Роман в её душе

Глава 53. В моей душе

Я теряю связь с реальностью, я растворяюсь в этих тёплых объятиях… в любимых руках. Я забываю, где я, кто я. Мои мысли теряются, путаются. Единственное, чего мне сейчас хочется — это чтобы его поцелуи не заканчивались, чтобы его руки не отпускали. Мне кажется, что это всё сон, который снится мне уже много лет, каждую ночь, заставляя меня сгорать снова и снова.

Мои руки сами тянутся к его свитшоту. Не разрывая поцелуя, я тяну плотную ткань вверх, одним резким движением снимая её через голову Ромы. Секундная пауза, и он снова нападает на меня, с особым голодом пожирая мои губы. Горячая кожа обжигает кончики моих пальцев, когда я провожу ими по широкой груди и веду вниз до самых штанов, оставляя за собой красные бороздки.

Я толкаю Рому в сторону дивана и он, всё ещё крепко держа меня за талию, садится и откидывается назад, притягивая меня за собой. Расставляя ноги по обе стороны от его бёдер, я сажусь ему на колени и обхватываю его лицо, с лёгкой щетиной. Немного отстраняясь, заглядываю в тёмные глаза, цвета горького шоколада, глажу пальцем по щеке, тянусь губами к нему и лёгкими касаниями целую кожу вокруг глаз, лоб, щеки, подбородок, боясь пропустить хотя бы миллиметр нетронутой кожи на любимом лице. Его кожа на шее холодная, и мне так хочется уткнуться в неё и согреть своим дыханием.

Лёгкая улыбка появляется после очередного поцелуя, и Рома захватывает мою нижнюю губу и кусает её с такой силой, что я распахиваю глаза от боли и пытаюсь отстраниться.

— Мм, — стону ему в губы, но мужчину подо мной это вовсе не останавливает, наоборот, Рома, кажется, распаляется, он улыбается ещё шире, снова кусает и снова зализывает.

— Прости, детка, я слишком долго мечтал об этом, — резкий рывок, и пуговицы моей блузки разлетаются в стороны, падая и стуча по полу, закатываясь в углы.

— Рома..

— Чш-ш, молчи, Марта, пожалуйста, молчи сейчас…

Блузка летит вслед за пуговицами, а в следующий момент грудь освобождается от бюстгальтера, и большие ладони накрывают её. Всё в моём теле вспыхивает, горит, пылает… По венам бежит уже не кровь, там лава… Она будто плавит меня. Я задыхаюсь, мне не хватает кислорода. Его запах, его властные руки, которые мнут, гладят, исследуют, как в первый раз.

Глаза закатываются от наслаждения, голова откидывается назад, когда поцелуи плавно спускаются от шеи прямо к чувствительным соскам. Жадно постанывая, я начинаю двигать бёдрами, раскачиваясь на мужских коленях. Я и забыла, каково это, когда он ласкает, трогает, жадно целует… Оо-оо, это не сравнится ни с одним вибратором на свете!

Мой замутнённый разум, опьяненный от огромного количества окситоцина и дофамина, не сразу понимает, как я остаюсь всё в той же позе, оседлав Рому, но только уже без своих брюк. На мне остаются одни трусики. Но и они через секунду, потерпев неудачу, оказываются разорванными по бокам и откинутыми в сторону.

Боже, сейчас это случится! То, о чём я запрещала себе даже думать, произойдёт прямо сейчас! Пока Рома, приподнимая меня за бёдра, стягивает с себя штаны вместе с боксерами, я поворачиваю голову в сторону яркой таблички «Открыто» над дверью, которую мы не закрыли, и понимаю, что даже если сейчас кто-то посмеет появиться в моей мастерской, я не смогу остановиться. Мы не сможем…

Я закрываю глаза, чувствую, как мокро между нашими телами, как я скольжу по твёрдой плоти… Стоны становятся громче, мужское дыхание учащается, сильные руки сжимают мои ягодицы, наверняка оставляя на них свои отметины. Безумная улыбка растекается на моём лице, когда я вспоминаю о том, что Рома любит пожёстче. Нежный секс он тоже приветствует, но все эти штуки типа наручников, связывания рук, грубые шлепки, лёгкое удушье — это всегда было его страстью. Прикусываю губу и со всей дури начинаю царапать ему грудь, целенаправленно причиняя ему боль. Мужская ладонь окольцовывает мою шею, фиксируя её так, что наши взгляды теперь друг напротив друга.

— Смотри. На. Меня. Марта, — хрипло произносит он и сразу же беспрепятственно заполняет меня до упора. Глаза непроизвольно начинают закрываться, а рот открывается, из него вырывается пошлый стон.

— На меня, Марта, — цедит сердито сквозь зубы, приподнимая меня за бёдра, а затем снова жёстко опуская меня на всю свою длину. Я хочу что-то возразить, но не могу, сейчас я только могу нечленораздельно мычать и громко кричать. Меня распирает, все органы сдавлены внутри, боль с примесью сладкого наслаждения зарождается где-то в самом ядре моего центра. На моей попе точно останутся его отметины от того, как сильно его пальцы вдавливаются в мою плоть, зажимая её, когда он поднимает, а затем со всей силы сажает меня на себя.

Ладонь, держащая мою шею, сильнее сжимается, и я распахиваю глаза.

— Хорошая девочка, — облизывая мои распахнутые губы, он проталкивается языком внутрь и жадно сосёт мой язык.

Толчок… Он облизывает мои губы.

Толчок… Рома жадно кусает их.

Толчок… Я вскрикиваю и откидываю голову назад.

Грубое мужское рычание, мои стоны, звуки шлепков…

Всё смешивается, и меня сносит волной бешеного удовольствия. Я сжимаюсь, трясусь, я не могу контролировать своё тело, и лишь крепкие объятия, сдерживающие и ласкающие, успокаивают дрожь в моих мышцах.

Я падаю на мужскую грудь, мои руки, обмякшие и тяжёлые, опускаются на его плечи. Рома, поглаживает меня по спине, вверх-вниз, целует в голову, успокаивает.

Я словно не принадлежу самой себе, я потеряна. Только горячее и такое любимое мужское тело, его запах, его слова, которые он шепчет мне на ухо, о том, что я его… всегда была его…

Мне некуда бежать, этот мужчина поглотил меня полностью. Даже оставаясь на расстоянии в тысячу километров, он продолжал владеть мною. Потому что моя душа, моё сердце принадлежат только ему — моему Роману.

А я взамен с удовольствием заберу его, ни капли об этом ни сожалея.