Преданная истинная черного дракона

Глава 88. Нападение

Огромное пространство дворцового зала превращается в развороченное осиное гнездо: стражники, лакеи, лекарь Монтран бросаются к королеве.

По дорогой золотистой ткани стремительно расползается уродливое красное пятно.

Женщина падает на пол поломанной куклой и бросает последний, полный ненависти и презрения взгляд на своего мужа — короля Августуса!

— Лантрана! — Августус, поражённый увиденным, не бросается к жене. Наоборот, он отступает с каждым шагом всё дальше. Пятится и пятится, пока не врезается в свой трон и практически не падает на него.

Огромными, безумными глазами он смотрит на умирающую жену, а потом закатывает рукав своего камзола и трёт стремительно чернеющую метку. Тонкий узор, словно выведенный углем на его запястье, неожиданно оживает, ползёт всё выше по руке.

Король лихорадочно дёргает рукав выше и с диким воплем пытается стереть расползающуюся по его руке черноту.

А я смотрю на королеву.

Прекрасная и ужасная, любимая и самая несчастная женщина королевства. Она всегда мне казалась холодной стервой, капризной вертихвосткой, что вертит влюблённым в неё королём по своему усмотрению. Оказывается, всё было сложнее.

Я не могу её оправдать, но могу понять.

Могу представить, что тебя отлучили от семьи по воле сумасбродного дракона, увезли в чужую страну, запретили видеться с родными и любимыми людьми, заперли, оградили даже от дочери.

Могла ли королева на что-то повлиять?

Наверное, могла. Ведь король ей многое позволял.

Хотела ли она что-то изменить? Не знаю.

Наверное, и никогда не узнаю.

Но то, как поступил с Лантраной Августус, в любом случае ужасно.

Придворный лекарь Монтран опускается перед своей королевой на колени. Кладёт ладони ей на грудь, прикрывает глаза и отпускает свою силу. Яркое голубоватое свечение срывается с его ладоней вниз.

Но пятно под королевой только увеличивается, лицо женщины с каждой секундой становится бледнее, лоб и виски покрываются крупными бисеринками пота.

— Прошу... — хрипит она. А из уголка её губ стекает струйка крови. — Не надо...

— Всё будет хорошо, Ваше Величество. Сейчас вам станет легче, — Монтран складывает свои ладони домиком у самой рукояти фруктового ножа.

— Не... станет... не надо... я не хочу так жить... — каждое слово королеве даётся с трудом.

— Не хочешь жить? — взвизгивает побелевший король со своего трона. — Смотри, что ты натворила? И это после всего, что я для тебя сделал! Не смей умирать! Я не хочу! Я запрещаю!

Взгляд короля полностью теряет адекватность. Сам монарх с ногами забирается на трон и озирается по сторонам. Он бережно качает свою руку, сплошь покрытую густой чёрной сетью, разорванной смертью метки.

Королева в последний раз вздыхает, протягивает руку в мою сторону и...

Её красивые карие глаза закатываются, черты лица стремительно заостряются, а рука безжизненно падает на пол.

На бледной желтоватой коже больше не видно драконьей метки. Она освободилась. Она ушла.

Стоит королеве испустить дух, как король визжит, словно девчонка.

Он мечется на троне, дерёт огромными прорезавшимися когтями руку, вспарывая кожу и разрывая сухожилия.

— Предательница! Змея! Лантранаааа! — то рычит, то визжит король. — Любимая, вернись!

Его лицо перекашивает ужасающая судорога.

Вены на лбу и на шее надуваются.

Король рвёт ворот парадного мундира.

Гвардейцы замирают, потрясённые поведением своего короля.

Почтенные лорды не решаются подняться со своих мест.

— Идалин, встань за мной, — Александр осторожно перехватывает меня за плечи и оттесняет в сторону, пытается прикрыть меня собой.

— Ты! Сука! — взвизгивает король. — Всё ты!

Он выпрямляется во весь свой рост прямо на троне. И выглядит это поистине жутко.

Тело короля начало трансформироваться в дракона, но что-то пошло не так.

Его руки удлинились и стали доставать почти до пола, несмотря на то, что король стоит на троне. Пальцы превратились в уродливую культю с длинными чёрными когтями. Кожистые перепонки лишь прорвали рубашку и камзол, но так и не стали полноценными крыльями.

Лицо превратилось в ужасную перекошенную морду: лоб, волосы и глаза остались прежними. А вот челюсть вытянулась вперёд, зубы превратились в острые клыки, язык раздвоился и стал ронять на мраморный пол капли жёлтой слюны.

— Идалин Арсгольд! Это ты во всём виновата! — рычит тот, кто ещё несколько минут назад был нашим королём.

Он стремительно спрыгивает со своего трона и бросается ко мне.

Опираясь на длинные руки, странными прыжками он преодолевает разделяющее нас расстояние и выбрасывает вперёд руку с кривыми пальцами.

Всего пара миллиметров отделяет мою шею от его ужасающих когтей.

Моё тело содрогается от страха и облегчения одновременно. Гулко сглатываю вязкую слюну.

По спине струится холодный липкий пот.

Никто из присутствующих не успевает среагировать на безумие своего короля. Никто, кроме Александра.

Высокий, статный, мужественно-красивый, в одной белоснежной рубашке с растрёпанной косой он встаёт на пути у монстра, закрывая меня собой.

Удар, предназначенный для меня, разрывает грудь Александра.

Время словно замирает вокруг. Не слышу криков стражников и лордов.

Только вижу, как рубиновые капли разлетаются в стороны после этого удара и дождём осыпаются на белоснежный мрамор.

— Нет! — взвизгиваю я.