Твой номер один

Глава 13

Анна

День проходит… интенсивно. Избавиться от наваждения в виде черноглазого дьявола не выходит, потому что… да потому что он везде! На фотографиях в чужих телефонах, на плакатах чемпионата, в телевизорах и… просто вез-де. Как будто следует за мной тенью. И появляется в зале, где я быстро заканчиваю пробежку на дорожке. И разминается на траве с тренером по физподготовке прямо рядом с моим кортом. Даже когда я после интенсивной тренировки, выдохшись, шагаю к раздевалке – сталкиваюсь с ним взглядом. Он идет по параллельной дорожке, удерживая мое внимание, будто магнитом. Мне кажется, что он последует за мной в женскую раздевалку, но, к счастью, мы расходимся в разные стороны.

Вода в душе оказывается чуть теплой, но мне это даже на руку. Успокаивает. Остужает. Я держу в голове мысль, что должна встретиться с Исабель, и это помогает мне не ставить крест на этом дне так сразу. А через час я сижу в гримерке, где меня, по словам визажистов, собираются лишь слегка освежить, потому что я и так выгляжу соу бьютифул. По-моему, девочки мне льстят, но я им все равно искренне улыбаюсь. Они знают свое дело: затягивают мне волосы в высокий хвост и подкручивают его, чтобы идеально смотрелся на карточках в официальном профиле, которые нам сегодня собираются обновить.

Мне как раз наносят легкие румяна под цвет губ, когда дверь в небольшую комнату с щелчком открывается, и легкая атмосфера, что царит вокруг, меняется в одно мгновение. Я с закрытыми глазами чувствую опасность. Она оседает тяжестью в груди. Затрудняется дыхание, учащается пульс. Вокруг появившегося на съемки не по расписанию Де Виля начинается суета, но я даже не оборачиваюсь. Притворилась бы мертвой, как опоссум, если бы могла.

– Да что тут поправлять с таким-то лицом? – заигрывает с ним на ломаном английском женщина азиатской наружности, которая только что была занята мной. – Это же идеальные пропорции, как у Давида!

Она хихикает глупо и вызывающе, на что Де Виль совершенно бесстрастно просит припудрить ему носик. Чем вызывает массовые судороги из-за приступов неконтролируемого смеха в гримерке. Где становится нечем дышать, когда он садится на соседний от меня стул.

Я, уловив момент, пока девушки отворачиваются, наклоняюсь к нему и со всей злостью, которую не сдержать, шиплю:

– Какого черта? Что ты здесь делаешь?

– Пришел на съемку, – Де Виль пожимает плечами.

– Сейчас не твоя очередь! Ты что властелин времени? Тебе…

Я отшатываюсь, потому что нас прерывают. Только его это не останавливает.

– Не думаете же вы, мисс Филатова, – произносит он на русском, который здесь никто особенно не понимает, – что я здесь ради вас?

Он сохраняет покерфейс. Сволочь. Никто и не подумает, что он играет со мной. Даже его голос – ровный, негромкий, спокойный. Алекса выдает только горящий взгляд. Я игрушка, которая его забавляет? Чертов. Хрен. Де Виль!

– Не много ли вы на себя берете? – ухмыляется он, когда я не отвечаю, а затем добавляет уже на серьезном английском для всех: – Я проспал. Прошу прощения, что отвлекаю вас от работы с мисс Филатовой.

Все тут же бросаются утверждать, что ничего страшного не произошло и они справятся с нами двумя. А я медленно закипаю, наблюдая в отражении, как он прячет улыбку в уголках губ.

– Бурная ночка? – выплевываю в его сторону яд.

– Жаждешь подробностей?

За нами, перекидывающимися фразами на русском, с интересом и непониманием наблюдают. Мне это внимание не нужно, поэтому я демонстративно отворачиваюсь от Алекса. И, конечно, чтобы не развивать мысль и не представлять, как он веселился со всеми теми красотками, которых я наблюдала в непосредственной близости с ним на вчерашних фото.

Больше не заговариваю, не реагирую на него открыто, хотя определенно чувствую на себе его взгляд. В том числе и в фотостудии, пока тот дожидается своей очереди. И под студийным светом, куда загоняют нас обоих, потому что кому-то из организаторов это кажется замечательной идеей.

Я вылетаю оттуда ровно через пять минут без объяснений. Сразу после того как, выполнив просьбу фотографа встать ближе к Де Вилю, случайно касаюсь его дьявольски упругой ягодицы, и меня больно бьет током! Он улыбается, шепнув мне, что может расценить это как сексуальное домогательство, а я злюсь до дрожи и мечтаю провалиться сквозь землю.

– О боже, привет! – весь мой гнев мгновенно сходит на нет, как только я натыкаюсь на Исабель с ее широченной улыбкой, какой она всегда встречает меня.

Крепко-крепко обнимаю подругу под фальшиво возмущенные крики, что я ее сейчас придушу – она вцепилась в меня не меньше. Нам везет, что мы любим друг друга одинаково сильно.

Мы подружились с ней всего пару лет назад, но иногда мне кажется, что я знаю Исабель уже три жизни. Тогда у нас был примерно одинаковый рейтинг – плюс-минус несколько строчек. Я с трудом, но обыграла ее при первой встрече, а она заявила на послематчевой пресс-конференции, что я заносчивая задница, которая косит под Шарапову, не дружившую ни с кем из девушек, и делаю вид, что лучше всех, хотя это не так.

Меня ее слова сильно задели, потому что я так не считала. Как раз наоборот – я с трудом убеждала себя, что достойна быть среди всех этих сильных и талантливых теннисисток. И уж точно не вертела ни от кого носом, просто с детства тяжело шла на контакт. Мне было проще все самой.

Тем же вечером мы столкнулись в отеле, и я, догнав ее, со всей твердостью сказала, что она не права.

«Тогда пошли», – помню, ответила мне. Мой вопрос «куда» остался без ответа, но в тот раз я впервые перебрала текилы. Зато завела подругу, которая стала для меня глотком свежего воздуха. И как бы сильно против нашего союза не выступал мой папа, считающий, что она плохо влияет на меня, я точно знаю, что без нее бы не справилась. И уж точно не пережила бы многие личные моменты, которыми не могла поделиться ни с кем другим. Как, например, ту статью, смысл которой отец даже не понял. Когда Джонни, солист группы, с которым я сходила на несколько свиданий, сообщил в прямом эфире всему миру, что целуюсь я, как dead frog. Просто потому что я просила его не спешить какое-то время и подождать с сексом, пока не буду готова. Козел. Исабель обожала его песни, но ради меня навсегда удалила их из плейлиста. И даже распустила слух, что член с его-то ростом у него мог быть и побольше.

Сейчас Иса сильно скатилась в рейтинге – уже за восьмой десяток – и пропустила несколько турниров, потому что собралась замуж за своего разбогатевшего школьного друга. Там у них история любви, как в самом настоящем романтическом кино, где они всегда любили друг друга, но ждали пятнадцать лет, чтобы признаться в этом. Я очень боялась, что нам станет сложнее общаться, из-за того что мои успехи растут прямо пропорционально ее неудачам, но… нет. Мы общаемся, как и раньше, когда могли не видеться несколько месяцев подряд, а потом она через океан летела ко мне на день рождения, чтобы я не праздновала его с отцом и Патрисией.

– Эй, а это не секси-задница Де Виля отсвечивает там, пока его везде ищут? – сведя брови, слишком громко, чтобы мы могли остаться незамеченными, спрашивает Исабель.

Дьявол, конечно же, смотрит в нашу сторону с привычной ухмылкой, будто подыгрывая.

– У тебя галлюцинации, – я подталкиваю ее к фуршетным столам и сходу вручаю тарталетки с креветками. Кажется, в этом мире только еда может заставить ее замолчать.

– Как перестать жрать, а? – ругается она на английском с сильным акцентом.

Исабель – испанка во всем. Болтает со скоростью миллион и два слова в минуту, во всем прямолинейна и не стесняется в выражениях. На корте очень эмоциональна и экспрессивна – почти Де Виль в юбке. Ее даже несколько раз удаляли за брань и споры с судьей. Грубоватые черты лица, жгуче-темные волосы. Она массивнее меня, но это не мешает ей быть милой и обаятельной, когда она этого хочет. Видели бы вы ее с Максом, женихом, вас бы стошнило радугой от их «муси-пуси».

– Тебе – никак. Разве еда – это не смысл твоей жизни? – толкаю ее локтем в бок, заливая в себя побольше ледяной воды. Чертова жажда и красные щеки.

– А придется. Опять в интернете пишут, что меня раздуло. О беременности начали болтать, – она все это говорит неразборчиво, жуя уже вторую тарталетку.

– А ты… нет? – аккуратно интересуюсь я.

– Конечно нет! – Исабель таращит на меня глаза. – По крайней мере пока нет. Мне нужно еще в платье Веры Вонг влезть! Я приглядела несколько на сайте, но там фасоны, которые не подразумевают наличие живота.

Она рассказывала, что мечтает о пышной церемонии и лепестках роз, которые по проходу раскидает какая-нибудь малышка. Даже собиралась подобрать девочку в модельном агентстве, но у Макса нашлась подходящая племянница. И не скажешь так сразу по Исе, что она романтик, каких еще надо поискать.

– Так что, свадьба в конце апреля? – спрашиваю, все еще не веря в реальность происходящего.

– Ага! Ты уж подстрой свой плотный график под мою вечеринку, – отвечает она.

– Я буду. Не сомневайся.

– Я не тренировалась нормально недели три, – Иса вертит в руках очередную тарталетку. – И судя по двум лишним килограммам, буду перекатываться по корту, как ваш этот… круглый…

– Колобок? – подсказываю ей и тут же прыскаю со смеху. В свое время эта история в моем вольном пересказе произвела на нее неизгладимое впечатление.

Но Исабель в ответ даже не кивает мне, потому что отвлекается на Де Виля, который с безразличным видом шествует мимо нас в видеостудию для интервью. И не одна она – его провожают взглядами почти все присутствующие. Что за магией он обладает? Я выделяюсь на общем фоне, как раз потому что специально не смотрю на него – и это не ускользает от внимания подруги.

– И что я пропустила? – шепчет она заговорщическим тоном.

– Не понимаю, о чем ты, – я демонстративно разглядываю стол с закусками, которые есть не хочу, проверяю часы и с раздражением отмечаю про себя, что запись видеоинтервью у меня назначена через десять минут, но какое Де Вилю дело до этого, да?

– С каких это пор Алекс Де Виль смотрит на тебя, как на Холли с сиськами?

Я хмурю брови, делая вид, что реально не знаю, что она имеет в виду.

– В смысле?

Исабель демонстративно закатывает глаза так, что на секунду я вижу только белки без зрачков.

– С обожанием и ненавистью, которая может вылиться в жесткий…

– Иса!

Судя по ее опасному прищуру, этим неравнодушным вскриком я сдаю себя со всеми потрохами.

– Так, мне нужны подробности. Это будет сенсацией! Я слышала, у него давно никого постоянного нет. Была какая-то Мелисса, тоже теннисистка, они вроде бы из одной золотой задницы вылезли и бла-бла-бла, – подругу несет, как сорванный кем-то стоп-кран паровоза, ее не остановить. – Правда, замутили они, только когда она свалила из спорта из-за травмы. Видимо, наконец дала парню. И встречались что-то долго прям, года три. А как расстались – та моделью стала. А Де Виля с тех пор не замечали с одной барышней дважды. Во все тяжкие пустился парень.

– И откуда ты все это знаешь? – спрашиваю, когда она делает паузу в несколько секунд, видимо, закончив увлекательный – и довольно содержательный – рассказ.

– Я что зря веду блог?

Точно.

– Хотя просмотры в последнее время стали отстой. Собственно, как и мой рейтинг в WTA. Но вот если бы я сняла, например, голый пресс Де Виля…

Чего?

– Как думаешь, сумеешь подсобить подруге?

Я моргаю несколько раз, прежде чем посылаю ее на русском словами, которые она и без перевода понимает. И отворачиваюсь, чтобы через прозрачные стены наблюдать, как Алекс подписывает стопку фотографий, а следом ему в руки подсовывают футболку с… черт, это же не то, что я думаю? Не люминесцентный маркер? Я бы не поверила, если бы Де Виль не поднял на меня взгляд и не ухмыльнулся, давая понять, что это именно он.

Я краснею от стыда и осознания, что Исабель тоже это видит.

– Анна, – произносит Иса над ухом строгим тоном.

– Мисс Филатова, – но мне везет, когда меня очень кстати зовут подписать документы и согласовать фото для выкладки.

– Я все равно дождусь тебя здесь, Анна Филатова! – летит грозное вслед, и я знаю, что рано или поздно не отверчусь от нее, но буду пытаться до победного. Потому как чтобы признаться в чем-то ей, нужно для начала договориться с собой.

Когда я наконец дожидаюсь своей очереди на интервью (на двадцать минут позже оговоренного времени!), то проскальзываю мимо выходящего Де Виля, даже на него не взглянув. И изо всех сил игнорирую желание показать средний палец Исабель, которая ловит Алекса и уже что-то втирает, активно жестикулируя и не забывая периодически тыкать пальцем в мою сторону.

Я прикрываю глаза и делаю вдох, чтобы перестать ненавидеть весь мир, из-за того что меня волнует Алекс-чертов-Де Виль. Я готова. Репетировала перед зеркалом и придумала ответы на самые каверзные вопросы про проигрыши: даже о моем «элитном комплексе», как журналисты окрестили тот факт, что я спотыкаюсь о соперниц из десятки WTA. Но дьявольская лихорадка, по всей видимости, сразила всех без исключений. Потому что после двух-трех формальных вопросов меня вдруг спрашивают о недавнем высказывании экс-третьей ракетки мира Никиты Давыдова о том, что мужчины-теннисисты проделывают гораздо больше работы, особенно на Больших шлемах, и выплачивать женщинам равные призовые несправедливо. Конечно, не забыв упомянуть, что по этому поводу думает Алекс…

– …Де Виль был здесь прямо перед вами. Он довольно категорично отозвался о коллеге, назвав Давыдова женоненавистником и…

Оператор хихикает, мол, Де Виль высказался жестче и прошелся по комплексам Давыдова, о которых я не хочу ничего знать.

– Вы думаете…

– Я вообще не думаю об Алексе Де Виле! – выдаю громче и несдержаннее, чем того желала бы. И тут же спешу исправить положение: – Я думаю только о предстоящих матчах и о том, как стать лучше и совершенствовать себя. Для этого я работаю не меньше Никиты Давыдова и других мужчин, к счастью, понятия не имеющих о том, что такое тренироваться с потерей крови шестнадцать процентов времени в месяц.

Оператор присвистывает после того, как я смолкаю. Я и сама чувствую, что звучала дерзко и вызывающе, и… пока не поняла, мне понравилось или нет. Но интервью я остаюсь довольна. Сбегаю сразу после в уборную, чтобы выдохнуть. А прямо за дверью снова сталкиваюсь с тем, кого надеялась больше не видеть. Хотя бы сегодня.

– Отличное интервью, – кивает Алекс, застыв в проходе так, что без извращенных телодвижений я мимо него не протиснусь. Мое дыхание внезапно учащается от мысли о неуместном трении тел, а его зрачки расширяются из-за… я не знаю, почему.

– Спасибо, – я бесполезно делаю шаг, он не отступает.

– Ты покраснела, когда произнесла мое имя там, – проникает в меня его обманчиво ласковый шепот.

– Тебе показалось.

– Прямо как сейчас?

И вместо того чтобы пропустить меня на волю, он почти невесомо скользит костяшками по моей щеке. Черт бы его…

– Зачем ты это делаешь? – выдаю я со злостью, которую не скрыть.

– Что это? – продолжает играть со мной, как кошка с мышкой. Я – его добыча?

– Это! – настырно повторяю, потому что он знает, о чем я. Не такой дурак. Он меня провоцирует! Отвлекает. Побуждает к действиям, которые я никогда раньше не совершала. И просто ухмыляется на все это, пока вся моя жизнь переворачивается с ног на голову. Отводит на мгновение взгляд и лишь после, почесывая подбородок, произносит уже без улыбки.

– Ты ведь большая девочка, Анна Филатова. Должна понимать, к чему все идет.

Меня хватает ровно на три секунды прямого зрительного контакта. После я прорываюсь на свободу и по пути хватаю под локоть Исабель, которая с восторгом рассказывает, что придумала новую блиц-рубрику для блога.

– Месяц без интернета или без секса?

– Пусть Де Виль отвечает на твои дурацкие вопросы, – ворчу я, утягивая ее подальше отсюда.

– Он, кстати, сказал…

– Не хочу знать!

– …что может жить и без интернета, и без секса, если ракетка под рукой.

– Нет, я точно надеру тебе задницу на корте!

Исабель в ответ только смеется.

– Мне нравится твой настрой.

А вот мне не нравится, что я все равно настойчиво думаю об Алексе Де Виле, в кровати которого девушки должны меняться вместе с постельным бельем – как минимум раз в три дня.