Твой номер один

Глава 11

Индиан-Уэллс, BNP Paribas Open

5 – 16 марта

Алекс

Весенняя серия хардовых турниров в Штатах – мой любимый период календаря. Тут складывается все: любимое покрытие, идеальная организация турнира и, что немаловажно, мой фарт. Я выигрывал Индиан-Уэллс дважды, а в Майами всегда доходил минимум до полуфинала. «Сайншайн Дабл» мне пока не покорился, но в плане очков и призовых США для меня – золотая жила. Впрочем, дело даже не в этом, я просто всегда с особым удовольствием играю здесь и… никогда не признаюсь ему в этом, но жду приезда Кристофа, моего младшего брата, который учится в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. На этих матчах ему всегда зарезервировано место в моем обычно полупустом боксе на трибунах.

После неудачи в Австралии я взял небольшую паузу, чтобы подлатать запястье. Параллельно работал над физикой и менталкой. Ушел в подполье – менеджер там что-то в соцсети постил из старья, но сам я не отсвечивал. Хотелось уединения. И я его получил. Аскезу не брал ни на секс, ни на алкоголь, но как-то вышло, что эти два месяца провел без них. А собирался же получать удовольствие – эту цитату с пресс-конференции женские паблики расхватали с пометкой «горячее», а я даже никакого специального смысла не вкладывал в нее. Но тут, как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя. Даже обидно, что бурные загулы с цыпочками и короткие романы с поп-звездами давно в прошлом.

Да и сам секс как-то незаметно превратился в рутину. Почти такую же, как набивать минимум по 100 подач за тренировку. Делаешь механически, а кайфуешь только в финале, когда кончаешь. В стихийном потоке кровь в этом году вскипала лишь однажды, когда с мисс Филатовой зажимались у дерева. А она мне даже на сообщение не ответила, хотя ради того чтобы заполучить ее номер, я поднял важные связи. Сучка. Даже сейчас, стоит о ней подумать, тело реагирует моментально.

Ну, ничего. Я видел ее фамилию в женской сетке Индиан-Уэллса. А значит, мы с ней непременно встретимся.

Заселяюсь в отель одним из первых – в четверг. Раз была возможность, специально прилетел немного заранее, чтобы акклиматизироваться к новому часовому поясу до старта турнира. Холлиуэл, например, раньше понедельника не появится, потому что играет сейчас в полуфинале Дубая. Форму он набрал хорошую – каюсь, следил за ним во время своей вынужденной паузы. Кто-то назовет это мазохизмом, потому что я уже тысячу раз пересматривал его матчи, пытаясь найти слабые места, которые раньше упускал, но я считаю, что повторение – мать учения. Не зря же во мне половина русской крови плещется.

Зайдя в номер люкс, бросаю рюкзак на пол и, закинув в рот виноградину из фруктовой корзины от организаторов турнира, оцениваю вид из окна. Горы в золотистой дымке, ясное небо без единого облачка, скупой пустынный ландшафт и рукотворные оазисы с высокими пальмами. Обалденно. Чувствую себя почти как дома.

Не успеваю посмаковать этот момент, как в рюкзаке начинает звонить телефон. Мне даже не надо быть ясновидящим, чтобы точно знать, что это Артур наяривает. Озабоченный недостаточным на его взгляд промоушеном, на серию в США он запланировал мне с десяток медиа-активностей. Одну уже на этот вечер. Но и не откажешь – представители бренда швейцарских часов, с которыми я работаю почти пять лет, давно просили присутствовать на их ивенте. Я два раза по уважительным причинам отклонял запросы, но третий не могу – сам директор сюда приехал, и, я точно знаю, что на мой первый матч у него места на вип-трибуне.

– Привет, – бросаю в трубку.

– BOSS тебе костюм отправили с курьером, – сообщает Артур. – Не просри доставку.

– Когда это я просирал?

– Когда позволил сучке Филатовой выйти чистенькой после того, как она похерила твою футболку и едва не похерила твой имидж.

– А-а-а, ты об этом, – смеюсь я.

Артур еще в Австралии каким-то образом докопался до истины насчет того случая с надписью светящимися маркерами. Уж не знаю, кому он там что пообещал, но записи с камер он получил до того, как про них подумали в Lacoste. А я ему, конечно, под страхом увольнения запретил выносить эту инфу на публику. Во-первых, я не сопляк, чтобы так мелко мстить барби, на которую у меня стоит, а во-вторых, приятно знать, что у меня на нее что-то есть. Опять же потому, что у меня на нее стоит.

– Я как раз об этом, – цедит недовольно менеджер. – Это нанесение намеренного вреда имиджу и…

– Забей, а? Это просто шутка, о которой уже никто не помнит, – перебиваю менеджера, потому что не хочу выслушивать очередную лекцию на эту тему.

Но я знаю, что он не забил. И вряд ли забудет. В некоторых вопросах Артур – самый мстительный мудак из всех, что я знаю. Репутация своих клиентов для него – это святое. Он может простить, если я сам ее насилую, но кого-то другого за малейшую царапину проклянет. Если бы я точно не знал, что моего запрета вредить Филатовой он не ослушается, волновался бы за целостность ее задницы.

О да. Ее задница в шортах всплывает в памяти по поводу и без. Второй месяц подряд. Никак не могу избавиться от этого навязчивого видения.

– Короче, курьер уже рядом. Тачка приедет за тобой в семь тридцать. Часы и прочие обвесы тебе на мероприятии выдадут, – инструктирует Артур. – Будь добр, проследи, чтобы у тебя были фотографии на фоне пресс-волла – я проговорил с их пиарщиком, что у тебя выйдет пост с этого мероприятия. С их стороны фотографу даны указания, но сам знаешь, какие порой недоумки встречаются. Так что фотки – на твоей совести, Де Виль.

– Принято. Ты когда свою задницу приземлишь в Калифорнии?

– Через неделю. Постарайся до этого момента не вылететь из турнира, чтобы мой приезд был не напрасным, – ворчит Артур.

В ответ на это заявление я роняю сухой смешок.

– Ты знаешь, не могу обещать. Но сделаю все, что в моих силах.

Наш разговор прерывает деликатный стук. Попрощавшись с Артуром, я открываю дверь. Как и ожидал, за ней стоит батлер, нагруженный огромным кофром и фирменными пакетами. Доставка, о которой разглагольствовал мой менеджер, прибыла как часы.

– Передали для вас, мистер Де Виль.

– Спасибо, – сую в руку парня чаевые и забираю груз.

Бросив взгляд на часы, с раздражением понимаю, что если хочу вовремя попасть на тусовку, пора идти в душ и собираться. Еще одного факапа со спонсорами Артур не переживет, а он мне все-таки дорог. Другого такого, кто станет выносить мой характер, я, боюсь, не найду.

Освежившись после дороги, я переодеваюсь в заботливо поглаженные для меня рубашку и костюм. Манжеты под запонки не трогаю – судя по всему, на мероприятии мне выдадут те самые «обвесы», о которых говорил Артур.

Пройдясь по волосам пальцами вместо расчески, бросаю финальный взгляд в зеркало и выхожу из номера. Трансфер на вечеринку уже ждет. И менеджер со стороны бренда отписалась, что у них все готово к моей встрече. Надо это просто пережить.

Захожу в лифт, предвкушая абсолютно пустой вечер, еду вниз в одиночестве. Но стоит лифту остановиться на первом этаже и створкам раздвинуться, весь мой пофигизм как ветром сдувает.

С огромным чемоданом в холле стоит… Аня Филатова. Ну как стоит – от моего внезапного появления она, видимо, едва не лишается чувств. Привалилась к металлической ручке своего багажа, побледнела и смотрит на меня огромными голубыми глазами так, словно призрак увидела.

– Какая встреча, – шагая вперед, тяну я на французском с прямо-таки настораживающим удовольствием. Уже и не вспомню, когда в последний раз был так рад кого-то видеть. – Любительница детского творчества пожаловала.

Ее щеки вспыхивают розовым такого приятного оттенка, что штаны у меня в районе паха без промедления натягиваются.

– Добрый вечер, – бормочет она нервно, а ее взгляд мечется между мной и мужиком рядом.

Только сейчас до меня доходит, что она не одна, а мужик рядом с ней – ее отец. Тот самый, которого я видел на вечеринке в Мельбурне. Каюсь, кроме барби в стильном спортивном костюме, в первый момент просто ничего вокруг не заметил. Она весь фокус внимания на себя перетащила, зараза. Судя по первому впечатлению, еще сильнее похорошела и очевидно подписалась с Lacoste.

– Алекс Де Виль, – говорю на русском и протягиваю руку ее отцу.

– Александр Филатов.

Я не мастер знакомств с родителями девушек, поэтому чем еще заполнить возникшую паузу, я не знаю. Барби тоже не демонстрирует чудеса вежливости – прячет от меня глаза и пыхтит, пытаясь проехать со своим гигантским чемоданом мимо меня в лифт.

В любой другой ситуации я бы ее обязательно задержал. Но у меня тайминг и обязательства перед спонсором, а она с отцом. Поэтому я отхожу в сторону, пропуская их к лифту, но стоит Филатовой поравняться со мной, не упускаю возможности шепнуть ей на ухо: «Наказал бы».