Роман в её душе

Глава 39. Сигареты и разговор

— Здесь уютно, — единственное, что выдаю, когда мы заходим в номер. Всё чувство эйфории от дневной прогулки улетучивается в миг, как только дверь за Ромой закрывается, и мы остаёмся одни.

Вместе.

Вдвоём.

В одной комнате.

И в ближайшие сутки будет именно так.

Мужчина небрежно бросает ключ-карту на столик и встаёт напротив меня. Наклоняет голову слегка и делает большой вдох. Смотрит так, будто хочет вынуть душу из меня, и от этого я начинаю теряться. Мне хочется дистанции, поэтому я быстро снимаю свою обувь и прохожу в зону, где расположена барная стойка. На ней уже стоит большая чаша с фруктами, соки и вода. Всё продумано до мелочей.

Дверь на огромную террасу за окном раскрыта, и вечерняя прохлада мягко выдувает тюль, загоняя его обратно в комнату. В воздухе приятно витает запах жасмина и ещё чего-то очень нежного и приятного.

Бегло просматриваю номер и останавливаюсь на огромной кровати… слишком огромной для одного посетителя. Только кровать и больше ничего. Никаких горизонтальных поверхностей для сна здесь больше не предусмотрено. Губы тут же пересыхают, и я быстро смачиваю их, обильно облизывая и прикусывая. Перевожу взгляд на Рому и вижу, что он смотрит туда же, куда и я.

— Хм-м, м-да, об этом я не подумал, — указывая рукой на кровать, он растерянно чешет затылок.

— Ты заранее знал, что привезёшь меня сюда?

— Нет, не знал, — отрицательно мотая головой и, кажется, немного разозлившись, Рома подходит к холодильнику и начинает рассматривать его содержимое.

— Что будешь пить? Шампанское? Вино?

Всё ещё пялясь на огромных размеров спальное место, я с трудом представляю, как мы будем спать тут вдвоём.

— Ужин будет в течение получаса, ты можешь пока сходить в душ, — он что-то достаёт из холодильника, шумит, звеня бокалами.

— У меня даже нет с собой сменной одежды, — то ли спрашиваю, то ли утверждаю в недоумении. Смотрю на свой сегодняшний наряд и вспоминаю, что в моём номере остался целый чемодан вещей, которые я планировала выгулять в Турции.

— Ты можешь воспользоваться халатом, предоставленным сервисом, — он подходит ближе и протягивает мне бокал шампанского. — А завтра мы можем купить всё что тебе понадобится.

— Где-то я уже это слышала, — отпиваю несколько глотков игристого, мелкие пузырьки приятно схлопываются у меня во рту, блаженство медленно растекается по венам, и я чувствую, как сильно устала. Стараюсь не обращать внимания на мужчину, что прямо сейчас собирается что-то мне возразить. Забираю протянутую мне дольку апельсина и, развернувшись, ухожу в сторону ванной комнаты.

Быстро принимаю контрастный душ, чтобы немного прийти в себя. Терпеть не могу это делать, но когда совсем ничего не помогает, для бодрости приходится попеременно то обжигать себя, то охлаждать.

Сушу волосы полотенцем, расчёсываю их, застирываю трусики и аккуратно вешаю их сушиться. То, что я сейчас предстану перед Ромой в одном халате, немного будоражит, но успокаивает то, что халат длинный, и я в нём утопаю полностью, не оставляя ни кусочка голого тела для всякого мужского воображения.

Опираясь на раковину, смотрю в своё отражение.

— «Он женат, его жена беременна, и сейчас возможно. она ждёт его и сходит с ума от ревности. А может, она и не знает вовсе, где он?»

Каким бы плохим ни было моё отношение к Эмме, радоваться тому, что беременная женщина страдает, я не могу. Какая бы эта женщина ни была. Даже Эмма. В конце концов, он же выбрал её за что-то? Женился на ней, а значит, что-то к ней чувствует.

— «Ну-у, ты тоже вышла замуж за Матвея, причём без каких-либо чувств вообще!»

— тут же нашёптывает мне мой разум.

Хочется ответить: -

«Это другое!»

Но я лишь набираю побольше воздуха в лёгкие и покидаю помещение, смысла прятаться больше нет.

Выхожу из ванной и сразу же впитываю запахи еды, слюна накапливается во рту. Боже, какая же я, оказывается, голодная!

Рома раскладывает приборы и указывает мне на барный стул.

— Как раз вовремя, садись, я заказал всё, что ты любишь.

— Спасибо, я действительно очень голодна, — кошусь на него и немного успокаиваюсь и расслабляюсь от того, что Рома не пытается меня рассмотреть, не пытается заговорить со мной на запретные темы, и вообще кажется таким усталым и отрешённым, что я уже начинаю верить в то, что смогу с лёгкостью пережить эту ночь.

Ужин проходит снова в молчании, только пара дежурных фраз на тему еды. И всё.

Мы пьём шампанское и вино. Возможно, алкоголь разговорит нас, а может, я просто вырублюсь от очередного бокала — я, в принципе, готова и к тому, и к другому.

После ужина Рома молча идёт принимать душ, а я ухожу на террасу, захватив с собой его сигареты. Я не курю, но сейчас мне словно необходимо получить дозу никотина, чтобы расслабиться. Руки сами тянутся к запретному.

Усаживаюсь в кресло-качалку, подтягиваю ближе к себе ноги и закуриваю первую сигарету. Закашливаюсь от непривычного едкого табачного дыма. Продолжаю затягиваться снова и снова, пока мои лёгкие не привыкают и не позволяют сделать полный вдох.

Ночной город под моими ногами искрит огнями, тогда как на высоте царит почти звенящая тишина, сквозь которую просачивается низкий, ровный гул — отдалённое дыхание мегаполиса.

Мягко покачиваясь взад-вперёд, устало прикрываю веки, улетая в невесомость. Мне кажется, даже на какое-то мгновение я засыпаю, а когда сигарета плавно исчезает из моих пальцев, вздрагиваю и распахиваю глаза.

Рома, присев рядом на пол, прямо у моих ног, втягивает в себя отобранную сигарету и пристально сверлит меня взглядом. А потом длинно и тягуче выдыхает в воздух белое облако, всё так же не сводя с меня глаз.

Я тянусь к его руке, что крепко держит мою сигарету, и отбираю, чтобы сразу же затянуться.

— Почему мастерская?

Я откидываюсь назад на спинку и раскачиваюсь ещё сильнее. Снова курю и отдаю остаток Роме.

— Так получилось, просто в то время… мне нужно было чем-то занять себя…

— Что с автомобильным бизнесом?

Несколько долгих минут молчу, подбирая правильные слова.

— Это было не то. Не так. Нужно было что-то кардинально другое. Чтобы переключиться…

— Помогло? — хмуро и серьёзно Рома тушит бычок в пепельнице и тянется за новой порцией.

— М-м, сложно сказать… — обнимаю свои колени и кладу голову на них. Всматриваюсь в его карие глаза и начинаю в них тонуть. — Отчасти, наверное, да…

— У тебя отличный магазинчик, я там был. У тебя действительно получилось… отвлечься… — словно он понимает, о чём речь, словно чувствует меня без слов.

— Ты был там? Когда? — растерянно хлопаю глазами и принимаю протянутую мне сигарету.

Касаюсь губами того места, где ещё секунду назад были его. Это так интимно, и в то же время тема нашего разговора уходит совсем в другое русло. Но я не могу не замечать, как внимательно следят глаза мужчины за каждым моим движением, за каждой моей затяжкой.

— Когда приезжал на свадьбу, я жил неподалёку от тебя. Твоя помощница помогла мне с выбором, — лёгкая улыбка трогает уголки его губ, он словно вспоминает.

— Ты что-то купил?! О, Боже мой! Сам Роман Вебер снизошёл до нас, земных, и купил сувенир, сделанный моими руками! Невероятно!

Я настолько поражена этим, и в то же время мне очень льстит, что такой человек... бизнесмен, у которого есть деньги купить не только весь мой бизнес, но и, наверное, ещё с десяток таких, действительно восхищается моим детищем!

— Вау! — всё ещё не веря, почти шепчу я и отражаю его взгляд. — Что ты купил?

— Морская раковина, теперь она украшает мой кабинет. Прямо на рабочем столе, всегда перед моими глазами… как напоминание.

Боже, зачем? Непонимающе мотаю головой.

— Не понимаю, — закрываю лицо руками. — Я действительно не понимаю.

Слышу, как он выдыхает сигаретный дым, и открываю глаза.

— Как ты начала? Матвей помог? — Рома вдруг встаёт с пола, и уходит, а когда возвращается — держит в руках два бокала и новую, уже открытую бутылку шампанского.

— Я продала одну немецкую машину… О — о-очень дорого продала, — принимаю протянутый мне напиток и смотрю снизу вверх на то, как Рома улыбается широко и довольно, словно услышал что-то очень приятное.

— Ту самую? — вскидывая одну идеальную густую бровь.

— Ага.

— Я рад… Что хоть как-то помог.