Преданная истинная черного дракона

Глава 48. Встреча и расставание

Корзина резко дёргается и медленно поднимается в воздух.

Большой Луи ещё несколько секунд следит за тем, как его подельник поднимает свою ношу, недобро усмехается, и сам начинает оборачиваться.

Никогда бы не подумала, что такой толстый и мерзкий здоровяк может так легко превратиться в огромного дракона и легко взмыть в воздух.

Стоит Большому Луи пронестись мимо нас, как меня обдаёт ледяным ветром с колкими снежинками.

Морщусь от боли и нарастающей тревоги.

Не думаю, что «гостеприимство» Большого Луи и его шайки мне понравится. Но больше всего меня страшит встреча с Александром.

А в том, что Большой Луи быстро вычислит моего истинного, я почему-то не сомневаюсь.

У этого мерзкого дракона просто феноменальное чутьё на всё, что сулит ему выгоду. Начиная с того, что много лет назад он подобрал Ноэля и, заканчивая тем, что он нашёл или учуял меня в снежном буране, сжавшуюся под снегом. И делает он всё это с одной-единственной целью — выгодой для себя. При этом прибыль должна в несколько раз превышать затраты.

Так и сейчас: он должен быть уверен, что истинный заплатит за меня большой выкуп иначе просто бросил бы замерзать в сугробе. Ведь я не просто сдам его, как только смогу, но ещё и сдам одно из тайных мест контрабандистов, а может быть и груз.

Ставки очень высоки. Выгода должна быть больше.

И это меня пугает.

Большой Луи никогда не отпустит меня просто так. И мне нечего ему предложить. Я никогда не смогу предложить больше, чем князь. Даже если мы с Сондрой продадим таверну и все наши вещи.

Это просто невозможно.

Сердце сжимается от тоски и боли.

О драконьи боги, как же я не хочу...

Додумать я не успеваю.

Огромное существо чёрным росчерком разрезает снежный буран.

Хлопанье его крыльев сливается с шумом ветра в ушах, его рык заставляет поморщиться и зажать ладонями уши.

Единственное, что я успеваю увидеть сквозь снежную завесу, — полыхающий яростью и отчаянной, животной решительностью взгляд.

Горящий взгляд с вертикальным росчерком драконьего зрачка.

Сердце замирает в груди, а тело сковывает не от холода, а от страха.

Александр!

Он нас нашёл!

Но как?

Пока моё тело немеет и подрагивает от напряжения и расползающегося в груди отчаянья, запястье вспыхивает огнём.

Сквозь уродливые рубцы всё отчётливее проступают золотые завитки и листья.

Это конец, — стону я.

Натягиваю на голову грязное одеяло и стараюсь не дышать. Сознанием понимаю, что это мне не поможет. Но глупое сердце надеется, что меня пронесёт, что ОН не заметит, не почувствует, даст мне уйти.

Как глупо.

В следующую секунду корзина вздрагивает от удара — чёрный дракон пикирует на моего «извозчика» и со всей силы толкает вбок.

Дракон яростно рычит и угрожающе скалится.

Но Александр не отступает, не даёт ему развернуться и продолжить путь, наваливается мощной грудью и теснит обратно к утёсу.

До боли в пальчиках сжимаю края корзины и молюсь про себя, чтобы у него ничего не вышло.

Рык двух исполинов оглушает меня. Сдержанные толчки заставляют корзину раскачиваться всё сильнее.

Одеяло слетает с меня, корзина кренится всё сильнее, и я не могу сдержать сдавленного крика.

В этот момент мне кажется, что время замирает. Потому что я встречаюсь взглядом с чёрной бездной драконьего взгляда. В тёмных глазах Александра вспыхивает узнавание, мрачное удовлетворение и жестокое обещание наказания за неповиновение. В них нет ни радости от встречи, ни удовлетворения оттого, что он, наконец, нашёл истинную. Нет! Только жестокость и ненависть! Ярость и давящая сила.

Гул становится невыносимым, он давит на меня так сильно, что мне приходится зажмуриться.

А следующее, что я чувствую, это полёт. Леденящий и пугающий в своей свободе.

Не знаю, бросил ли контрабандист корзину, или я сама из неё вывалилась.

Но то, что я лечу вниз, рассекая пургу — это факт.

Зажмуриваюсь, а потом, наверное, от страха широко открываю глаза.

Вижу, как три дракона сплелись в единый рычащий и шипящий клубок.

Александр рвёт зубами крылья моего «извозчика», а в его собственную спину вонзает когти Большой Луи. Никто из них не может отпустить другого и бросится мне на помощь.