Преданная истинная черного дракона

Глава 26. Мадам Жоржет

Глаза девицы загораются алчным блеском, который она, к слову, пытается скрыть.

Но я-то выросла среди знати, которые отлично умеют прятать эмоции. Какая-то мелкая торговка не сможет меня обмануть.

— Не знаю, — тянет она. А потом активирует амулет связи и торопливо шипит в него. — Мадам Жоржет, спуститесь, пожалуйста, в магазин. Здесь очень интересный клиент!

На том конце раздаётся невнятное ворчание, и связь обрывается — артефакт связи меркнет и снова превращается в невзрачный камушек.

А уже через мгновение в салон из едва приметной двери в другом конце зала вплывает тучная дама с претензией на шик.

Она одета в шифоновое платье не по сезону. К тому же давным-давно устаревшей модели и сшитое по меньшей мере из пяти других платьев!

Да-да! Весь лиф и юбка просто собраны из разноцветных клиньев тончайшей ткани.

И это выглядит так глупо, смешно и расточительно!

Как минимум пять чудесных платьев «погибли» ради этого недоразумения. Но дама чувствует себя королевой. Она несёт себя мимо манекенов, небрежно подхватив подол. Её рыхлые белоснежные пальцы унизаны перстнями. Такое чувство, что это не модистка, а жена ювелира, которая подрабатывает его личной витриной!

Кошмар. И если отсутствие фигуры — не грех, то так уродовать себя безвкусными нарядами — смертельный грех!

— Да, да? — дама застывает перед стойкой и смотрит на нас свысока. В её светло-голубых глазах с едва вытягивающимся зрачком нет ни грамма интереса.

— Мадам Жоржет! — девушка-помощница встаёт на цыпочки перед грузной драконицей и старается шептать на ухо. До которого, она, впрочем, не достаёт. — Девушка хотела бы сдать нам шубку…

— Что значит «сдать»? — брезгливо морщит жирные лоснящиеся губы дама, — мы не ростовщики! Не барахолка! Это салон готового, а НЕ НОШЕНОГО платья мадам Жоржет…

Она бы ещё, наверное, долго распалялась, но её взгляд падает на прилавок и белоснежную горную лисицу.

Пропала мадам Жоржета!

Её блёклый пустой взгляд вспыхивает такой жаждой и интересом, что мне становится страшно.

Она хватает мою шубку и гладит мех.

— Хм… — старается сдержать свои вздохи мадам, но я вижу. Как она уже мысленно примеряет на себя мою шубку.

Она пытается примерить её так, но формы не позволяют!

— Хм, — говорит она спокойнее, но вот дрожащие от нетерпения пальцы и сбившееся дыхание выдают её. — Десять…

Я открываю рот сказать, что десять золотых это очень мало за такую вещь. Но дама даже не смотрит на меня. Она вся погрузилась в мех! Её пухлые молочно-белые пальцы гладят воротник, нос жадно вдыхает морозную свежесть от меха.

— … десять серебряных монет! — отрезает она и накидывает шубку на руку. — Агнес, расплатись.

Она разворачивается с моей шубкой, решив, что заключила сделку.

— Ну нет! — я преграждаю ей дорогу.

— Что?

— Вы не хуже меня знаете, что десять ЗОЛОТЫХ монет — непозволительно мало за эту вещь! Мех горной лисицы! Выработка, фасон, мастерство скорняка и роскошь! Меньше двадцати я не возьму!

— Что? — дама бледнеет. Морщится. В бледно-голубых глазах вспыхивает зрачок и удлиняется. — Ты ставишь условия? Мне?

Но я не собираюсь отступать. За десять серебрушек я буду носить её до старости, а потом пущу на стельки для внуков, но не отдам этой мерзкой жабе! Пускай она и драконица по рождению, но по сути жаба!

— Да ты… да ты… ВОРОВКА! — рычит мадам Жоржет. — Украла у кого-то и притащила сбыть! Но мадам Жоржет не такая! Ангес, зови констебля живо!

— Но мадам… — помощница бледнеет и бросает на меня виноватый взгляд.

— Я сказала живо! Или как сообщница отправишься за ними! Воровка! Какая наглость! Мне, мадам Жоржет, предлагать ворованную вещь! Я выведу вас всех на чистую воду… Констебля, живо!

Сондра яростно фыркает у меня за спиной. Я чувствую, как испуганно поскуливает Ноэль и осторожно находит мою ладонь, чтобы сжать её.

— В тюрьму пойдёте всё! На ледники! Пожизненно! — мадам Жоржет прижимает к груди мою шубку и брызжет слюной. Алчность и жажда обладать задаром редкой вещью затмили ей глаза. — Я не отдам им тебя. Моя прелесть! Не в их грязные лапы…

Она укачивает на своей мощной груди МОЮ шубку, а я вскипаю.

— А ну, верните! — грозно надвигаюсь на неё я. — Воровка здесь только одна! Мерзкая и беспринципная воровка — мадам Жоржет!

Я тяну руку, чтобы отобрать свою вещь.

Мадам Жоржет вспыхивает, её лицо покрывается красными пятнами, а губы дрожат от злости.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — раздаётся за нашими спинами грозный мужской голос такой силы, которой невозможно не подчиниться. И есть в нём что-то неуловимо знакомое, отчего становится ещё страшнее.