Преданная истинная черного дракона

Глава 66. Встреча

Не знаю, что произошло.

Просто в какой-то момент я потеряла сознание.

От страха и безысходности.

Или ещё отчего.

Сейчас же сознание возвращается болезненными рывками. Голова нестерпимо гудит. Всё тело болит и ломит, что неудивительно при такой насыщенности полёта.

Удивительно, как меня в той переноске сразу не размазало по стенкам.

Тут же в памяти всплывает леденящий душу страх падения.

Я падала! Летела вниз в снежном буране на дно пропасти.

А вереница императорских сыщиков улетала всё дальше.

Так что же произошло?

Я умерла?

Пытаюсь подняться, но понимаю, что и так стою.

Вот только я стою не сама по себе, а пристёгнутая к какому-то столбу с заведёнными за спину и туго стянутыми руками.

Где я? И как здесь оказалась?

Тщетно ищу ответы в своей памяти. Их там просто нет.

Последнее, что я помню, это падение. И всё. Пустой, тревожно-чёрный лист.

Поворачиваю голову из стороны в сторону. Не вижу ничего.

Но здесь явно кто-то или что-то есть.

Я чувствую что-то странное.

Мои запястья сковывает лёд. А греющая меня своим пламенем метка сейчас не реагирует.

Я мысленно тянусь к её огню, пытаюсь разжечь хоть крупицу — всё тщетно.

Тогда стараюсь выудить глоток своей магии, но ничего не получается.

Словно что-то или кто-то глушит любое проявление магии вокруг.

И эта темнота вокруг.

Она не пустая.

Она искусственная. Словно мне на голову натянули колпак, который не даёт увидеть моих палачей.

Я продолжаю вертеть головой в слабой надежде хоть что-то понять или услышать.

Но кроме смутной тревоги и ощущения чужого пугающего присутствия я не слышу и не вижу ничего.

Не слышу шорохов и звуков, чужого дыхания.

Не вижу косых лучей света, проникающих через гнилую доску.

Не могу уловить запах прелого сена или тяжёлый запах уставших драконов.

Что-то отсекает меня от мира. И это пугает ещё больше, чем безумное поведение императоров, сыщиков и не менее безумный полёт.

— Очнулась, — словно сквозь пелену слышу дребезжащий голос.

Я даже не могу понять, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

— Эй! Эй! Я здесь! — зову незнакомца, поворачивая голову в темноте.

— Конечно, здесь, — раздаётся в ответ каркающий смех. — И останешься здесь...

Я не успеваю ничего спросить.

От громкого хлопка закладывает уши. В моё сознание разом врываются отсечённые до этого тошнотворные запахи — драконий пот, гнилые и прелые овощи, мышиный помёт и самый страшный запах, запах опасности. И какофония звуков — топот десятков ног где-то над головой, смазанный гул разговоров, музыка и песни.

Я закрываю глаза, но из-под ресниц всё равно сочатся слёзы. Я бы с удовольствием заткнула нос и уши, но руки все ещё связаны за спиной.

Я дёргаюсь, пытаюсь кончиками пальцев нащупать наручники и найти у них провал замка.

— Не старайся, — хрипит тёмная фигура рядом со мной.

Сквозь пелену слёз я могу различить сгорбленный силуэт в длинном тёмном плаще. Голос стал громче, но не понятнее. Я всё ещё не представляю, кто это.

— Где я?

Отчётливо понимаю, что это не тюрьма и не подземелье. Скорее подвал какого-то дома или кладовая. По углам грудятся ящики с овощами, в глубине грота — огромная стойка с бочками вина.

И от этого становится ещё страшнее. Кто и зачем мог поместить меня сюда? Кречет? Но если он хотел мести, разве не лучше было дать мне разбиться?

— Важно не где ты, — смеётся фигура, протягивая ко мне скрюченные пальцы, — а для чего ты здесь, Идалин Арсгольд...

Сердце сжимается от очередной волны страха. Если мои похитители точно знают, кто я, то значит украли меня не просто так!

Про долги моего «отца», я так понимаю, знали многие. Вряд ли похитители желают получить от барона выкуп.

Может, меня хотят вернуть князю?

Тогда они очень зря везли меня так небрежно и приковали к столбу. Не думаю, что Александр будет рад попорченной шкурке — рана на виске ещё саднит.

— Время платить по счетам, «сестрёнка», — раздаётся приглушённый, полный надменного торжества женский голос.

Из тёмного провала вперёд выступает хрупкая фигура, замотанная с ног до головы в тёмный плащ.

— Ты? — мои глаза расширяются, стоит мне увидеть лицо той, что скрывается под капюшоном.