Роман в её душе

Глава 43. Ошибки прошлого

Предновогодняя суета — это не просто беготня, это особое, вибрирующее состояние мира, которое начинается исподволь и нарастает с каждым днём, как снежный ком. Воздух становится густым и сладким от запаха мандаринов и хвои, а в нём будто плавают невидимые искорки надежды.

Той самой, что вдохновляет и заставляет верить.

Сегодня в нашем городе идёт снег. Большие хлопья хаотично кружатся, медленно оседая на зелёную траву. Да, вот такой парадокс, или, скорее, особенность природы нашего региона — увидеть снег на траве.

Город преображается. Улицы, ещё недавно серые и унылые, теперь залиты морем огней. Гирлянды, словно жар-птицы, расселись на ветвях голых деревьев, перекинулись разноцветными шлейфами между фонарными столбами. Витрины магазинов сияют, как самоцветные ларцы, заманивая прохожих сверкающими шарами, блёстками и наряженными манекенами. Повсюду слышится лёгкий, торопливый перезвон — это бренчат колокольчики на дверях сувенирных лавок и позванивают монеты в руках уличных музыкантов, играющих «Jingle Bells».

На набережной в толпе царит особая, суетливая радость. Люди не просто идут, они порхают от прилавка к прилавку, с сияющими глазами и огромными пакетами, набитыми свёртками. В их движениях нет усталости, есть азарт охотников за чудесами. Они подолгу стоят у ёлочных базаров, вдыхая пьянящий, смолистый аромат и выбирая ту самую, единственную пушистую красавицу, которая будет весь вечер осыпать иголками пол, но подарит ни с чем не сравнимый восторг.

Уставшая и вымотанная за последние дни, я решаю выйти из магазинчика и немного подышать этим предпраздничным воздухом. Заказов на Новый год у нас обычно очень много. С Лизой мы работаем в четыре руки и практически без выходных, стараясь никому не отказывать и всем угодить. Сегодня в лавке было очень людно и шумно, и даже сейчас, когда уже почти восемь, несколько запоздалых посетителей всё ещё дожидаются у прилавка, чтобы забрать свои красиво и по-праздничному упакованные покупки.

Я вдыхаю пряный аромат глинтвейна из соседней лавки и медленно выдыхаю пар изо рта. Присаживаюсь на деревянную скамейку, укутываясь потеплее в своё пальто, и наблюдаю за тем, как люди спешат куда-то с полными сумками и пакетами. Наверное, их ждут дома, готовят вкусный ужин и украшают красавицу елку. Всё так, как и должно быть у нормальных людей.

— Марта, — грубый мужской голос отвлекает меня, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с мужчиной, которого не видела уже несколько месяцев. — Можно? — Матвей указывает на место рядом со мной, явно желая присесть.

— Что ты здесь делаешь? — растерянно хлопаю ресницами и быстро осматриваюсь по сторонам. Здесь довольно многолюдно, и меня успокаивает тот факт, что мы не одни.

— Ты не отвечаешь на звонки, а сообщения мои почему-то не доставляются, — он виновато пожимает плечами и, не дождавшись моего ответа, всё же присаживается рядом со мной на припорошенную деревянную поверхность. Его тело напряжено, Матвей смотрит прямо перед собой, будто стыдясь взглянуть мне в глаза.

Чуть сгорбившись, мой бывший муж тяжело выдыхает. Глупое чувство жалости мгновенно зарождается во мне, как в человеке мнительном и, наверное, слишком добром, но я вдруг резко вспоминаю, как он держал меня за горло, яростно прижимая к стене в его офисе, и я, немного встряхнув головой, отвечаю ему грубо и обрывисто:

— Я поменяла номер телефона.

— Ты меня игнорируешь? Не желаешь больше видеть и слышать? — он наконец решается посмотреть на меня, и я вижу, как по его щеке катится одинокая слеза.

Что за на хрен? Это что-то из той серии про психологическое давление, где тебе сначала преднамеренно причиняют вред, а потом делают вид, что ничего страшного не случилось? Я слышала много подобных историй, но никогда не думала, что сама когда-либо попаду в такую. Вскидываю брови и качаю головой.

— Обижаюсь? — гм, это, наверное, не то слово, я просто… Ты напал на меня! Ты насильно меня удерживал! Ты наговорил столько гадостей, Матвей…

— Нет, нет, Марта, всё было совсем не так. Бл*ть, я… — он быстро дышит и закрывает лицо ладонями. — В тот день, когда ты пришла ко мне и сказала, что хочешь развода, я был сам не свой! Для меня это было неожиданно! — смахивая надоедливые снежинки с лица одной рукой, мужчина явно раздражается. Забавно, когда я так люблю снег в любом его проявлении — он его ненавидит.

— Неожиданно что? То, что я тебя не люблю? То, что мы с тобой не можем быть вместе? То, что между нами никогда ничего не было и быть не могло?

— Но я думал… — я не даю ему договорить, протягивая ладонь вперёд.

— Этот брак с самого начала был ошибкой. Я не должна была… Слушать тебя, о, Боже, я только недавно поняла, какой это был бред, и сколько ошибок я тогда натворила!

— Всё было хорошо, пока не появился он!

— Знаешь, Рома действительно появился вовремя.

Несмотря на холод на улице, мне становится жарко, душно, будто воздух вокруг сгущается и тяжелеет. Не кровь, а какой-то расплавленный металл, начинает течь по моим венам. Мы сидим вдвоём на скамье, а между нами, кажется, непреодолимое расстояние, и вряд ли мы уже когда-нибудь сможем прийти друг к другу навстречу.

Я была уверена, что после нашей последней встречи Матвей больше не захочет меня видеть и уж тем более со мной разговаривать, но теперь понимаю, насколько ошибалась. Его непонимание и не желание осознать то, что его поступки были действительно недопустимы и ужасны по отношению ко мне, подтверждает это.

— Прости меня, Марта, прости… Если бы ты знала, сколько раз я проклинал себя за то, что отправил тебя тогда в эту ёб*нную командировку.

— Ты не понимаешь, Матвей! Даже если бы я не встретила Рому, мы всё равно не смогли бы быть вместе. Я не люблю тебя…

— Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — он пытается подвинуться ближе, в то время как моё тело напрягается каждой клеточкой, и я вытягиваюсь словно струна. Он не может этого не заметить. Его и без того хмурое лицо омрачается, а брови сливаются в единую полосу, образуя глубокую морщину на лбу.

— Ты боишься меня?

Сглатываю и слышу лишь собственное сердце, которое колотится сейчас где-то в горле. Слегка отодвигаюсь, избегая его прикосновений, и отворачиваюсь.

— Я думаю, тебе пора, Матвей.

— Ты ведь всё равно не сможешь быть с ним, — он слегка усмехается и мотает головой, выдвигая нижнюю челюсть.

— Я знаю, — подтверждаю без всякой злости и горечи. Я давно с эти м смирилась, и если Матвей сейчас хочет как-то меня задеть своими словами, то чёрта с два у него получится!

— Он не бросит свою жену, — продолжая гнуть свою линию, Матвей сжимает ладони в кулаки и слегка подаётся вперёд. Инстинктивно я группируюсь и вскакиваю с лавки, делая шаг назад на безопасное расстояние.

— Что ты? О, нет, Марта, — он почти стонет и бросается ко мне, обнимая за плечи. — Я больше никогда… Никогда тебе не причиню вреда! Ты не должна меня бояться, пожалуйста…

— Угу, — пытаюсь от него отдалиться, но он держит настолько крепко, что на меня снова накатывает паника.

— Марта? Марта? Что происходит? — откуда-то вовремя появившаяся Лиза отталкивает меня от Матвея и уводит в сторону. — Марта, у тебя всё в порядке? — она прижимает меня к себе, и я только сейчас, кажется, начинаю дышать.

— Уходи, пожалуйста, Матвей, и больше не приходи, — поворачиваюсь к мужчине и набираюсь смелости посмотреть в его бушующие от негодования глаза.

— Ты ещё придёшь ко мне, — улыбка расплывается на его лице — безумная, словно передо мной не тот милый парень Матвей, которого я знала много лет, а маниакально больной человек. — Вот увидишь, — он тычет в меня указательным пальцем. — Помяни моё слово, Марта. И я приму тебя. Приму.

Мужская фигура разворачивается и уходит прочь, оставляя после себя горькое послевкусие в воздухе.

— Божечки, что это было? Что с ним?

— Это был Матвей.

— Он больной?

— Я уже не уверена, что здоров, — внезапная дрожь по телу проносится словно ток. Меня начинает колотить, но не от холода.

— Марта, Боже, пойдём внутрь, я приготовлю тебе чай, ты вся дрожишь!

Лиза уводит меня в мастерскую, поит горячим чаем, успокаивает и крепко обнимает, пока я слёзно рассказываю ей всё, не скрывая, кто такой Матвей, и что нас с ним связывает. Подруга в ужасе выслушивает и, конечно же, ругает за то, что сразу не сообщила никому и скрывала всё от близких.

— Если он ещё раз появится, нужно обязательно сообщить в полицию!

— О, я надеюсь, он больше не появится, — мы закрываем лавку и быстро наводим порядок на полках и за прилавком.

— Ошибаешься, Марта, такие мужчины не меняются и не прощают женщине того, что выбор пал не в его пользу, — Лиза расставляет вазы по своим местам и смотрит на меня с негодованием. — Я видела его взгляд, и эти его последние слова… Брр, — её перетряхивает, и она растирает свои плечи. — Не хотела бы я себе такого поклонника.

— Всё будет хорошо, — стараюсь говорить твёрдо и чётко, но судя по неуверенному взгляду Лизы, понимаю, что у меня это не совсем получается.

— Да, Марта. Я надеюсь… Что так оно и будет.