Преданная истинная черного дракона

Глава 83. Флаконы и брошь

— Как вы объясните ЭТО? — Александр не касается флакона из тёмного стекла, но делает на нём акцент. — Вот этот флакон, который как две капли воды похож на флакон с настойкой драконьего корня.

— Ах, это, — поросячьи глазки лорда Кречета испуганно бегают из стороны в сторону. Крупные капли пота покрывают его лысину и высокий лоб.

Сейчас он уже не выглядит самоуверенным и надменным лордом.

— Да, ЭТО! — Александр провожает красноречивым взглядом флакончик, который передают судье.

Прямо на судейском столе штатный артефактор начинает сличение флаконов.

— Они идентичны! — выдаёт он своё заключение. — Флаконы изготовлены одним мастером. А уровень остаточной энергии и следы магии говорят о том, что флаконы из одной партии.

— Не может быть! — хрипит лорд Кречет. — Это аптекарь! Он решил меня подставить! Продал мне капли...

— Какой аптекарь? — интересуется судья.

— Я, ваша честь! — со скамьи во втором ряду поднимается худой старик в аккуратном пенсне и недовольно щурится. — Аптекарь Борн, к вашим услугам.

— Отлично, — судья делает пометки в деле. — Вы признаёте, что продали господину публикану снадобье в этом флаконе.

— Подтверждаю, — кивает аптекарь. — Точно так же как продаю ему их уже почти десяток лет.

— Хм, — хмурится судья, а публикан бледнеет.

— А кому вы продаёте ещё свои снадобья?

— Всему городу, ваша честь.

Лицо лорда Кречета проясняется, а плечи расправляются.

Судья недовольно хмурится.

— Но только лорд Кречет заказывает своё снадобье от сердца в крохотных флаконах тёмного стекла, чтобы ему удобно возить их с собой в поездки. Я упаковываю ему их обычно в резную шкатулку из дерева морги. Ровно тридцать пузырьков. Каждый месяц вот уже почти десять лет.

— Интересно, — взгляд судьи впивается в Кречета. — А что же другие ваши покупатели?

— Они получают сложную сердечную настойку в пузатом тёмном флаконе на десять — пятнадцать порций. Это выходит дешевле.

Александр, выслушав аптекаря, подходит к Пуркинье и о чём-то спрашивает военного лекаря.

Тот пусть и неохотно, но отвечает.

И чем больше говорит лекарь, тем шире становится улыбка князя.

— Ваша честь, вы позволите задать вопрос? — мой муж возвращается к моей скамье, становится рядом и кладёт широкую ладонь на моё плечо.

Нервная дрожь, что нарастала с каждой минутой, моментально проходит. Но откуда он узнал?

В груди довольно ворчит ЕГО дракон. Ах, вот откуда!

Это что же, он всё и всегда будет обо мне знать? — проносится в мозгу.

Дракон довольно урчит и сворачивается клубочком. Наверное.

Тем временем судья жестом предлагает Александру задать интересующий вопрос.

— Скажите, господин Борн, каков состав сердечных капель?

Аптекарь хмурится, недовольно поджимает губы и не торопится отвечать.

— Мы ждём, — торопит его судья, и аптекарю приходится покориться.

— Это сложносоставные капли, замешенные на капле магии экстракты лекарственных растений.

— А чуть точнее, — не сдаётся Александр, прожигая взглядом лорда Кречета.

Аптекарь тяжело вздыхает и говорит:

— Вообще-то, это мой личный рецепт. Шесть унций сушёного листа наперстянки шерстистой, вытяжка из цветков белладонны и мяты, чуток шалфея...

— И всё? — давит на него Александр. А я не понимаю, в чём виноват бедный аптекарь.

— Нет, — выдыхает господин Борн. — И десять капель на унцию настойки чёрного драконьего корня...

По залу прокатывается шелест голосов.

Лицо судьи удивлённо вытягивается, а Александр победоносно улыбается.

—... у меня есть разрешение на использование драконьего корня! — пытается оправдаться аптекарь.

— Заткнись! — рычит лорд Кречет.

— Лорд публикан, — князь разворачивается на каблуках и впивается стремительно темнеющим от едва сдерживаемого гнева взглядом в Кречета. — Предоставьте для осмотра суда вашу шкатулку из дерева морги.

Судья согласно кивает и снова что-то помечает на листах.

— Что? По какому праву? Вы забыли, кого здесь судят? А кто жертва? Это меня хотели отравить! Я жертва!

— Заткнись! — не выдерживает Александр. В два шага он преодолевает расстояние до Кречета. И пока констебли не успели его остановить, хватает лорда публикана за ворот камзола, сдёргивает с глубокого кресла и трясёт. — Ты сам всё это подстроил со своей дочкой! Разыграл этот фарс! Признайся!

— Судья! Судья! — верещит Кречет.

— Ты мерзкая коррупционная язва на теле империи! Признайся! Ты взял деньги у меня, пообещав привести ко мне Идалин.

— Это чушь! Ложь, ваша честь...

— Но Анна предложила больше, признайся!

— Я не понимаю, о ком речь, — стремительно бледнеет публикан.

— Леди Анна Ларская, приёмная дочь короля Авелона. Что она вам пообещала? Дворянский титул? Знакомства? Связи при дворе? Пост советника в Авелоне?

Лорд Кречет гулко сглатывает и блеет.

— Я ничего не знаю...

— Враньё! — зрачки Александра стремительно вытягиваются, а расплавленный огонь в его глазах способен сжечь любого, кто помешает ему выбивать признания из Кречета. — Вот эта брошь!

Александр разворачивается так резко к Агнес, что девушка вскрикивает.

Князь рывком срывает новую драгоценную брошь с тёмной шубки девушки.

— Вот эта брошь принадлежала многие годы дому Веленгард. А я, — он осекается и смотрит на меня.

Я вся сжимаюсь.

В его тёмных, полыхающих живым огнём глазах столько эмоций, что я не могу выдерживать его взгляд.

Я успеваю заметить лишь тяжесть вины и сожаление, а ещё злость на себя и на меня?

Я не хочу разбираться в этом. Резко отвожу взгляд.

Как только суд пройдёт, я не желаю больше видеть князя!

— Эту брошь я подарил Анне Ларской, своей любовнице! А она передала вам в качестве залога. Я прав?

По залу суда прокатывается удивлённый ропот сотен голосов.