Роман в её душе

Глава 15. Гештальты

Трель дверного звонка беспощадно разрывает тишину ровно в тот момент, когда я, стоя в ванной перед зеркалом, наношу крем на лицо.

На дрожащих ногах крадусь к двери и смотрю в глазок. Кому понадобилось приходить в два часа ночи? С тех пор как я живу одна, не было случая, чтобы ко мне кто-то приходил без предупреждения. Все, кто вхож в мой дом-мою обитель, всегда предупреждают заранее.

Встаю на носочки и тянусь вверх, при этом укутываясь ещё сильнее в шёлковый халат, как будто это меня защитит от чего-то страшного и ужасного. Несколько капель воды падают с мокрых волос на шею и плечи, от чего тело передёргивает, и я ёжусь и вздрагиваю. Мурашки тут же разбегаются по коже.

— Вот же блин! — удивлению моему нет предела. За моей дверью стоит Рома. Это он! Точно! Сам Роман Вебер стоит прямо у меня на пороге! Какого чёрта он тут забыл? И как он вообще узнал номер моей квартиры?!

Мысли лихорадочно проносятся в моём слегка опьянённом разуме, так как будем честны, выпила я сегодня довольно много, что для меня вообще не характерно. Это всё его влияние…

Громкая птичья трель заставляет снова подпрыгнуть от неожиданности. Если он сейчас не уйдёт, то наверняка разбудит всех соседей! Интересно, на сколько его хватит? И откуда такая уверенность, что он звонит именно в ту дверь? Ладно, допустим, Рома видел, в какой подъезд я заходила, но квартира??

В очередной раз звонок повторяется, только вот теперь… Звон не прекращается, вынуждая всё же открыть три моих чёртовых замка и снять цепочку.

Глаза в глаза. Выстрел прямо в сердце.

И опять эта дрожь по всему телу. Нет, это от холода, точно! Я только из душа, и у меня мокрые волосы. Да, это от подъездной прохлады.

Пусть валит ко всем чертям в свою Германию и проживает там свою счастливую жизнь со своей Эммой!

— Какого чёрта ты тут делаешь?! — грозно шиплю ему прямо в лицо, сдувая упавшую мокрую прядь со лба.

Он стоит, облокотившись о стену одной рукой и, не сводя с меня глаз, расплывается в безумной улыбке.

— Пришёл закрыть свои гештальты, — хриплым сексуальным голосом произносит едва слышно и, облизываясь, словно кот на сметану, шагает в мою квартиру.

Не успеваю сообразить, как в следующий миг мир начинает кружиться, а звёзды падать прямо с неба на нас. Это всё действие алкоголя, Рома тут ни при чём!

А потом сильные и уверенные руки крепко сжимают мою талию и, приподнимая над полом, продвигают в глубь квартиры.

Входная дверь хлопает с характерным щелчком, оповещая о том, что все замки закрылись автоматически. Назад дороги нет…

Быстрыми движениями Рома скидывает свои кроссовки и пятернёй резко хватает мои волосы, оттягивая голову назад и заставляя поднять лицо выше. Наше дыхание смешивается, а воздух вокруг искрит и потрескивает. Губы почти касаются друг друга, и я чувствую запах табака и мяты. Слегка облизываю свои и нечаянно задеваю твёрдую мужскую плоть, за что в ответ слышу то ли стон, то ли невнятное рычание.

Рома явно не настроен вести душевные разговоры. Последние сутки достаточно чётко показали, что разговаривать нам сложно. Да и к чёрту эти разговоры!

— Мм-мм, — закрываю глаза и мычу. Боже, как я скучала по этому мужчине! Разум окончательно отключается, давая выход на волю чувствам, что давно позабыты и заперты за семью печатями.

Ну и что, что завтра я буду жалеть об этом! Наплевать! Это то, что необходимо прямо здесь и сейчас! Мне тоже нужно закрыть эти самые грёбаные гештальты!

Покалывающая боль от натянутости волос у самых корней возвращает в реальность, Рома сильнее стискивает их кулак и облизывает мою нижнюю губу.

— Scheisse!* — слегка прикусывает её оттягивает. Как зверь, снова зализывает и, уже не сдерживаясь, накидывается на мой рот с остервенением. Он будто срывается и, уже без всяких стеснений, свободной рукой, та, что держала талию, теперь со всей дури сжимает мои ягодицы.

Едва успеваю пискнуть, как меня снова кусают, теперь уже немного сильнее. Губы немеют от бешеного давления, а тут ещё и нападения в виде острых волчьих зубов! Видно, что Роме всё сложнее себя сдерживать, да он, похоже, и не сильно сопротивляется.

— По-дож-ди, подожди-и, — пока не совсем понимаю, какую сторону занимаю, на какой шаткой позиции отстаиваю свои интересы — сопротивляюсь или же уже во всю участвую во всей этой жаркой прелюдии. Это же ведь она самая?? Мы же оба прекрасно понимаем, к чему всё идёт!

Мычу, так как сказать что-либо мне не позволяют. Мой рот снова оказывается в плену этих сладких пухлых губ. Стону, выгибаюсь, царапаюсь, цепляюсь за широкие плечи. И наконец, сдаюсь…

Крепко обнимаю за шею и проталкиваю язык в его горячий и влажный рот. Наши языки сталкиваются, и я жадно засасываю его язык, образуя вакуум вокруг него. И это срабатывает как спусковой крючок для мужчины, что терзает меня прямо у стены моей прихожей.

Он целует жадно, он меня пожирает, облизывает и засасывает мои опухшие губы, поглощает мой подбородок, ведёт мокрую дорожку ниже к шее, сосёт пульсирующую венку.

И, о Боже… Он оставляет засосы на моей коже! Много засосов! Он меня клеймит!

Полы халата разъезжаются в стороны, и, если бы не пояс, я бы наверняка уже предстала обнажённой перед Ромой. Хорошо, хоть трусы надела после душа. Хотя, какие к чёрту трусы, они уже насквозь мокрые!

Голодные губы уже цепляют мой сосок, и… вот блин… Больно кусают!

— Ай! — едва успеваю пропищать, как жёсткий шлепок обжигает мою уже голую ягодицу.

И когда только он успел пробраться под халат? Не успеваю додумать, как ладонь Ромы начинает со всей дури наминать мою попу, разгоняя кровь ещё сильнее после хлёсткого шлепка. Трусики уже почти наполовину сняты, наполовину зажёваны между ягодиц. Между ног так мокро, что я чувствую, как скользит вязкая смесь по моей промежности.

Господи, у меня ведь и не было никого после него. А у него после меня?

Однозначно были. Была! Она была!

И, словив на этой мысли грызущее чувство ревности, со всей силы кусаю Рому за мочку уха, а острыми ногтями впиваюсь в плечи и резко опускаю ладони вниз, оставляя после себя ярко-красную воспалённую дорожку.

Марта, угомони свою никому не нужную злость! Этот мужчина чужой! Не твой!

— Хочешь пожёстче? Как он тебя еб*т? М-м? Марта? — Рома резко перехватывает меня за подбородок, фиксируя мое лицо и не давая увернуться. — В каких позах вы трахаетесь? — другой рукой он сжимает мою шею и устанавливает между нами некую дистанцию.

Та самая добрая и верная Марта хочет кричать, что никто вовсе её и не трахает уже как несколько лет, но что-то переклинивает во мне, выпуская наружу злых и всеразрушающих чёртиков. Яростно натягиваю улыбку, тогда как рука Ромы сжимается ещё сильнее, цепляюсь за неё как за спасательный круг, который меня же и потопит.

— О-о, — облизываю демонстративно губы с сексуальным подтекстом. — Он трахает меня по-всякому и постоянно! Особенно он любит, когда я делаю ему минет! — какого хрена я несу? Не знаю. В жизни не делала этот самый минет, но мне так сильно сейчас хочется задеть Рому, сделать ему так же больно, как и мне все эти годы было, когда я точно знала, что он с ней!

Уверенно попадаю в ту самую болевую точку, когда глаза напротив воспламеняются. Улыбаюсь ещё шире, да подавись ты! Тебе ведь я не сосала!

— Сс-сука! Сука! Сука!

Халат с психом сдирается с моего несчастного тела, руки обхватывают ягодицы, заставляя обнять ногами твёрдый торс… Быстрые шаги по коридору, несколько секунд и мы падаем на кровать.

Рома резко стягивает трусики по ногам и, цепляя ими мои руки, связывает и фиксирует над моей головой. Несколько мужских уверенных движений, и я оказываюсь прочно привязана к изголовью кровати своими же мокрыми трусами.

Всё происходит настолько быстро, что я только и успеваю моргать и быстро дышать.

Одной рукой через голову снимается футболка, едет вниз молния шорт, и те тоже летят в сторону. Боксеры туда же. Ох, мамочки! Вот это пресс! Эти долбанные кубики! Эта грудь, покрытая короткими волосками! От идеального вида мужского тела голова начинает идти кругом. Дёргаю руками, но те прочно скованы, какого хрена? Я хочу трогать всё это!

Рома встаёт у кровати прямо передо мной, чёртов Аполлон! Облизывается и берёт в руку свой эрегированный член. О-о-о, я и забыла, какой он огромный с выступающими толстыми венами!

— Сегодня трахать тебя буду я… Можешь потом рассказать своему мужу, мне по*уй! Во всех, бл*ть, подробностях! — я сглатываю, а он начинает водить рукой вверх-вниз по своему стволу, с которого уже капает.

Ох, с меня тоже уже капает.

Рома.

Нежная гладкая кожа, кое-где покрытая красными пятнами от моих жёстких прикосновений, — переборщил, сознаю. Но, сука, ничего поделать не могу. Хочется мять её, сжимать до хруста костей, хочется трахать так, чтобы вышла вся дурь из её красивой головки, чтобы все воспоминания о нём стёрлись.

«Он трахает меня по-всякому и постоянно! Особенно он любит, когда я делаю ему минет!»

Да, пи*дец, к такому я не был готов. От злости мозги начинают закипать, а перед глазами она — абсолютно голая, связанная своими же трусиками, беспомощная… Лежит и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, нервно облизывает губки и сжимает свои красивые длинные ножки.

Отпускаю свой ноющий и уже в боевой готовности член и хватаю Марту за лодыжки, заставляя раздвинуть ноги как можно шире.

— Рома? — тихо пищит моя мышка.

— Чш-ш, тише, детка, — жадно впиваюсь взглядом в раскрывающуюся передо мной картину: мягкая, розовая плоть, без единого волоска, гладкая, нежная. Из узенькой щелки обильно вытекает белый мёд.

Облизываюсь, и, немедля ни секунды, припадаю к её центру. Размашисто провожу языком от пульсирующего бугорка до тугого колечка, при этом вылизывая и погружаясь как можно глубже в её влагалище. Засасываю пухлые губки и снова возвращаюсь к её клитору. Знаю, там находится самая чувствительная точка, которая заставит громко кричать мою девочку.

— Ах-х, мм-мм, — Марта не заставляет себя ждать и начинает стонать и всхлипывать. Утыкаясь пятками в одеяло, она старается раздвинуть как можно шире свою прелесть. Привязанные руки несознательно дёргаются в попытке освободиться, и это заводит ещё больше.

— Да, детка, громче, не сдерживайся, — втягиваю маленькую пуговичку и начинаю быстро посасывать. Марта течёт, обильно заливая половину моего лица своими соками. И от этого я зверею ещё больше.

Наши запахи, её стоны, моё дикое рычание — всё смешалось в этой комнате до безумства.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, — Марта шепчет, как только я отстраняюсь и резко поднимаюсь по её телу, оставляя после себя мокрую дорожку от поцелуев.

— Сейчас, всё будет, — сжимаю её лицо ладонями и всматриваюсь в слегка прикрытые от наслаждения глаза. Её ресницы трепещут в такт моему сердцу.

— Рома… Рома…

И этот, сука, взгляд, что разрывает пополам, разбрасывая ошмётки по всей комнате. Да так, что не собрать. И столько там тоски, столько невысказанной боли.

— Хочу обнимать тебя… пожалуйста…

Молчу в ответ, тянусь к губам. Целую долго, осторожно, смакуя и наслаждаясь моментом. Возможно, последним…

Никогда не верил в судьбу, всегда считал, что мы сами творцы своей жизни. Но с ней я бессилен, я сдаюсь.

Развязываю нежные запястья, девичьи руки сразу же падают на мои плечи и прижимают теснее меня к себе. Гладят везде, пытаются объять, выводя узоры на спине.

Веду руку ниже, обвожу твёрдый сосок, спускаюсь и растворяюсь пальцами во влажных лепестках. Зацеловываю губы, скулы, глаза, шею…

Подставляю ноющий ствол к её промежности, растираю головку по стекающим сокам, смешивая наше желание. Под её громкое сбившееся дыхание медленно проталкиваюсь в огненную и обволакивающую тесноту.

Марта выгибается, подставляя мне свою грудь. Её глаза закрыты, а рот эротично приоткрыт. Она быстро дышит и хмурится, постепенно привыкая к моему размеру. Бл*ть, как же туго в ней!

Начинаю двигаться, набирая обороты. Прогибаю её ноги под коленями и подхватываю за попку, чуть приподнимая. Сажусь на пятки и смотрю туда, где жарко соединяются наши тела. От вида утопающего в её нежной плоти моего члена сносит крышу окончательно.

Толчок, ещё толчок…, и я начинаю жёстко трахать. Вбиваюсь в податливое женское тело с хриплым стоном, выжимая из него все соки.

— Ах-х, Ро-ома, Ро-оо-ма-аа, — от моих движений Марта скользит вверх, но я резко хватаю её за бёдра и возвращаю на место, усаживая глубже на свой член. — Да, вот так, тут тебе самое место…

Марта начинает громко стонать и сжиматься спазмами вокруг меня. Она закусывает нижнюю губу и с шипением выпускает её на волю. Тянусь к ней, падаю и прижимаю сильнее к матрасу, вколачиваясь ещё быстрее.

— Кончай, детка… Кончай со мной!

И она кончает. Сжимает меня так, что искры летят из глаз. Я догоняю её с разницей в несколько толчков. Изливаюсь в неё по полной.

Быстро простреливает мысль о защите, но я гоню её прочь. Пох*й! Несколько лет назад, когда мы трахались у каждой поверхности, мы так же не предохранялись. Ни тогда, ни сейчас у меня нет страха того, что девушка, лежащая подо мной, может забеременеть. Тогда этого не случилось, и сейчас вряд ли.

*Scheisse (нем. яз) — бл*дь.