Преданная истинная черного дракона

Глава 80. Связь

За тонкой шелковой ширмой, натянутой на деревянный подрамник, Александр опускает меня на мраморный, безумно холодный пол.

Я переступаю озябшими ногами.

Князь ругается сквозь зубы, снова подхватывает меня одной рукой, прижимает к себе.

От неожиданности я вскрикиваю и обвиваю его шею руками. Воздух вокруг моментально сгущается. Я чувствую разливающееся вокруг беспокойство. И оно исходит не от Александра. Нет!

От князя мне передаётся волна спокойной уверенности в своих силах, убеждённость в правоте, отголоски подавляемой ярости и нежность ко мне.

А беспокойство, оно другое.

Я делаю осторожный глубокий вдох, и передо разными цветами вспыхивают эмоции других людей: леди Ларсен беспокоится обо мне и Александре, её беспокойство светлое, с глубокой грустью, лорд Ларсен беспокоится о внуке, при этом он готов действительно смести констеблей огненной стеной и не дать никому разлучить нас с Александром, другое беспокойство у полковника Грифита — оно яркое, обжигающее, и беспокоится он только за меня. Мой вскрик его насторожил, он готов в любую секунду сорваться с места, откинуть ширму и спасти меня, если Александр причинит мне боль. Но вместе с этим я чувствую в нём странное уважение к брату. Это что-то новое для него самого и для меня. Уважение, сплетённое с настороженным сожалением. Но почему?

Я не могу ничего понять. Как я умудрилась «прочитать» этих людей? Драконов? Я же бытовой маг! Не менталист!

— Всё просто, — Александр подхватывает с сундука шерстяную шаль, бросает её на пол и осторожно, как самое дорогое сокровище, опускает меня на неё. — Ты теперь часть семьи Ларсен-Веленгард-Грифит, хочешь ты того или нет.

Он не ждёт от меня ответа. Его ладонь легко скользит по моей руке, сминает тончайшую ткань сорочки, касается обжигающе горячего клейма на запястье.

— Ритуал свершился, Идалин, — он говорит спокойно, стягивая с вешалки тяжёлое шерстяное платье и натягивая его на меня. — Ты часть меня, часть моей семьи, даже если я сам ещё не понял этого. Внутри тебя...

Он кладёт свою огромную горячую ладонь мне на грудину, и в этот момент я чувствую удар. Что-то внутри меня толкается ему навстречу. Я пошатываюсь и от неожиданности переступаю босыми ногами по тёплому платку.

—...живёт мой дракон. Он не даст тебе отчаяться или потеряться. Он будет оберегать тебя.

Александр говорит спокойно, перебирая шнуровку на платье, затягивая её. А вместе с этим он сковывает меня ледяными узами навязанного брака.

Чем туже шнуровка, тем тяжелей дышать, удавка на шее затягивается, не оставляя мне надежды на свободу.

Александр поправляет на мне манжеты, едва касаясь запястья.

Я вздрагиваю.

Метка отдаётся живым огнём, что выжигает внутри меня все чувства и эмоции, кроме одного — отчаянья.

— Зачем? — шепчу на грани слышимости.

Но он слышит. Только не торопится с ответом.

Наклоняется, берёт с огромного кожаного сундука, обитого железом, пару шерстяных чулок, осторожно касается моего плеча и заставляет сесть.

Я не сразу понимаю, что он собирается делать. А поняв, заливаюсь краской стыда, но отстраниться не могу. Что-то странное происходит со мной. Я хочу отстраниться, вскочить и убежать, но какая-то часть меня с затаённой нежностью принимает ухаживания Александра, ждёт их.

Князь осторожно, но очень крепко обхватывает мою лодыжку. В его руках она такая узкая и хрупкая, с синюшными следами пыток Анной Ларской.

Длинные обжигающе горячие пальцы Александра практически невесомо исследуют каждый след на мне...

Я чувствую целую бурю эмоций в его груди: ярость, отчаянье, тоску и страсть...

Кожу опаляет жаром его прикосновений. А следом волна разрозненных мурашек рассыпается по ней.

Сердце в груди трепещет перепуганной пташкой.

Князь приподнимает мою ногу, ловко натягивает на стопу чулок и...

Закусываю губу до боли.

Он ставит мою ножку себе на грудь, прямо туда, где безудержно и гулко бьётся его сердце!

О боги! Что это за пытка!

Даже сквозь мягкую шерсть, сквозь тонкую ткань его рубашки и наше противостояние я каждой клеточкой ощущаю его напряжение и страсть.

Так не бывает! Он не мог так измениться! Из ледяного бесчувственного чудовища превратился в уверенного защитника.

Князь же словно не обращает внимания на моё сбившееся дыхание, на жгучие слёзы на моих глазах. Неторопливо и бережно натягивает на меня шерстяной чулок, подцепляет завязки на бедре и связывает их с тесёмками на чулках, касается моей чувствительной кожи легко и невесомо, отчего я вспыхиваю уже вся.

Жаркая, безудержная волна тепла и света заполняете меня, окатывает лицо, грудь, низ живота и — о, ужас, — промежность!

Я дёргаюсь, но Александ ловит меня и удерживает на месте.

И всё повторяется вновь с пугающей точностью.

Горячие прикосновения с озябшей коже, пугающие своей щемящей нежностью прикосновения, тяжёлый, тёмный взгляд Александра, который разглядывает отметины, оставленные на моём теле своей любовницей, и странное томление в груди.