все понимала и сама этого хотела.

Но он ничего подобного не произносит. Он вообще молчалив, только водит по моей спине пальцами, рисуя на пояснице какой-то узор.

— Я должна идти, — я первой подаю голос, поднимаясь, — а то скоро мужья начнут меня разыскивать и в любом случае вломятся сюда.

Норман переводит на меня непонятный взгляд, но не препятствует, тоже садится и лишь наблюдает за тем, как я методично натягиваю брюки и обувь, как переплетаю волосы, придавая им приличный вид.

Все это происходит в гнетущей тишине.

— Ты бы тоже оделся и отправился спать, — кидаю мимолетный взгляд на мужчину.

— Я с некоторых пор предпочитаю кабинет, — звучит равнодушно.

Поджимаю губы. Мне не хочется оставлять его одного, но думаю, так будет лучше. Наша близость едва ли к чему-то приведет. Она просто есть, без продолжения.

Киваю и останавливаюсь около двери, ожидая, пока владелец кабинета отопрет дверь, ведь она заперта на артефакт.

Норман, который точно продолжал пребывать в своих мыслях, резко, будто опомнившись, встает и отпирает передо мной дверь, но прежде чем я выхожу, меня касаются его пальцы, мягко удерживая за локоть.

Выгибаю вопросительно бровь, развернувшись к нему. Что, пришел в себя и сейчас хочет мне сказать что-то, после чего я буду чувствовать себя крайне паршиво?

Но он снова ничего не говорит, лишь слоняет голову ко мне и касается губ легким поцелуем, а затем, медленно отстранившись, пристально разглядывая мое лицо, распахивает передо мной дверь.

Выхожу, испытывая странные ощущения. Это его способ смягчить случившееся? Или он не сожалеет?

Мотнув головой, я возвращалась в крыло в сопровождении двух молчаливых охранников.

Ушла я вовремя, потому что на полпути нам встретился Марко, который как раз шел выяснять, как долго его жена планирует работать.

— Что-то случилось? — спрашивает, пока мы возвращаемся в наши общие апартаменты, состоящие из нескольких спален.

Кошусь настороженно на мужа, легкое чувство вины проходится по телу, но я гоню его. Здесь, это не запрещено. Это не измена, в то время как несвободный мужчина, решивший провести время с другой, будет считаться изменщиком.

— Все в порядке, Марко, — улыбаюсь мужу.

Но видимо, со мной все-таки что-то не так, потому что изменения видят все. Как только мы возвращаемся, я удостаиваюсь пристального внимания ото всех своих мужчин.

— Между вами с Норманом случилась близость? — спрашивает хмуро Рилье.

Вскидываюсь, напряженно всматриваясь в лицо мужа. Он не зол.

— Да, — отвечаю просто.

Слышу, как громко выдохнул Марко.

— Я ему сейчас врежу, — рыкает муж и видимо, уже направляется на выход, чтобы пообщаться близко с собственным братом.

— Марко, успокойся и сядь, — одергивает его Рилье, задумчиво поглаживая подбородок.

Муж как ни странно слушается и резко двинув кулаком в стену, почти спокойно усаживается в кресло.

— И что теперь? Он станет твоим мужем? — спрашивает Рилье достаточно спокойно.

— Не станет, — отвечаю ровно, хотя внутри от этих слов что-то противно скребет.

Рилье удивлен, и вижу, как переглядывается с Анором. Ловлю взгляд Фила, один лишь он просто за меня, ничего не спрашивает, не лезет в душу, лишь улыбается понимающе, но в его темно синих глазах я все равно вижу беспокойство. Но именно обо мне.

— Селла, можно несколько подробнее? — вмешивается Анор, спокойно смотря на меня.

Выдыхю громко.

— Мне нечего вам сказать по этому поводу. Это было спонтанно и по обоюдному желанию. Ни о каком продолжении речи не шло. Все, — выдаю почти ровно, но легкое раздражение все же проскальзывает.

Мужья переглядываются и я снова испытываю вину перед ним. Но я не стану извиняться. Я понимаю их настороженность, понимаю беспокойство, что прослеживается в глубине глаз. Они переживают за меня, в конце концов.

— Хорошо милая, но если ты захочешь поговорить, ты знаешь, что мы всегда выслушаем и поможем, — произносит мягко Рилье, даря мне ласковый взгляд и стрельнув в Марко предупреждающим взглядом.

Внутри тут же все расцветает и натянутая пружина отпускает.

— Спасибо, мой хороший, — я не сдерживаюсь и приблизившись, обнимаю мужа, что встал мне навстречу.

Он укутывает меня в своих крепких, надежный объятиях и целует в висок.

И вот так всегда, даже если я что-то натворю, он всегда на моей стороне, как и Фил.

— Завтра возвращаемся в академию, — говорю, обращаясь ко всем.

Мужей удивляет эта новость, но никто не спорит.

— Тогда, стоит лечь спать и выдвинуться с рассветом, — произносит Анор, вставая.

Отчаянно ловлю его взгляд и муж, резко сменив траекторию, идет ко мне, опустив ладонь мне на затылок притягивает мою голову к себе, легонько целуя губы.

Он уходит, а я ловлю шокированные взгляды Фила и Марко. Кажется, для них подобное проявление чувств от Анора сродни с чем-то мифическим. Зато Рилье не удивился.

Как-то не сговариваясь, следуя моей молчаливой просьбе, меня оставляют с Марко.

— Останешься со мной? — спрашиваю мягко.

Муж поднимает на меня задумчивый хмурый взгляд, такой же, я наблюдала совсем недавно у его брата, и кивает.

— Конечно, малышка, идем, — отвечает мягко, поднимаясь с кресла.

Он берет меня за руку и уводит в выделенную мне спальню.

— Ты осталась со мной сейчас, потому что мы с Норманом одинаковые? — задает странный вопрос муж, как только мы укладываемся в постель.

Удивленная, привстаю на локтях.

— Нет, Марко, я выбрала тебя, потому что ты тяжелее всего воспринял эту новость. И ты ревнуешь.

Марко разворачивается на бок, подложив локоть под голову.

— Анор тоже ревнует.

Выдыхаю, падая на спину.

— Знаю, — буркаю.

— Его стоило бы позвать к нам, раз уж у вас наметился контакт.

Меня удивляют его слова.

— Предлагаешь лечь спать с вами двумя?

— Почему нет? — муж ведет большим пальцем мне по щеке, — надо бы нам привыкать к обществу друг друга.

— Я почему-то была уверена, что мы продолжим говорить несколько о другом.

— Не вижу смысла обсуждать это, — на удивление его голос даже спокоен, — не смотря на то, что я продолжаю ревновать тебя, меня волнуют не мои чувства, а твои. Ты пришла от брата сама не своя и беспокойство о тебе было куда сильнее ревности к нему.

Нащупываю руку мужа под одеялом и сжимаю пальцы.

— Я сама не знаю, как это охарактеризовать. Правда, — говорю задумчиво.

Муж приподнимается и склонившись, вовлекает меня в поцелуй, ласковый и неторопливый.

— Тогда просто ложись и спи, малышка.

А затем, муж поднимается с кровати.

— Ты куда? — сажусь, хмуро взирая на мужа.

— За Анором, — Марко ухмыляется и подмигнув мне, скрывается за дверью.

Громко выдохнув и нервно хихикнув, я остаюсь лежать, гипнотизируя дверь и покусывая палец.

Муж возвращается достаточно быстро. Один.

Я даже успеваю расстроиться, что Анор отказался приходить, как вдруг он появляется в дверях спальни. Уже переодетый в просторную рубашку без пуговиц и легкие штаны.

Марко ложится на свое место и стискивает мои пальцы.

Чувствую, как подрагивает его рука и поэтому, успокаивающе поглаживаю в ответ большим пальцем.

Марко не просто так сказал, что им стоит учиться и привыкать друг к другу. Он делал это для меня. Ради меня. Отвлекая, переключая от мыслей, показывая, что расположен ко мне в любом случае. Я была бесконечно благодарна мужу за это усилие над собой.

Анор тихо укладывается с другой стороны и к моему огромному удивлению, придвигается вплотную, укладываясь на бок и обнимая меня рукой.

Плеча касаются его губы в коротком поцелуе и муж просто прикрывает глаза, укладываясь удобнее.

Это расслабляет, особенно когда ловлю ухмылку Марко, хоть и несколько натянутую.