Преданная истинная черного дракона

Глава 58. Тайны прошлого

Князь Александр Веленгард

— И что случилось? — я откидываюсь на кресле, едва сдерживая клокочущую в груди ярость. — В один прекрасный день она поумнела и разлюбила и мужа, и сына?

Взгляд деда готов прожечь меня насквозь.

— В тебе слишком много циничного эгоизма. Весь мир не крутится вокруг тебя. Ты это поймёшь. Главное, чтобы не стало поздно, — он с грохотом отодвигает высокое кресло и возвращается к камину, опирается двумя руками на каминную полку и замолкает.

Смотрит на огонь.

Старый идиот.

Кажется, разговор закончен.

Я поднимаюсь, но в грудь тут же бьёт мощная воздушная волна.

Дед разворачивается. Вскинув руку.

— Мы не закончили! — рычит он, а в тёмных глазах вытягивается зрачок.

— Закончили, — твёрдо стою на ногах.

Старик силён. Но каким-то ветром меня не собьёшь.

— Твоя мать до последней секунды любила Гриффита и Уолтера.

— Она бросила их, — фыркаю.

— Бросила. Потому что не могла иначе. Я не знаю, любила она твоего отца или нет. Истинность определённо действовала на них, заставляя сгорать в общем пламени. Поэтому твой отец и совершил то, что совершил после её смерти. Возможно, будь Инга на его месте, она совершила бы то же самое. Их связь была очень сильна. Но вот смогла ли она полюбить его всем сердцем, я не знаю.

Я открываю рот, сказать, что всё это старческий бред.

Дед открывает резную шкатулку на каминной полке, достаёт стопку перевязанных лентой писем и бросает мне.

— Твоё наследство, — рявкает дед. — Изучай!

Я развязываю широкую атласную ленту, и десятки листочков, исписанных аккуратным мелким почерком, рассыпаются по полу.

Поднимаю одно.

«Милый мой, Уолтер, сынок...»

— Что это? — с трудом проталкиваю слова через стремительно меняющуюся морду.

Внутри вспыхивает раздражение вперемежку с диким неуёмным любопытством.

Кровь вскипает в венах, опаляя моё тело изнутри.

Челюсть выдвигается вперёд. Клыки приподнимают губы.

— Читай, читай! — приказывает дед.

И я читаю.

«Сынок, я знаю, что обещала тебе приехать на твой день, но не всё подвластно нам. Я ужасно сожалею, что невольно обманула тебя и твои ожидания. Я не перестаю думать о тебе и любить тебя каждую минуту своей жизни. Отсюда и навсегда...»

Подхватываю с пола ещё одно письмо. Некоторые буквы расплылись, словно на них побрызгали водой, пока писали строчки.

«Уолтер! Сынок, я так ждала нашей встречи, хотела ворваться к тебе в комнату, закружить, устроить тебе сюрприз. (Жирная размазанная клякса). Но обстоятельства сильнее меня. Сынок, скоро у тебя появится братик. Обещай, что будешь любить его, как меня. А я буду рассказывать ему о тебе. Он будет знать о тебе всё-всё. Я тебе обещаю. Когда он немного подрастёт, мы вместе с ним приедем к тебе».

Поднимаю ещё несколько листочков.

«Прости меня, моя душа. Я знаю, что выгляжу обманщицей. Мне нет никакого оправдания. Князь разрешил мне погостить в Ларсен Холл, у моего отца, у дедушки Валериона. Но Александр, твой маленький братик занемог. Лекари не знают, что с ним. Но категорически отвергают поездку. Я не сплю третью ночь и не знаю, как просить у тебя прощения, любовь моя, сынок».

«Я больше не в праве ничего тебе обещать, сынок. Потому что я оказываюсь не хозяйкой своему слову. Князь не поддерживает моего стремления посетить Драконьи пределы. Считает, что это может быть опасно для меня или Александра. Скорее всего, он прав. Он брат короля, и у него много врагов. Но как же я тоскую, душа моя...»

И ещё с десяток писем, пропитанных жгучей тоской, виной и любовью к этому... отродью Уолтеру Гриффиту.

— Этого не может быть, — я перечитываю короткие записки, которые и письмами-то назвать нельзя.

— Может, — кивает дед. Надо полагать, тот самый Валерион Ларсен. — Её развод был единственной возможной мерой. Она, как и твой отец, князь Веленгард была драконом. Отказ от истинной связи привёл бы к скорой и мучительной смерти обоих. Драконья сущность умерла бы от тоски по своей паре. Инга была умной девочкой. И выбрала жизнь не потому, что ей так было удобно. А потому что так она могла надеяться когда-нибудь увидеть своего старшего сына.

— И первого мужа, — отбрасываю от себя записки матери. И на душе становится ещё поганее. Я всё детство думал, что единственный ребёнок, до рождения Софи. Верил, что родители любят меня. Но оказалось...

Хотя, что оказалось, я пока ещё не мог понять.

В моей голове роились тысячи мыслей, сотни вариантов. Они словно назойливые мухи жужжали, не затыкаясь ни на секунду.

В груди теснились совершенно разные чувства: от ненависти и чувства, что меня предала родная мать, до жалости к мелкому Гриффиту. Ведь у него всё-таки «отняли» мать. Точно так же, как её у меня отняла судьба.

Что хуже? Знать. Что твоя мать ушла по доброй воле, но всё ещё может вернуться к тебе или за тобой, пишет трогательные письма и говорит, что любит? Или потерять её навсегда тогда, когда она нужна больше всего на свете? И это притом, что ты не имеешь возможности писать ей глупые письма и читать её пустые обещания в ответ?

Чтобы я выбрал, будь у меня шанс?

Не знаю.

Хватаюсь за голову.

Сложно.

Больно.

К драконьему деду в ж***

Нужно хватать Идалин и улетать отсюда. Слишком много всего происходит вокруг. Голова уже идёт кругом. Я уже ни в чём не уверен. Кроме того, что мне нужна моя истинная. А с её мнением по этому поводу разберёмся позже. Желательно после образования связи. Или после родов.

Я решительно разворачиваюсь к стеклянной двери. Что ведёт на заснеженную террасу.

Надеюсь, мне хватит там места, чтобы обратиться и не разворотить ничего в этом поместье.

— Твоя бабка, моя истинная была человеком, — бросает мне в спину дед. — И она ненавидела меня половину своей жизни! В этом мы похожи, не правда ли, внучек?!