Последнее тепло - во мне

36

Сон отступал медленно. Спала я крепко и судя по затекшим мышцам, долго. Глаза открывала с трудом. Я не могла понять, какое сейчас время дня. Было достаточно темно, а значит могло быть и утро и вечер и даже день, судя по звукам завывающего ветра за окном.

С трудом сосредотачиваю свой взгляд на окне.

На его фоне, в свете пары небольших свечей, что горели в комнате, стоял силуэт.

Темная рубашка облегала достаточно стройное тело, а черные брюки из кожи сильные бедра, сапоги до середины голени.

Крепкие руки в карманах, взгляд устремлен в окно. Силуэт не двигался, а у меня практически не было сил ни пошевелиться, ни произнести что-либо.

В какой-то момент, со стороны мужчины раздался тяжелый выдох и он слегка опустил голову. Каштановые пряди, пружинками упали на лицо.

— Анор, — зову немного хриплым голосом, вложил в этот звук кучу сил.

Силуэт вздрагивает и резко развернувшись, несколько секунд обеспокоенно всматривается в мое лицо, а следом, быстро преодолев пространство комнаты, аккуратно усаживается на край кровати, на которой я лежала.

— Селла, — его взгляд по-прежнему взволнован, это заметно и это непривычно, — как ты себя чувствуешь? — его прохладная рука касается моего лба и затем, проводит по волосам.

И снова непривычные ощущения от его касания.

— Как будто долго спала и никак не могу окончательно проснуться, — чувствую, как от слов запершило в горле, будто во рту давно не было влаги, морщусь.

Анор тут же встает и отойдя, наливает полстакана воды.

Вернувшись, его ладонь легко проскальзывает под мою голову, помогая приподняться.

Я пытаюсь взять стакан сама, что заботливо прислонили к моим губам, но сил мало, ощущение, что пальцы еще плохо слушаются.

Да что такое?

— Не пытайся пока двигаться, нужно время, — звучит более мягко, чем раньше.

Угукаю и присасываюсь к стакану. Муж контролирует, чтобы вода поступала в рот медленно и я благодарна ему за эту заботу.

Напившись, меня уложили обратно на подушку. После столь незначительной нагрузки я дышала как паровоз. Тяжело.

За окном вновь завыл ветер и что-то глухо стукнулось в окно. Кажется, это был снег.

Давно не было таких сильных буранов.

Хмурюсь. Я помню, что было перед тем, как я уснула.

Марко сказал, меня отравили. Лекаря я не дождалась, потеряла сознание.

— Меня и правда отравили? — снова смотрю на мужа.

Вижу, как между бровей пролегает хмурая складка.

— Да.

— И сколько я была без сознания? Сутки? Я не могу понять, какое сейчас время.

Вижу, как на лице мужа заходили желваки. И снова удивляюсь.

— Сейчас полдень, Селла. Ты была без сознания почти семь дней.

Мои глаза шокировано распахиваются.

— Нет… — шепчу неверяще.

— К сожалению, так, — Анор опускает голову и бросает короткий взгляд в окно, — тебя с трудом вытянули. Лекарь не давал прогнозов. Так как нож, на лезвие которого был нанесен яд, был у нас, мы смогли узнать, чем тебя отравили, а лекарь быстро приготовил противоядие. Яд должен был действовать отстрочено. Попав в кровь, он медленно убивал тебя. Противоядие не гарантировало, что все еще не поздно. Ты не приходила в сознание и это было в целом хорошо, потому что если бы противоядие не сработало как запланировано, ты бы умерла в течение двух-трех дней. А дальше, нам пришлось лишь ждать

Ощущаю, как в горле встал ком. Сглатываю с трудом.

Обидно, страшно за себя. Ну что я им сделала? Я всего лишь пытаюсь спасти этих упрямцев.

— Понятно, — шепчу дрогнувшим голосом и снова смотрю в окно.

Анор тоже поворачивает голову.

— Буран начался пару дней назад и до сих пор не прекращается.

— Надеюсь те, кто пытался меня убить, счастливы и радуются прекрасной погоде. Все как хотели, — буркаю с сарказмом.

По лицу Анора пробегает мрачная тень.

— Это мы не досмотрели, Селла. Мы знали, что на балу планируется очередной саботаж и ликвидировали три другие попытки отравить тебя и одну, убить с расстояния, — шокирует муж, я даже рот открываю, не в силах вымолвить и слова, — но не учли, что к тебе подошлют того, кто будет выглядеть так, будто его всего лишь интересует твое внимание.

Захлопываю рот, хмурюсь.

— Он держал лезвие за моей спиной, которое кололо кожу, а я пыталась найти способы вырваться так, чтобы мне не вогнали нож между лопаток.

Анор слушает внимательно, размышляет.

— Почему ты не позволила подойти?

— Потому что он сказал отослать тебя, сделать вид, что все в порядке, иначе, ты бы скорее всего не успел дойти.

Анор кивает угрюмо и потянувшись ладонью, проводит холодными пальцами по моему лбу, касаясь волос.

— Ты замерз, что ли? — шепчу, переведя взгляд на руку, что зависла надо мной и найдя в себе силы, я все-таки сжала пальцами ладонь мужа, перетягивая ее к себе на живот.

— Нет, — следует короткий ответ.

Двумя руками медленно, но все-таки пыталась растереть ладонь, согреть кожу. Это было так приятно и необычно, держать его за руку, касаться. Не думала, что Анор позволит даже подобное.

— Мы поняли, что тебе угрожают, но не могли понять каким образом. Искали способы помочь тебе. Если бы ты не выхватила тот нож у стражи, через минуту его все равно бы убили. Уже готовились отправить к вам того, кто сможет не привлечь внимания.

Улыбаюсь с трудом.

— Прости, Селла, — звучит печально.

Удивленно смотрю на него.

— Я не виню вас. Никого. Ясно? Мы все прекрасно знали, что меня будут пытаться убить, просто не знали когда. Единственное, мне не нравится, что вы скрыли от меня запланированную попытку заговора.

— Ты должна была вести себя спокойно, не показывать, что в курсе.

— Понимаю, но в следующий раз предпочту знать.

— Мы учтем.

Сжимаю уже потеплевшие пальцы мужа.

— Стоило почти умереть, чтобы ты перестал закрываться от меня, — хмыкаю, криво улыбнувшись.

Анор мрачнеет и его лицо становится совершенно непроницаемо.

— Слишком неравноценный обмен, Селла, — произносит спокойно.

Дергаю уголком губ и веду пальцами от кисти вверх по запястью, переходя к крепкому мускулистому предплечью. Это ощущается даже под плотной тканью рубашки.

Муж не убирает руку, лишь прослеживает за движением моих пальцев безразличным взглядом.

— Побереги силы на восстановление, — мою ладонь ловят и опускают на постель.

Муж встает и отходит на шаг.

— Упрямец, — буркаю тихо.

— Ты не голодна? Тебе после пробуждения можно немного.

— Нет. Пока ничего не хочу, спасибо. Где остальные?

— Рилье пропадает на допросах подозреваемых. Помогает правителю. Марко и Филиз отправлены принудительно в другую комнату спать, так как оба большую часть времени дежурили у твоей кровати. Толком не спали.

Перевожу взгляд на вторую половину кровати. Подушка примята.

Смотрю вопросительно на мужа.

— Рядом с тобой всегда кто-то был в комнате из мужей. За дверьми теперь постоянно дежурит стража, так же охраняется жилое крыло.

— Норман наверняка счастлив затянувшемуся гостеприимству, — бурчу с сарказмом. Относительно стражи я ничего против не имею, но мне немного неловко.

— Правитель испытывает чувство вины, ведь это его подданные, винит себя, что он не досмотрел, не учел.

— Никто не мог знать наверняка, как выйдет. Мы знали, что такое возможно.

Сбоку слышится щелчок артефакта и я поворачиваю голову в сторону двери.

Дверь распахивается, являя сонного, зевающего в кулак и недовольного Марко.

— Я поспал, теперь могу остаться рядом со своей женой столько, сколько хочу? — бурчит крайней недовольно, впиваясь раздраженным взглядом в Анора.

Хмыкаю.

Марко тут же резко поворачивает голову ко мне, прилипая взглядом к моему лицу.

И столько эмоций там пролетает, от неверия и шока, до безграничной радости и чего-то теплого, нежного.

— Малышка моя, — шепчет приглушенно и бросается к кровати, но приблизившись, садится аккуратно, склонившись лбом к моему животу.

Запускаю ладонь в его взлохмаченные волосы, что выбились из идеальной косы.

Шумный выдох и он отрывает голову от меня и смотрит в лицо.

— Мы так боялись за тебя. Как ты? — я вижу, что Марко пытается контролировать эмоции, но в голосе да и во взгляде ощущается боль и переживания.

— Слабость есть, с трудом из нее выплываю, — улыбаюсь, все еще перебирая пальцами волосы и царапая ноготками кожу головы.

— Марко, если ты будешь тут, я вернусь к Рилье, помогу ему, — звучит спокойное от Анора.

Мы оба смотрим на мужчину, Марко лишь кивает, а я провожаю озадаченным взглядом мужа.

— Он не говорил, что тоже помогает Рилье, — произношу задумчиво.

— Еще как помогает, — хмыкает мрачно, — наш ректор оказался той еще неизвестной фигурой. Оказывается, еще до того, как занять свой пост, он занимался тем, что в легкую раскалывал любого и выуживал нужную информацию. Его боялись. Это брат рассказал.

Чувствую, как мои глаза полезли на лоб.

— То есть, мой муж пытал светлых, — заключаю мрачно.

— Не физически, не бойся. Пришлось потребовать правды. Он хорошо понимает суть каждого, понимает характер, улавливает эмоции и таким образом выясняет правду. Манипулирует. Причем, очень эффективно. Мне как твоему мужу разрешили присутствовать один раз, пока с тобой был Рилье. И знаешь, это было невероятно классно.

— Ого, — хмыкаю удивленно, — Анор рассказал мне немного о том, что случилось со мной и что были раскрыты несколько попыток покушения.

Марко мрачнеет и взяв мою руку, бережно целует пальцы.

— Да, малышка, прости. Мы не защитили тебя.

— Не вини, Марко. Нельзя предусмотреть все. Главное, что все обошлось.

Марко хмыкает мрачно.

— Обошлось. Там такое началось после того, как ты убила этого, кхм… Паника, угрозы, непонимание. Норману пришлось приложить не мало сил, чтобы успокоить людей. Многие требовали сказать, что с тобой. А кто-то кричал, что ты опасна, раз убила ни за что. Правда, после того, как продемонстрировали нож с каплями твоей крови, возмущения поутихли. Зато, когда пару дней назад начался сильнейший буран, какого уже довольно давно не было, приемную Нормана начали заваливать письмами. Не знаю, за что бедолаг посыльных в такую погоду отправляли, чтобы доставить письмо, но видимо слишком были обеспокоены своими жизнями. Все выражали крайнее беспокойство тем, что если начался буран, то вероятно ты мертва, так же, были пожаления скорейшего выздоровления и все в таком духе. Видимо, наконец хватило ума соотнести твое состояние и прекрасную погоду за окном, — почти рычит муж. Лицо раздраженное, хотя пальцы все еще мягко поглаживают мои.

Услышанное нисколько не удивило. Люди всегда будут беспокоиться исключительно о своих жизнях. Только спохватываются чаще всего тогда, когда уже сложно что-либо исправить.

— Надо выпустить немного света, — говорю, пытаясь сесть, — чтобы хотя бы буран закончился.

— Нет, малышка! — припечатывает строгим взглядом и аккуратно укладывает меня обратно — ты будешь лежать и восстанавливаться!

— Это моя обязанность, Марко, — выдыхаю с трудом, попытка встать снова истратила много сил.

— Твоя обязанность восстановиться и чувствовать себя хорошо, чтобы помочь. Толку от того, что ты истратишь все свои силы и снова потеряешь сознание, нет никакого!

— Да, ты прав, — улыбаюсь виновато.

— Мы боялись, что ты больше не откроешь глаза, Селла, — шепчет приглушенно, поджимая губы, будто сдерживая более сильные эмоции.

— Я знаю, — шепчу в ответ, чувствуя, как меня снова клонит в сон. Все-таки, не надо было пытаться встать. Сил как у новорожденного котенка.

— Поспи малышка, мы рядом всегда, — меня гладят костяшками пальцев по щеке и я ощущаю приятное тепло, исходящее от его пальцев и слов.