Преданная истинная черного дракона

Глава 20. Будь ты проклята!

— Алекс, постой, — смеётся заливисто Анна, — не надо! АЛЕКС! МНЕ БОЛЬНО!

Она кричит и бьётся подо мной.

Я чувствую, как напрягается ее тело, как резко сбивается ее дыхание и ритм сердца.

А я больше не контролирую себя.

Мое тело скручивает адская судорога.

И это не наслаждение. Не чувственный голод. О нет! Это что-то совершенно другое!

Отчаянное, яростное, выкручивающее мне внутренности и яйца до предела.

Вместе с новой вспышкой взрывается и дракон. Он воет в унисон боли.

— ЗАТКНИСЬ! — я рявкаю, тряся головой.

Он миг, на краткий миг это помогает.

Дракон и Анна, оба замолкают.

— ЧТО? — взвизгивает невеста и ёрзает подо мной. — Пусти! Да что с тобой⁈ Ты делаешь мне больно! АЛЕКС!

Она отчаянно борется со мной. Вот только ей это не помогает. Я все-таки дракон.

Анна истерично вздыхает и пытается попасть коленом мне в пах.

Что?

Никак не могу понять, что произошло. Ведь секунду назад все было хорошо…

Наконец, я понимаю, что не просто накрыл ее собой. О нет, я судорожно сжимаю ее тело, впиваясь побелевшими от напряжения пальцами в плоть. На ее молочнобелой коже останутся следы. Уродливые кровоподтеки.

С трудом я разжимаю руки и скатываюсь с нее.

Но тут же сознание ослепляет очередная вспышка боли.

Слишком острая, болезненная, огненная!

— Алекс! — хрипит Анна, падая с кровати. — Ты что?

Ее голос словно раскалённая игла впивается в мой мозг, раздражает и бесит.

Она бесит моего дракона! Все яростнее он бросается на стены своей тюрьмы.

И если он возьмёт верх, я слабо представляю, что он сделает с Анной! Ее надо убрать отсюда. И быстро!

— ЧТО ЭТО? — взвизгивает молодая женщина, отползая в угол комнаты прямо по ковру.

Она подхватывает обрывки тканей, которые сама и разбросала.

Пытается зарыться в них и спрятаться.

Я же скалюсь, словно дикий зверь, моё тело выкручивает так, что я едва могу удержаться в сознании.

Бросаю на Анну взгляд, а потом слежу за ее жестом.

Что за… драконье дерьмо!

Мое запястье! То место, где ещё утром сверкала золотом метка истинности, сейчас объято огнём.

И это не мой огонь.

О нет!

Это что-то совершенно другое. Чужое! Болезненное! Пропитанное чужим отчаяньем и ненавистью ко мне!

Внутри я ощущаю отголосок чужой боли. Сердечной боли и боли телесной.

Чье-то крохотное сердечко сжимается от предательства, а потом наполняется такой решимостью, что мне становится жарко. На лбу и спине проступают капли пота.

А после новая боль ошпаривает мне руку.

Идалин!

Сжимаю от злости зубы.

Мерзавка решила что-то сделать с меткой.

Я накрываю запястье ладонью и рычу. Призываю на помощь всю свою силу, но не могу контролировать ни черта!

Боль только нарастает, охватывает обе руки, горит, растекается к плечу расплавленным железом. По коже уже ползет уродливый ожог.

Сердце отчаянно колотится в груди. А мысли лихорадочно мечутся в голове.

Дракон рычит и выпускает струю огня на стены внутренней тюрьмы.

Мое спокойствие и контроль трещат по швам.

Мой внутренний зверь беснуется от боли, от острого чувства потери истинной и от ненавистной близости распалённой похотливой самки. Не его самки!

И если он только доберется до той, что расстроила Идалин…

— УБИРАЙСЯ! — кричу я невесте. — ЖИВО, ПОШЛА ВОН!