Роман в её душе

Глава 52. Первое знакомство

На следующий день ровно в оговоренное время я сижу на стуле в кабинете Галины Степановны. В моих руках кукла, такая же красивая, как и милая девочка Ева — каштановые волосы, карие глазки и розовые губки бантиком.

— Нервничаешь? — женщина слегка улыбается и что-то пишет у себя в журнале.

Неправильное слово, оно не раскрывает и доли того, что я чувствую в этот момент.

— Немного, — я пытаюсь казаться решительной внешне, тогда как внутри все органы сжимаются от мысли, что буквально через несколько минут я увижу её.

Разглаживаю свои и без того идеально отглаженные брюки палаццо, нервно расправляю кипенно-белую блузку, проверяю туго заплетённую косу — всё идеально, если не считать спазмов в животе и нервного тика на лице. Я пыталась скрыть чёрные круги под глазами от бессонной ночи несколькими слоями тонального крема и очень надеюсь, что у меня получилось.

— Они сейчас в игровой комнате. У вас будет некоторое время, не переживай. И да, Марта, пока никаких подарков, — она кивает в сторону моего подарка, разводя руками. Опускаю глаза на ярко-розовую коробку, в которой спрятана моя кукла, и откладываю её в сторону. Хорошо, сегодня без подарка.

— Просто знакомство. Никаких обещаний, которые вы не сможете гарантировать. Вы здесь друг. Пока. Вы понимаете грань?

— Понимаю, — сжимаю руки на коленях, чтобы скрыть их дрожь.

Когда мы заходим в комнату, где дети заняты каждый своим делом, я сразу замечаю её — маленькую девочку Еву. Сегодня на ней зелёное платье, розовые колготки и всё те же сандалии, что были на ней, когда я увидела её впервые.

Щемящее чувство нежности, сжимающее горло, и дикий страх овладевают мной в ту же минуту, как только я увидела эту девочку. В голове, отбивая в висках, мелькает лишь одна мысль — примет ли она меня?

Ева сидит за столом в дальнем углу и сосредоточенно рисует карандашами розового единорога. Или фиолетового? Солнечный луч от окна падает на её волосы, заплетённые в чуть растрёпанные косички.

Всё, чего мне хочется в данную минуту, — это забрать её отсюда как можно скорее и сделать так, чтобы она никогда не грустила.

Галина Степановна, слегка касаясь моей руки, одобрительно кивает, а потом, наклонившись к Еве, что-то шепчет ей на ушко. Малышка поднимает голову, её большие и серьёзные глаза устремляются на меня. В них нет ни радости, ни страха — лишь настороженное любопытство.

«Наверное, так и должно быть? Малышка видит меня впервые» — успокаиваю себя.

— Привет, Ева, — я не узнаю свой тихий и сдавленный голос, он кажется чужим.

— Меня зовут Марта, можно я посижу с тобой немного? — подвигая детский деревянный стульчик рядом с ней, я осторожно усаживаюсь, стараясь при этом оставить между нами безопасное расстояние. Маленькие пальчики, крепко сжимающие фиолетовый карандаш, снова принимаются за важное дело. Её губки поджимаются в выражении глубокой концентрации, будто она выполняет крайне важное задание. Это очень мило.

— Что ты рисуешь? — понемногу расслабляясь, я улыбнулась самой искренней улыбкой.

Она так близко, что я могу коснуться её, обнять… Боже, как мне хочется обнять её, сделать для неё что-то, только чтобы увидеть улыбку на этом милом личике.

— Еноуога, — не отрываясь от рисунка, Ева отвечает серьёзным голосом.

А потом происходит сбой во всех моих системах, что работают на износ в последние дни. Малышка переводит сосредоточенный взгляд на меня и протягивает свой карандаш.

— Хотиш?

— Хочу, — без всякого сомнения, немедля ни секунды, беру из её маленьких ручек протянутый мне карандаш и, практически не дыша, веду линию по распечатанному рисунку.

— Десь! — указательный пальчик тычет на милый рог, растущий прямо из головы лошади. И я послушно закрашиваю те участки, на которые указывает её рука.

И в этой простой и будничной сцене, кажется, прорисовывается всё моё будущее: вся боль и всё счастье. Сегодня я не могу её обнять, не имею права назвать своей. Но я могу сидеть вот так рядом, дышать одним воздухом и тихо, безмолвно обещать ей всем своим существом, что я пришла, я буду терпеть и ждать столько, сколько понадобится, я научусь… быть мамой.

И пока Ева продолжает украшать единорога фиолетовыми пятнами, я уже представляю наше будущее, наполняя сердце надеждой, такой хрупкой и такой прочной, ради которой, без сомнений, стоит жить дальше…

Когда спустя некоторое время я покидаю детский дом, и огромная массивная дверь захлопывается за мной, отрезая меня от всего, что там происходило, мне хочется плакать от бессилия. Тревожные мысли переполняют меня: что, если она не потянется ко мне, не захочет однажды уйти со мной? Боже, она ещё такая маленькая, совсем как могла бы быть моя… Я жадно хватаю холодный зимний воздух и неуверенно иду в сторону парковки.

Дверь машины захлопывается, отрезая меня от внешнего мира и погружая в оглушительную тишину. Я не завожу мотор, всё ещё осмысливая и переживая снова и снова нашу первую встречу. Сжимая руками холодный руль, откидываюсь назад до упора и замираю, всматриваясь в одну точку на кожаном ободке.

Перед глазами стоит одна-единственная картина: серьёзное личико Евы, и её маленькие пальчики, аккуратно и старательно выводящие тоненьким карандашом рисунок. Я вспоминаю, как в конце встречи, уже уходя, она обернулась и на секунду задержалась взглядом на мне.

Закрываю глаза и наклоняю голову в сторону пассажирского сиденья. А когда открываю, вижу свою перчатку, одиноко лежащую на кресле. На мгновение я представляю, что через какое-то время на этом самом месте может сидеть Ева. Пристёгнутая и внимательно смотрящая в окно.

Ещё один взгляд через лобовое стекло на старое здание, стоящее прямо передо мной, и я завожу мотор. Теперь у меня есть цель. Не просто мечта, а конкретный путь. И первый, самый страшный и неловкий шаг, на этом пути был сделан.

В каком-то странном беспамятстве добираюсь до мастерской и паркуюсь на своём месте. Идея поехать домой отпадает сама собой. Я вспоминаю про Зефира и мысленно прошу у него прощения, но его хозяйке сейчас необходима трудотерапия.

— Марта? — Лиза, стоящая практически у дверей, удивлённо смотрит на то, как я скидываю куртку и прохожу в сторону барной зоны, чтобы заварить себе кофе. Буквально несколько часов назад мы попрощались с ней, и я сказала, чтобы сегодня она меня уже не ждала. А сейчас я застаю её уже одетую, Лиза держит в руках свою сумочку и ключи. — Уже восемь, ты здесь ночевать собралась?

— Я вспомнила про те вазы, которые нужно закончить, — жестикулирую руками в воздухе, снова поправляя свою косу. Она по-прежнему идеальная. Сегодня утром я так туго пыталась её плести, что, похоже, немного переборщила.

— Они ещё в сушке, — моя помощница скрещивает руки на груди и подозрительно меня изучает.

— Значит… значит, я придумаю что-нибудь другое. Может, сделать перестановку? Помнишь, мы разговаривали, в зоне витрины, например?

— Марта, всё хорошо?!

— Да, всё в порядке. Ты иди, я закрою, немного поработаю и тоже поеду домой.

Лиза смотрит на часы, потом на меня, потом снова на часы.

— Мне правда нужно бежать, но завтра ты мне всё расскажешь, обещай!

— Обязательно! — старательно выдавливаю из себя улыбку и наливаю большую кружку кофе, добавляю в него сливки. — Пока, пока, — машу рукой и смотрю, как дверь за ней закрывается.

Первая слеза непрошено срывается с ресниц, и я опускаю плечи, падая без сил на диван. Я выжата, словно лимон, энергии, кажется, совсем не осталось. Сегодня мне больше не перед кем играть роль сильной и независимой.

Вторая слеза повторяет путь первой, и я обнимаю себя за плечи.

Втягивая в себя воздух, тянусь к телефону, проверяя нашу последнюю переписку, но там ничего… со вчерашнего дня. Он так и не ответил.

Смахиваю пелену с глаз, проясняя зрение, и убираю телефон в сторону, задевая при этом свою кружку с нетронутым кофе, отчего та сдвигается с края столешницы и опрокидывается на пол, расплёскивая всё вокруг.

Раздосадованно морщусь от обиды, что всё буквально сыпется из рук. Всхлипываю от бессилия, закрываю ладонями лицо и начинаю рыдать навзрыд.

Звон колокольчика, висящего над входной дверью в магазин, оповещает о заблудшем покупателе.

— Мы уже закрыты! — гундося и глотая слёзы, проговариваю. Вспоминаю, что не закрыла дверь после ухода Лизы. По-видимому, кто-то решил, что мы ещё работаем, и решил зайти.

Звук уверенных шагов нарушает тишину, и я быстро протираю потёкшую тушь под глазами, наверняка только ещё сильнее размазывая её, безуспешно пытаясь привести себя в порядок.

— Простите, но мы действительно уже закрыты, — разворачиваюсь к посетителю и, не сдерживаясь, ахаю от волнения, прикрывая рот ладонью. Мои глаза впиваются в глаза напротив: бездонные… усталые… с мелкими морщинками в уголках…

Боже, что он здесь делает?

— Рома?

Не говоря ни слова, он подходит, и его руки притягивают меня к себе, прижимая к большой и горячей груди. Я, словно завороженная, вдыхаю его аромат, позволяя себе прикрыть глаза. Господи, он здесь!

— Здравствуй, Марта, — его ладони гладят меня по спине, по волосам, то и дело сжимая мои рёбра до хруста костей. — Боже, как давно я мечтал об этом…

— Рома… Рома… Господи…, - всхлипываю между словами, мелкая дрожь, словно ток, пробегает по телу. Цепляюсь руками за его толстовку, крепко сжимая её до побелевших косточек, боясь осознать, что это сон, что это всё моё больное воображение.

— Марта, — он отстраняется, поднимая мой подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Моя, — лёгкое касание тёплых губ заставляет приоткрыть мои в попытке поиска кислорода.

— Девочка моя, — Рома шепчет прямо в мои губы.

Следующее касание более настойчивое, он лижет мою нижнюю губу, и из меня вырывается стон. Я не могу сопротивляться, я сдаюсь сама себе, углубляя поцелуй. Сама тянусь к нему, обнимаю за шею, прижимаюсь всем телом. А когда наши языки сплетаются, я отрываюсь от земли, покидая реальность.

Дорогие мои! Хочу пригласить вас в свой ТГ канал. Меня можно найти по поиску, просто набрав моё имя на русском языке, либо можно зайти во вкладку "Обо мне" и там перейти по ссылке моего сайта, нажав на синюю кнопочку с надписью "ме". Буду рада каждому! Там мы можем общаться друг с другом, задавать вопросы, ловить спойлеры и просто кайфовать!

С любовью, ваша Нина.