Роман в её душе

Глава 54. Протяни ладонь

Лёгкий полумрак помещения окутывает нас, окрашивая стены в сиреневые тона и погружая в особую интимную обстановку. В воздухе витает аромат кофе, ранее разлитого мною, запах секса и запах мужчины. И как бы я ни старалась этого отрицать, — моего любимого мужчины.

Я, кажется, вся пропахла им насквозь. Моя кожа, мои волосы — всё впитало в себя этот дикий древесный аромат. Мы лежим на боку, лицом друг к другу, на одной подушке, так близко, что дыхание смешивается в единый спокойный ритм.

Прижимаюсь ближе к горячему мужскому телу, утыкаюсь носом в грудь, вдыхаю его запах. Рома лишь сильнее сжимает меня в ответ, гладит по спине и волосам, перебирая спутавшиеся локоны.

— Что ты здесь делаешь, Рома? — шепчу я еле слышно. Усталость накатывает, сегодняшний день буквально вымотал меня, и теперь нет сил даже пошевелиться.

— Я приехал к тебе, — его грудь вздымается, расширяется, а потом надсадно опадает. Хватка на моей спине становится сильнее, и от этого между нашими переплетёнными телами совсем не остаётся места. Мы словно единое целое, лежим на диване в моей мастерской, укрытые тонким пледом. Но ни кожаная обивка, липнущая к телу, ни ужасно маленькое место для двоих не мешают нам чувствовать себя счастливыми здесь и сейчас, в объятиях друг друга.

— Ты, кажется, обещал не появляться, пока я сама не позову, — зеваю и вздыхаю.

— Правда? Мне показалось, что ты меня звала, — его хватка ослабевает, и одна рука начинает водить по моей спине, медленно, почти невесомо, от затылка к ямочкам на пояснице — и обратно. Мурашки разбегаются в след за кончиками его пальцев.

Прикрываю глаза, впитывая его слова.

— Звала… — эхом повторяю за ним, а потом приподнимаюсь на локтях и ловлю его прямой взгляд. Он слегка поворачивает голову в мою сторону и ладонью нежно и легко обхватывает моё лицо.

— Я отправила тебе сообщение… Поздравление с рождением сына…

Рома кивает, хмурит брови и сжимает губы в тонкую линию. Я вижу на его лице сожаление, злость? Он, скорее всего, уже пожалел, что вошёл в дверь моей мастерской.

— Это-то и сыграло ключевую роль в скорости моего появления…

Господи, ну что ты за дура, Марта? Мне хочется схватить себя за волосы и хорошенько подёргать! Набросилась на него с порога, он даже и сказать ничего не успел! Ты уже второй раз переспала с женатым мужчиной! Да ещё и, в добавок, с мужчиной, у которого совсем недавно родился ребёнок!

— Всё, — пытаюсь отстраниться, толкая ладонями широкую грудь. Я хочу встать и одеться. Но Рома лишь сильнее удерживает меня, захватывая лицо и удерживая его напротив своего.

— Марта, успокойся.

— Я спокойна, я просто хочу встать, нога затекла, пожалуйста, позволь.

— Нет. Ни хрена.

— Что?

— Что слышала, хватит бегать от меня.

— Да пошёл ты…

— Куда?

Сжимаю губы и со всей злостью начинаю колотить его по плечам, шее, голове — везде, куда только могу попасть.

— К чёрту, Ромочка, к чёрту иди!

— Я уже там был, не интересно, — мои руки захватывают в замок за спиной, я обездвижена, остаётся только мотать головой.

— Это не мой ребёнок, у нас с Эммой ничего не было… после того, как мы… после свадьбы Ника, — я замираю после его слов. Мы жадно дышим, наши тела по-прежнему сплетены, его нога крепко прижимает, удерживая, чтобы моё дёргающееся тело не свалилось с дивана.

Не веря своим ушам, шумно сдуваю волосы, упавшие на глаза, ловлю его обеспокоенный взгляд и отстраняюсь назад.

— Что ты сказал?

— Это был договорной брак. Брак по расчёту.

— Отпусти, пожалуйста, Рома, — мозг отказывается принимать услышанное, кровь по венам ускоряется до запредельной скорости, так, что шум в ушах заглушает все окружающие звуки.

— Нет.

— Отпусти, Рома! — снова бьюсь, как раненная птица в клетке, и в какой-то миг мне удаётся высвободить руку, и со всего размаху ударить ею по лицу Ромы. Не ожидая подвоха, он теряет хватку, и я быстро соскальзываю с дивана в чём мать родила и отшатываюсь на безопасное расстояние.

Шагаю назад до тех пор, пока спина не упирается в стеллаж. Огромная и тяжёлая ваза летит вниз, разбиваясь на множество мелких и острых осколков, прямо как та самая истина, в которую я искренне верила до сих пор. Смотрю вниз, на пол, на эти маленькие кусочки, что уже не склеить и не собрать.

Мною вдруг овладевает желание крушить, кричать, разбивать. Поднимаю взгляд на целый ряд других подобных ваз и начинаю скидывать их одну за другой. Шум бьющегося стекла врывается в помещение, осколки летят в разные стороны, какие-то впиваются мне в ноги, но я не чувствую боли. Мне хочется разбить как можно больше, разрушить, сломать…

Кажется, что с каждой опрокинутой вазой я выплёскиваю всё, что хранила все эти годы: ревность, злобу, обиду, боль, тревогу, сомнения.

Рома резким рывком разворачивает меня к себе и, приподнимая над битым камнем, уносит подальше от витрины. Я смотрю на свои ноги и с ужасом замечаю, как тоненькие струйки крови бегут от воткнувшихся осколков гипса.

— Зачем ты заставил меня поверить, что это твой ребёнок? — отрешённо задаю вопрос, пока мужчина аккуратно сажает меня на диван и начинает один за другим извлекать острые кусочки. Игнорируя мои вопросы, он внимательно ощупывает мои ноги, проверяя их на наличие каких-либо осколков.

Закончив с этим, Рома присаживается рядом, облокачиваясь на колени, и смотрит на меня, слегка опустив веки.

— Марта… Бл*ть, сейчас, — он встает, поднимает плед, и тёплая мягкая ткань окутывает моё тело. Не стесняясь своей наготы, Рома проходит к своим вещам, разбросанным по полу мастерской, и достаёт оттуда сигареты.

— Можно? — кивает, приоткрыв пачку, и вытягивает одну.

Я, всё ещё сбитая с толку его словами, пытаюсь прийти в себя. Шок понемногу отступает, а за ним накатывает волна таких сильных и противоречивых чувств, что они смешиваются в один оглушительный гул.

Не дожидаясь ответа, хмурый и злой Роман закуривает сигарету и после первого выдоха смотрит в мою сторону. Тяжёлый и усталый взгляд цепляет душу и вытягивает её из моего дрожащего тела.

— Ты помнишь, как порвала со мной? — медленно он начинает натягивать на себя одежду. Трусы, штаны, свитшот. С каждой одетой вещью мужчина делает затяжку и смотрит на меня. — Ты помнишь, как вышла замуж за другого? Забеременела? Родила? — последние слова режут меня без ножа. Я прикрываю глаза, изо всех сил сжимая челюсти.

— Ты вышвырнула меня из своей жизни, как ненужную вещь, Марта. Или я, бл*ть, должен был, как преданный пёс, забить на всё это и сидеть у твоих ног?

— Я объясняла тебе…

— Как ты сама всё решила за двоих? Ох*енная история, я оценил, — ядовитая усмешка затуманивается сквозь дым.

— Ни Йоханн, ни моя семья не имеют никакого отношения к тому нападению — это раз! В тот вечер ты должна была в первую очередь послушать меня, а не этого… — это два! И три, Марта, ты должна была уехать тогда ко мне, просто, бл*ть, сесть на грёбаный самолёт и прилететь, если не сразу, то через какое-то время. Всё! Больше ничего.

— Я не могла.

— Да, ты должна была. Но ты решила поступить по-другому.

— И что? В отместку мне ты женился на ней?

— Нет, — он ухмыляется и тушит свою сигарету. — Если бы не больные фантазии моего приёмного отца, я бы никогда не решился на брак с нелюбимой женщиной, а раз так случилось, что любимой я был послан далеко и надолго... — в груди больно щемит от его слов, от того, что я сама когда-то оттолкнула, предала…

— На тот момент мне нужно было спасать компанию, Марта. Это всё, что у меня оставалось. Брак, как оказалось, был единственным вариантом. Союз детей основателей компании был исключительным условием моего правления. Всё, что было для публики: счастливый брак, семья — всё это хорошая игра, которая длилась несколько лет. Моя и Эммы, — меня трясёт, меня колотит. Мне хочется всё рушить и крошить, от осознания того, сколько всего мы натворили. Как я, сама того не осознавая, отправила любимого мужчину в руки соперницы. Без боя, только что бантик не успела повязать!

Сколько поломанных судеб от недосказанности! И одна из них точно моя!

— Беременность Эммы была незапланированной. Это было отправной точкой, что ли, началом конца. Я знал, что она встречалась с мужчиной. А когда она сама призналась в этом, смысла играть красивую и влюблённую пару больше не было. Мы договорились, что сразу же после оглашения завещания подаём на развод. С Эммой нас связывает только многолетняя дружба, не более. Ты знаешь, что она сказала, когда узнала, что я еду к тебе?

Меня словно парализовало, мой мозг просто отказывался воспринимать услышанное.

— Она пожелала мне удачи и просила передать тебе свои искренние извинения.

Вцепившись пальцами в плед, я отстранённо смотрела сквозь него. Сил на споры, откровенно говоря, совсем не осталось.

— Почему ты мне раньше этого не рассказывал?

— А ты хотела меня слушать?

— А Ник? Он знает?

— Частично, но не всё.

Рома подходит ко мне и аккуратно притягивает к себе. Дрожь в теле никак не унимается, словно в лихорадке, меня трясёт и ломает.

— Я никогда не испытывал к Эмме и доли того, что я чувствую, когда ты рядом, Марта.

Тёплая ладонь слегка касается моей руки, подушечки пальцев бегут по оголённым предплечьям, и через мгновение нетерпеливые мужские руки уже нежно обнимают меня, прижимая к себе, словно самое дорогое, что есть в жизни.

— Я люблю тебя, протяни мне свою ладонь, Марта, не отталкивай… — очень осторожно прижимаясь губами к моему виску, Рома произносит на выдохе.

Всё ещё смущённая его речью, и, словно под гипнозом, я ответно вытягиваю ладонь, разворачиваю её и замираю. И в этом жесте нет ни капитуляции, ни признания чьей-то правоты. Я действую на инстинктах.

Заминка длится считанные секунды...а потом... наши пальцы наконец встречаются.