Роман в её душе

Глава 60. Два дня ада

Роман.

Два дня...

Два дня неизвестности...

Два дня испепеляющего ада!

Я никогда прежде не испытывал такого сильного чувства безысходности и беспомощности, когда все клетки организма в бушующем протесте восстают против существующих реалий.

Злость, ненависть, отчаяние — все чувства обострились до предела, раня и обжигая внутренности до дикой ноющей боли, от которой, наверное, не избавиться никогда.

Безжалостное чувство вины поглощает меня, пожирая без остатка от осознания того, что…

Не уберёг. Не защитил. Про*бал.

Через несколько часов после последнего сообщения ей, сидя на совещании и слушая менеджеров, мысли были вовсе не о работе. Поглядывая на телефон каждые десять секунд в ожидании её ответа, раздражённо стучал пальцами по столу и понимал, что ни хрена у меня не получается сконцентрироваться на работе, пока она там, а я тут.

Пока между нами около тысячи километров, так жестоко разделяющих нас, я словно обезумевший ни о чём больше думать не мог. Мысль о том, что я должен перевезти их сюда, ко мне, маниакально преследовала, не давая спать. Я предусмотрел всё: купил дом, в котором уже заканчивался ремонт, забронировал два билета Калининград-Мюнхен, спланировал переезд и считал дни до часа икс.

Всё шло по плану, до тех пор, пока Марта не перестала отвечать на мои сообщения. А когда её телефон вовсе выключился и пропал из зоны действия сети, меня начало трясти. Необъяснимое чувство распирало изнутри, и я, бл*ть, ощущал нутром, что что-то не так. Что-то, чего быть не должно.

Мои девочки внезапно пропали… исчезли, будто испарились. Последнее их присутствие камеры зафиксировали в девять утра в подъезде их дома. Чёткое видео демонстрировало, как Марта заходила в лифт, держа за руку маленькую Еву, а далее, по логике, они должны были спуститься на парковку, где камеры почему-то не работали.

К вечеру этого же дня я стоял у стойки регистрации на ближайший рейс в Россию. А ещё через пять часов я был в её квартире. Там, где витает её запах, там, где всё напоминает о любимой женщине, которая сейчас не могла быть рядом.

Её огромный и дикий чёрный кот сначала пытался сожрать мои кроссовки, а потом, кажется, и меня самого. Никакие уговоры на него не действовали, поэтому пришлось запереть мохнатого говнюка в комнате.

София не выпускала телефон из рук, с кем-то разговаривала, обзванивая ближайшие больницы, пытаясь найти Марту и Еву. И каждый раз, когда она молча слушала гудки, по спине пробегал тонкой струйкой мерзкий холод, пробирая до самого нутра.

Ожидание казалось вечностью, время будто остановилось.

Ещё через час я был в полиции. Ник помог написать заявление о пропаже, и нам обещали помощь в поиске молодой женщины с ребёнком. Нужно ли говорить, что меня это ни черта не успокоило?!

И всё, что оставалось, — это ждать… Только, бл*ть, чего, сука, ждать? Жестокая реальность смеялась нам в лицо, крича о том, что с каждым часом, с каждой минутой наши шансы утекали сквозь пальцы, как песок.

Куда они могли пропасть? Что с ними случилось? Где они сейчас, в эту минуту? Что с ними происходит? Десятки вопросов, и ни одного ответа.

Огромное желание крушить и метать возникало ежесекундно, и каждый раз входя в её комнату, я смотрел на кровать, не заправленную и слегка смятую, на большой белый комод с огромным количеством всякой мелочи, состоящей из косметики, расчесок, баночек разных цветов, духов… Стремление притронуться к этому всему было настолько сильным и необузданным, что сводило скулы.

Упав на колени прямо посреди её комнаты, я впервые не знал, как поступать, куда идти, что делать… Мне хотелось разнести в щепки всю мебель в её квартире, представляя, как она будет беситься и злиться на меня за это, а потом… целовать… обнимать… трогать и уже никуда не отпускать.

Пи*дец, как мне хотелось её обнимать…

— Не хочу наговаривать… но, может, это тот парень, что её преследовал? — первое, что я услышал на следующее утро, когда передо мной возникла эта девушка. Помощница Марты. Она позвонила в дверь, когда часы показывали девять.

Сутки… Прошли ровно сутки…

— Какой парень? — в один голос раздражённо выпалили мы с Софией.

— Ну… тот, она ещё работала с ним, — девушка нервно жестикулировала руками, рассказывая историю о том, как однажды она стала свидетелем встречи Марты и того самого парня.

— Матвей! — выкрикнула девушка. — Точно, Матвей, я вспомнила!

— Какого х*я он её преследовал, и почему, бл*ть, никто об этом не в курсе?

Красная пелена застилала глаза, но ни шокированное лицо Софии, залитое слезами и говорящее о том, что она явно не знала всей правды, ни попытки Ника успокоить меня, не могли удержать, и спустя ещё пару часов мы втроём были у дверей этого ублюдка.

Последнее, во что хотелось верить, это то, что этот человек может быть как-то причастен к исчезновению Марты и Евы. Но вот набить морду ему всё равно не мешало бы, тем более что это давнее желание.

Что я знал о нём? Них*я.

А вот почему?! Это уже мой конкретный промах. И ведь звоночков было дох*я. Как качественно и профессионально он промыл мозг моей женщине, а главное, в нужное время и в нужном месте… будто всё заранее тщательно спланировав…

Сколько раз я его видел? Два? Первый — когда практически забрал Марту из его лап, и второй — когда наблюдал их семейную идиллию на свадьбе брата.

Но ни в первый, ни во второй раз Матвей не показался мне человеком, который способен на что-то более серьёзное, на что-то, что может причинить вред человеку… женщине… ребёнку. И да поможет ему Бог, если всё же он окажется замешан в пропаже девочек…

Он, сука, её преследовал…

Марта, где ты, детка? Почему молчала, почему не рассказывала всего? Что творилось в твоей голове, пока ты считала меня своим предателем и врагом?

— Давай же! — бью кулаком в железную дверь, за которой лишь мёртвая тишина. — Давай, ссу-ука! Откры-вай!

— Ром! Ром! Успокойся! Нет его дома. Десять минут прошло, — брат тщетно пытается оттянуть меня в сторону. София отшатывается и делает несколько шагов назад на безопасное расстояние.

— Давай вынесем её, а?

— Кого? — в недоумении, чуть отстранившись, смотрит на меня шокировано.

— Дверь, бл*ть, Ник! Не тупи!

Младший со всей дури толкает меня в грудь, тем самым отталкивая от этой грёбаной железной преграды. Вырос… сильный говнюк.

— Ты, бляха, сейчас же успокаиваешься, иначе обязательно найдутся сердобольные соседи, которые вызовут ментов! — быстро проговаривает, глазами стреляя на соседние квартиры, которых, к слову, тут четыре. — А те долго разговаривать не будут, упакуют и всё! Тебе ли, бл*ть, не знать, Ром! Чем ты ей поможешь, сидя в обезьяннике, пока будут разбираться, что да к чему?

Размахиваюсь и со всей силы бью кулаком в стену, сбивая костяшки пальцев в кровь. Ну, пиз*ец, я совсем не привык к такому, чувствую себя беспомощным и немощным! Я ни хера сейчас не могу сделать, получается?!

— Хватит, пожалуйста! Давайте уйдём отсюда, — перекрикивает София, испуганно уставившись на нас обоих. По щекам девушки не переставая бегут дорожки слёз.

— Тише, детка, всё хорошо, — брат кидается успокаивать свою жену, обнимая её и гладя по волосам. Она же утыкается ему в плечо и нервно дрожит. А я, как голодный пёс, смотрю на эту душераздирающую картину, да так, что хочется выть от того, что

всё это

могу потерять… а может, уже потерял.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и сконцентрироваться. Паника плохой союзник для мозга. Думай, Роман, думай!

— Мы обязательно найдём их, брат, честное слово, — Ник обещающе смотрит на меня поверх головы своей жены, у которой, кажется, начинается истерика, судя по её громким всхлипам.

— Дай ключи от тачки!

— Ром...

— Ник!

Тяжело вздыхая и ругаясь себе под нос, всё же понимает, что спорить сейчас бесполезно. Одной рукой он выуживает из заднего кармана брелок и кидает его прямо мне в ладони.

— Бак полный, если что, и не гони сильно, я потом тебя не отмажу.

— Спасибо, — киваю ему и разворачиваюсь в сторону лестницы.

— На связи! — кричит мне в след, но я уже спускаюсь на первый этаж.

Быстро сажусь в чёрный BMW и выезжаю со двора. Набираю номер участка, где ещё вчера мы писали заявление, и на четвёртом гудке наконец слышу ответ.

— Нет, пока нет никаких новостей. Мы сообщим, если что-то будет известно, — раздражённо растягивает грубый мужской голос.

— Послушайте, я не могу просто сидеть и ждать, пока моя невеста с ребёнком не понятно где. Пошли уже вторые сутки!

— Слушай, мужик, а может, ты сам её того? Гм?

— Чего, бл*ть?

— А того! Знаешь, сколько у нас таких? Прибегают… пишут заяву… ищут, что самое интересное…

— Послушайте, — останавливаю этот бред, иначе быть беде.

Набираю побольше живительного кислорода, иначе сдохну прямо здесь, в тачке брата. Оттягиваю ворот толстовки, расправляя капюшон.

Как мне с ним общаться так, чтобы не послать его сразу далеко и надолго? Брат всё же прав, нужно держать себя в руках...

— Эта девушка — моя невеста… ребёнок… такого никогда не было, чтобы Марта вот так исчезала. Второй день о них ничего не известно…

— Всё это понятно, — будто почувствовав, что перегибает палку, следователь явно пытается как можно быстрее закончить этот разговор. — Давайте, мы будем делать свою работу, а вы не будете нам мешать. Ещё раз повторюсь: как только что-то будет известно, мы сообщим. До свидания!

Отбрасываю телефон на сиденье и со всей злостью бью руками по рулю.

Сука! Сука! Сука! Как же так?!

Каждый час, каждая минута тишины и неизвестности отзывается физическим уколом в груди. В голове прокручивается наша последняя беседа, как я обещал ей, что скоро мы будем вместе…

Евочка, Марта и я.

С грызущей совестью всё моё нутро, катаюсь по городу и области до вечера, всматриваясь в лица людей. Объезжаю крупные торговые центры, цепляясь взглядом за каждую девушку, отдалённо напоминающую её. Всматриваюсь в похожие причёски в толпе, прислушиваюсь к женскому смеху в шумных кафе.

Худшие сценарии проигрываются в голове с кинематографической жестокостью, лишая напрочь сна и аппетита. Я забыл, когда в моём желудке в последний раз была еда, а про отдых даже думать не могу.

Не совсем понимаю, как оказываюсь на берегу моря. Паркую машину практически у обрыва и устало откидываюсь на спинку сиденья. Бушующие волны плещутся и мечутся, растекаясь пеной по песку. Смотрю на всё это умиротворение, и мне ни хера не помогает, наоборот, раздражает ещё сильнее.

Звонок Ника заставляет сердце разогнаться до предельных оборотов. С бешеным пульсом и диким шумом в ушах тянусь к телефону.

— Есть что-то? — не дышу, не моргаю. Мне кажется, что прямо в эту минуту на голове появляется несколько седых волос.

— Только что в квартиру Матвея зашла пожилая женщина с ребёнком, — слышу, как он закуривает, и сам тянусь к бардачку за пачкой с никотином. Если сейчас не затянусь, дым пойдёт из ушей.

Не хорошее предчувствие закрадывается в голову, но сейчас просто нет права отметать всевозможные варианты исхода событий.

— У Матвея есть дети?

— В том то и дело, Ром, нет у него детей. Девочка, лет четырёх, тёмные волосы. Ребёнок плакал и постоянно звал маму. Может, конечно, я и ошибаюсь, — мы выдыхаем параллельно. Воздух в салоне постепенно задымляется, и мне приходится открыть окно.

— Но я бы проверил, Ром.

— Как ты узнал?

— После того как ты уехал, одна отзывчивая соседка нам всё же нашептала, что в квартире уже несколько дней никого нет. Мы оставили ей номер телефона, чтобы, если что-то изменится, она набрала нас. Только что она отзвонилась.

— Я буду там в течение часа, — смотрю на часы и примерно рассчитываю путь до жилого комплекса, где живёт этот му*ак.

— Давай, брат, я тоже выезжаю.

Если эта девочка окажется Евой, то, где тогда Марта?! –

единственная мысль, которая крутится в голове до самой двери квартиры, куда буквально этим утром мы пытались прорваться.

Женщина средних лет открывает после третьего звонка и в недоумении смотрит на нас с братом. Делаю непроизвольное движение вперёд, но младший резко хватает меня за худи, оттягивая назад.

— Что вам нужно, молодые люди?

— Э-э, здравствуйте! Мы ваши новые соседи сверху, — смотрю на Ника и ох*еваю от той истории, которую он так ловко и быстро выдумывает на ходу. — Вы нас топите!

— Как это? — женщина охает и хватается рукой за сердце. Стреляю сердитым взглядом на брата, мол, давай, ещё доведи её до инфаркта.

— Можем мы посмотреть вашу ванну? Может, где-то утечка? — не сдаётся Ник.

Пользуюсь тем, что женщина, растерявшись, не совсем понимает, что ей делать, уверено отодвигаю её тучную фигуру в сторону и захожу в квартиру.

— П-подождите! Хозяина нет дома, вы не можете просто так входить! — слышу, как Ник что-то пытается ей объяснить, удерживая её в проходе.

Бегло осматриваю комнаты, пока не дохожу до последней с закрытой дверью. Не раздумывая, дёргаю ручку, и в следующую секунду в меня испуганно впиваются маленькие янтарные глазки, обрамлённые черными пушистыми ресничками.

В живую эта девочка просто нереальная, и я не верю своим глазам...

Ева сидит на полу в самом центре комнаты и смотрит какой-то мультик на телевизоре.

— Привет, — произношу громко, но голос срывается на хрип. — Помнишь меня?

На доли секунды её маленькое личико хмурится, а губки сжимаются. Она усердно что-то обдумывает, внимательно меня изучая. Как вдруг, яркая вспышка озаряет её глубокие глаза, и малышка наконец оживает.

— Ты Лёма?

— Ху-у-у… — выдыхаю. За эти слова я, бл*ть, готов был отдать многое. Улыбка расцветает на моём лице. Я, сука, улыбаюсь, я дышу. Сажусь рядом с ней и протягиваю свою ладонь.

— Да, принцесса. Я Рома, рад тебя видеть, — стараюсь держаться, но внутри всё так вибрирует, что левый глаз начинает дёргаться.

Малышка, тихо пискнув, не раздумывая, быстро забирается ко мне на колени и обнимает хрупкими ручками за шею.

— Верни мне маму, Лёма, — шепчет прямо в ухо. А потом добавляет, окончательно меня добивая:

— Позяуста!