Твой номер один

Глава 33

Алекс

– То есть… это все? Я могу играть? – уточняю недоверчиво, глядя в глаза седому немецкому доктору. Ради этой встречи я специально прилетел в Германию.

– Не вижу причин, по которым вы не можете этого делать, – подтверждает тот. – Все тесты в полном порядке. И, насколько я понимаю, дискомфорта во время тренировок вы больше не испытываете.

– Да, но… – я задумчиво тру подбородок, заросший щетиной. – Но я толком не напрягался. Мои упражнения на корте не имеют ничего общего с настоящим матчем.

– Значит, пора искать хорошего спарринг-партнера и играть настоящие матчи, – говорит доктор, снисходительно улыбаясь. – Конечно, если вы этого все еще хотите, мистер Де Виль. Потому что медицинских показаний воздерживаться от тенниса я больше не вижу.

Я покидаю клинику в каком-то странном состоянии. Да, в последнее время я почти забыл, что у меня прооперировано запястье. И ракетку во время тренировок с Антонио держал свободно, не морщась всякий раз, когда удар получался особенно сильным. Но… выйти на корт? Как-то даже не думал, что это будет так скоро.

– Ну, что сказал доктор? – Артур, точно наседка, звонит еще до того, как я успеваю зайти в свой номер в отеле. Вот уж кто точно заждался новостей и постарается устроить из моего возвращения настоящее шоу.

– Все нормально.

– Нормально и восстановление идет хорошо или нормально и можно играть? – уточняет он нетерпеливо.

– Второе.

На мгновение в трубке становится тихо. Мне даже кажется, что виноваты проблемы со связью, но следом раздается восторженный вопль Артура, который заставляет меня убрать телефон от уха и поморщиться.

– Это же прекрасно! Как раз к Уимблдону! Дерьмово, что ты пропустил грунтовый сезон, но ты сам говорил, что терпеть не можешь валяться в грязи. Зато к траве будешь как огурчик. Впишу тебя в пару мероприятий в Лондоне, – тараторит он, не позволяя мне вставить и слова. – Кстати, на днях должны объявить сетку в Квинсе. Мы успеем заявить тебя, Алекс. Почувствуешь дух соревнований, так сказать, перед главной битвой.

– Артур. Я три месяца не играл, – напоминаю раздраженно. – Ты же не думаешь, что я выйду на корт и всех порву?

– А почему бы и не порвать? – отмахивается он, как будто моя форма – эта абсолютная мелочь, которая не стоит его внимания. И пусть за последние недели Антонио, Фабрис и я очень много работали именно над физикой, я вообще не уверен, что мне под силу вытянуть хороший трехсетовик, уже молчу про полноценные пять сетов на турнире уровня Уимблдона.

– Я поговорю с Антонио.

– Да я с ним все утро на телефоне. Он согласен, что надо возвращаться в Квинсе. Твоя форма его радует. Подача есть. Что тянуть?

– Вы там за моей спиной планы строите? – рычу я. – Совсем охренели? Напомню, это вы на меня работаете, а не я на вас.

– Ну кто-то же должен шевелиться, если ты впал в спячку, – ничуть не обидевшись, продолжает Артур. – Так что с Квинсом? Заявляемся?

Тяжело вздохнув, я смотрю на свое запястье, а потом выдаю короткое «да». Раз эти двое спелись, у меня все равно мало шансов им противостоять. Тем более Артур, в случае моего отказа, не поленится втянуть в эту историю брата и мать. Я этого афериста знаю. У меня с ним два варианта – уволить к чертям или играть по его правилам. По крайней мере, пока он не утолит свою жажду к вау-эффектам.

Распластавшись на гостиничной койке, я рассеянно смотрю в потолок. Несмотря на то, что через неделю с небольшим я могу снова выйти на корт (о, я же так хотел этого!), в груди какая-то странная пустота. Она поселилась там с последнего разговора с Филатовой и не желает рассасываться. Даже предвкушение скорого возвращения в тур не помогает. Хрень какая-то. Она меня либо приворожила, либо прокляла. И я даже не пойму, какой вариант лучше.

Я не видел ее больше десяти дней, а по ощущениям – будто вечность. И хотя я взрослый мужик и не привык наматывать сопли на кулак, в отношениях с Филатовой мне словно снова двенадцать, и я страдаю по девчонке из параллельного класса, которая отказалась пойти со мной на танцы. Впрочем, кто говорит про отношения? Нет у нас с Аней никаких отношений. Она послала меня прямым текстом. Сказала, что не выберет меня, распанахав сердце без ножа. Разве это не прекрасная причина выкинуть ее, наконец, из башки?

Только хрен там! Она обосновалась в моей голове, как дома. Не вытравишь, не выкуришь, не пошлешь… И даже не вытрахаешь, потому что ни с кем, кроме нее, и не хочется трахаться. От катастрофы в штанах спасают лишь воспоминания о ней, которым я предаюсь каждую ночь без стыда и совести.

Как подросток, ей-богу.

Всерьез я не верю в то, что для нас пришел конец. Не знаю, возможно, это говорит мое врожденное упрямство, но я очень надеюсь, что у нашей с Аней истории обязательно будет продолжение. Все произошло так быстро и одновременно с тем доходило до меня очень медленно, но я тупо не представляю свою жизнь без нее. Теперь нет. И в те короткие счастливые моменты в Париже мне казалось, что она отвечала мне взаимностью. Читал это по ее глазам. Просто она запуталась. Потерялась в эмоциях, которые даже меня, опытного мужика, едва не сбили с ног.

Я понимаю, что обязан дать ей время, чтобы разобраться в себе. И я даю, но… как же чертовски тянет к ней каждую дурацкую секунду. Все, что мне нужно от нее, – это знак. Один-единственный знак, чтобы сорваться и броситься к ней. И плевать на последствия.

Устав сопротивляться желанию хотя бы мельком увидеть ее, я снимаю блокировку с телефона и захожу в приложение, которое за последние дни буквально изнасиловал своим вниманием. Надеялся, Филатова что-нибудь выложила – фотку или на худой конец короткую историю, но она динамила меня даже в публичном поле, не позволяя узнать о себе хоть что-нибудь новое…

После проигрыша на «Ролан-Гаррос», малышка залегла на дно. Возможно, так среагировала на болезненный вылет из турнира, но мне казалось, что наказывала она именно меня. Будто знала, что я буду следить за ней. До чего я дожил?

Пару дней назад, едва не воя от тоски, я думал даже подключить связи своего менеджера, чтобы узнать о ней что-нибудь, но вовремя притормозил. Артур бы не успокоился, пока не докопался до самого дна. А я пускать туда никого не готов. Это персональный ад, устроенный мне Филатовой. Да и не ясно, что бы пришло в голову Артуру, узнай он правду. С информацией о моем романе с Аней он мог сделать немыслимые вещи.

Хотя, чем больше я думал обо всем этом, тем чаще приходил к выводу, что держать в секрете наши отношения с самого начала было дурацкой идеей. Да, возможно, на время пресса сошла бы с ума, но зато нам бы не пришлось прятаться – мне кажется, Аню именно это тяготило сильнее всего. И рано или поздно нас бы оставили в покое.

А теперь мы имеем то, что имеем…