Роман в её душе

Глава 57. Похищение

Лёгкое похлопывание по щекам возвращает меня из густой и непроглядной темноты. Я пытаюсь открыть тяжёлые веки, но в голове так сильно шумит и пульсирует, что мне начинает казаться, что я нахожусь в самом центре водопада.

В горле пересохло, и мне ужасно хочется пить. Сглатываю, раздирая слизистую и понимаю, что что-то мешает… что-то, чего не должно быть во рту… будто ткань. О, Боже, кляп? Зачем?

Память мгновенно выдаёт последние картинки перед тем, как меня отключил какой-то сумасшедший.

Господи, Ева?! Где мой ребёнок?!

Резко распахиваю глаза, лёгкая белая пелена постепенно рассеивается, и я понемногу начинаю видеть окружающую обстановку. Я в какой-то комнате, здесь одна кровать, окно, полностью закрытое плотными тёмными шторами, и стул, на котором сидит светловолосая женщина.

— Марта? Господи, слава Богу!

— Мм-мм, — всё, что мне остаётся, — это мычать. Мой рот заткнули тряпкой, мои руки привязали к кровати, но даже это не пугает, заставляя трястись от жуткого страха, — я не вижу нигде своего ребёнка! Её нигде нет!

— Мм-мммм, — кричу, надрывая голосовые связки до боли. Слёзы брызжут из глаз, я пытаюсь выпутаться из верёвок, сдерживающих запястья, но от этого кожа на руках трётся ещё сильнее и начинает кровоточить.

— Остановись, Марта! Ты делаешь только хуже! Боже, прекрати! — её голубые глаза смотрят на меня с особой жалостью и сожалением, и я не понимаю, почему эта сука ничего не предпринимает, чтобы освободить меня? Почему она лишь сидит сложа руки и смотрит, как я мучаюсь?

Почему, бл*ть??!! Я хочу задать ей все эти вопросы, но не могу!!!

— Уумм-ммм!!! — кричу, мычу, пытаюсь дотянуться до неё, дёргаю ногами, но всё тщетно. Она сидит на том же месте, не делая никаких движений в мою сторону.

Это уже ни фига не смешно! Это самое настоящее похищение человека!

Бл*ть… бл*ть… бл*ть…

Разъярённо дышу, пытаясь успокоиться, но ни черта не получается. Что эта тварь сделала с моим ребёнком? Я, бл*ть, убью её, придушу к чёртовой матери голыми руками, и меня оправдают!

— Марта, успокойся, иначе он придёт и сделает так, что ты снова уснёшь. Ты же не хочешь этого?

Нет, конечно! Единственное, что я хочу — это чтобы ты меня развязала! Сейчас же! Но сказать ей этого я, конечно же, не могу, чёрт бы побрал этот кляп, что у меня во рту!

Елена сидит напротив кровати на стуле, обняв себя за плечи. И если бы я в этот момент не была так зла на неё, то, возможно, даже поверила бы, что она сейчас чем-то напугана.

— Не нужно было мне это делать…

Непонимающе мотаю головой. Что эта сумасшедшая имеет в виду?

— Ге-е Еаа-аа, — кричу сквозь кляп по слогам, чтобы она поняла меня. Ткань значительно заглушает истошный крик, но я всё же надеюсь на то, что она услышит меня.

— Ева здесь, с ней всё в порядке. Не переживай!

О, да, конечно, теперь я точно не буду переживать, ты меня успокоила, сучка!

— Ммм-мммм, — визжу и снова дёргаюсь всем телом, давая ей понять, что её ответ ни черта меня не устроил.

Представляю себя сейчас полной дурой в её глазах, той самой, которая каждый раз при встрече пыталась помочь ей!

Самая что ни на есть настоящая идиотка, которая сама сейчас нуждается в помощи, и похоже, что вряд ли её получит.

— Боже, Боже, что же я наделала, я не должна была писать их, — Елена начинает раскачиваться на стуле, ещё сильнее сжимая свои плечи. — Я не должна была, не должна… это всё я… он предупреждал, — шепчет себе под нос, но я всё слышу! Каждое грёбанное слово, покидающее её гадкий рот, от чего волоски на коже встают дыбом. — Что теперь будет?

Замираю. Не дышу…

Даже боль от верёвки становится не такой очевидной, как осознание, которое приходит ко мне после её слов.

Нет… Не может быть… Неужели?

Громкий грохот за дверью заставляет содрогнуться нас обеих. Мы одновременно поворачиваемся, и в следующую секунду я уже прекрасно осознаю, что человек, который сейчас зайдёт в эту комнату, — это тот же человек, что напал на нас на парковке...это человек, которого знаю много лет, с которым работала, близко общалась, доверяла и, о... Боже, с которым даже пыталась завести близкие отношения.

— Очнулась? — Матвей заходит в комнату, и, кажется, его грозная фигура занимает всё свободное пространство в этой маленькой комнатке с выбеленными стенами. Прямо как в психушке. — Отлично.

Я не узнаю этого мужчину: злой и хмурый взгляд, волосы растрёпаны, будто он тормошил их несколько часов подряд, губы сжаты в одну тонкую линию, и морщины… их вдруг стало так много! Он словно постарел на несколько лет вперёд.

Матвей шагает вперёд и очень небрежно отталкивает Елену со стула.

— Иди, там нужна твоя помощь. И давай шустрее, Лен!

Девушка вскакивает, словно ошпаренная, и быстро выбегает из комнаты.

Где нужна помощь? Кому нужна помощь??!!

О, Господи, я даже думать не хочу… Что, если он говорит о Еве?? Но почему я не слышу её? Почему моя малышка совсем ничего не говорит?

Сс-су-уки! Твари! Конченные!

Мой бывший муж хватается за стул и, разворачивая его, седлает и опирается о спинку локтями. Он сжимает ладони в кулаки, держит так несколько секунд, а потом разжимает. Смотрит на них и снова повторяет, будто пытаясь успокоиться.

— Мммм-ммм, — пытаюсь привлечь к себе внимание этого придурошного. Бл*ть, как же я выберусь из этого дома сумасшедших, у них же крыша поехала — вытворять такую дикость?!

Закрываю глаза и сильно жмурюсь… Открываю — нет, всё та же картина. И это, увы, не страшный и жуткий сон.

— Умммм, — уже тише начинаю скулить. Мне хочется выть от бессилия, рвать на себе волосы.

— Заткнись, Марта, — волосы на голове встают дыбом от его властного и холодного тона. Я замираю, уставившись на него широко распахнутыми глазами.

Это точно не тот Матвей, которого я знала. Не тот, что просил прощения, когда в последний раз приходил ко мне в мастерскую. Если только он мог… тщательно маскироваться? Притворялся, только для чего?

— Ты можешь верещать сколько угодно, тебя всё равно не услышат. Стены здесь толстые и крепкие. Но если ты будешь вести себя послушно, я, быть может, позволю убрать эту штуку у тебя изо рта, — он тычет пальцем в меня, словно в прокажённую.

Мне хочется послать его на хрен с его позволениями, но всё, что я сейчас могу, — это послушно сидеть и хлопать глазами. Больной урод!

— Ты будешь находиться здесь, пока я не решу, что делать с тобой и… с твоим отродьем дальше.

О. Господи. Помоги. Нам!

С этой секунды мне становится действительно страшно!

— Если будешь орать, я сделаю укол. Мне пох*й, спишь ты или нет, но если ты будешь шуметь, я тебя вырублю.

— «За что?» — спрашиваю про себя, но получается, что и в слух. Звук проходит сквозь кляп, и я вижу, что он понимает.

Презрительная и мерзкая ухмылка появляется на хищном лице. Матвей противно облизывает свои губы и рукой растирает нос. И как я могла думать о том, чтобы любить этого человека?

— Ты, тупая сука, так ничего и не поняла. Ничего личного, Марта, но ты оказалась бесполезна. Хотя...я возлагал на тебя большие надежды. Кто же знал, что ты окажешься слабой… на передок. Тупая пи*да! Растаяла от его слащавых слов, — от упоминания о Романе мне становится жутко больно. Я опускаю голову вниз, слёзы бесконтрольно падают на джинсы. Что, если я уже не увижу его никогда? Что если…

— Я тебя отправлял туда не за тем, чтобы ты раздвигала ноги. Всегда такая послушная девочка… с синдромом отличницы… идеальная для моего плана. Была, до того, как влюбилась в моего брата, — холодные и жестокие глаза наливаются кровью, а лицо искажается в свирепой гримасе.

Постойте, что?! Что он, бл*ть сейчас сказал? Мои глаза лезут на лоб в след за бровями.

Быть этого не может, не-ет!

Нет, нет, нет. Это какая-то шутка!

Я сжимаюсь всем телом, притягиваю ноги ближе к себе, закрываю глаза и откидываю голову назад.

Сомнений больше не остаётся, я окружена безумными людьми, и они, похоже, просто так меня не отпустят.