Твой номер один

Глава 7

Алекс

На послематчевой пресс-конференции по итогам первого круга журналисты опять пытаются втянуть меня в рассуждения о противостоянии с Холлиуэллом, но я быстро обрубаю эти порывы. Прошу задавать вопросы по матчу или катиться к черту. Не так буквально, конечно, но мой настрой все считывают и имя «Святоши» всуе больше не упоминают. Спрашивают про предсезонную подготовку, про титул в Аделаиде, про соперника по второму кругу… После турбулентного начала все идет нормально, пока какой-то тип из французского информагентства не решает кинуть в меня словесную гранату:

– Ходят слухи, что на спонсорской вечеринке несколько дней назад вы стали объектом розыгрыша, – заявляет тот с довольной ухмылкой, словно ничего не доставляет ему большего удовольствия, чем макнуть меня лицом в дерьмо. – Кто-то написал на вашей футболке «Всегда второй». Как вы относитесь к таким шуткам?

Дотянулись бы руки – вмазал бы ему.

– Нормально отношусь, – отвечаю сухо, а после добавлю: – Если тот, кто пошутил, не ссыт и признается в этом публично.

Я представляю, как вспыхнет лицо барби, если до ее ушей дойдет мой комментарий. Хочется, чтобы дошел. Потому что я все два дня с той вечеринки думал о ее сочных… щеках. Даже загуглил ее имя. Понял, что мельком видел ее, но никогда не задерживался достаточно надолго, чтобы заценить. Да и зеленая она была, а сейчас прямо расцвела. Зацепила меня своей дерзостью, пробудила давно забытый вкус предвкушения победы пусть и на личном фронте.

А почему бы и нет? Ей почти двадцать.

– То есть, вы знаете, кто это сделал? – не сдается мужик, игнорируя мое желание закрыть историю с футболкой.

– Я знаю, – говорю кратко, потому что все, что стоило озвучить по этой теме, я уже сказал. – Еще вопросы будут?

– И вас это не беспокоит?

Несмотря на то что я всю свою профессиональную карьеру выступаю за Францию, часто думаю о том, что французы меня на дух не переносят. И при каждом удобном случае стараются уколоть, указав на мое иммигрантское место.

– Меня нет. А вас? – спрашиваю я, пронзая зарвавшегося журналиста взглядом.

Остаток пресс-конференции проходит бодро. Еще пара стандартных вопросов, и меня отпускают восвояси. Впрочем, уехать сразу я не могу – обещал боссам ATP, что дам интервью телеканалу. На все это уходит еще час с небольшим, и только потом я забираю вещи из раздевалки и, созвонившись с водителем ожидающей меня тачки, иду к выходу с арены через буфет. Беру там салат с ростбифом на вынос и чай, чтобы перекусить по пути, как вдруг ловлю на огромной плазме в холле подозрительно знакомую светлую косу.

Неосознанно торможу, пяля глаза на экран. Судя по картинке, та самая дерзкая барби Анна Филатова прямо сейчас играет свой матч первого круга на Маргарет-корте.

– Говорят, у девчонки все задатки стать звездой. Уже сейчас играет на уровне первой десятки. Горячая штучка. Смазливая мордашка. Таких рекламодатели любят, – рядом со мной внезапно оказывается Артур, которого я старательно избегал все дни с мероприятия Lacoste, потому что устал слушать его причитания на тему футболки с «порочащей», по его словам, мой имидж надписью.

Я ему сразу сказал, что это ерунда, но он чуть ли не расследование пытался проводить. Было бы забавно взглянуть на его лицо, если бы я намекнул ему, что в рисовании на моей одежде упражнялась та самая «смазливая мордашка», которая вот прямо сейчас упускает сет.

– Ты о которой? – уточняю подчеркнуто небрежно, хотя, чего врать, прекрасно понимаю, кого он имеет в виду.

– О Филатовой, конечно, – ворчит Артур. – Не говори мне, что за «горячую штучку» ты принял Алонсо.

Марианну Алонсо, которая дает Филатовой мастер-класс по теннису, ведя в первом сете с брейком, с трудом можно назвать горячей. Ей уже за тридцать, и она не в лучшей форме. Алонсо выступала в основных сетках турниров Большого шлема еще тогда, когда я шатался по юниорским челленджерам. Она мощная и тактически сильная, но ее возвращение в тур после рождения ребенка вряд ли можно назвать успешным. И несмотря на то, что у барби она пока ведет, видно, что по корту она двигается тяжеловато, а значит, во втором сете физически подсядет.

– Ну, знаешь, – я пожимаю плечами, наблюдая, как Филатова мощно подает по косой.

А неплохо… Подача у девчонки хорошо поставлена. Но вот удар с бэкхэнда явно хромает – не дорабатывает запястьем. Кто-нибудь из ее команды вообще видит это?

– У кого тренируется знаешь? – спрашиваю Артура.

– Паскаль ее уже года два ведет. И отец. Но, говорят, от отца она в последнее время дистанцируется. В ее возрасте – объяснимо. Молодая и гордая, хочет избавиться от родительского контроля.

Я понимаю, о чем он. До восемнадцати я еще позволял матери командовать и вести мои дела, но когда познакомился с тем же Артуром и Антонио, моим тренером из Италии, которого привык называть Тошей, и наладил с ними контакт, то обрубил другие концы, разделив личное и профессиональное.

Но мне очень повезло с Антонио, у которого к тридцати годам не было самостоятельного тренерского опыта: он быстро нашел ко мне подход. Он не стал загонять меня в рамки строгих планов и постепенно довел от игры на тех же турнирах серии «фьючерс», где когда-то застрял сам, до решающих стадий «Мастерсов», «Шлемов» и второй строчки рейтинга. Несколько позже помимо вездесущего Артура в составе моей команды появилась Мария – жена Тоши и мой психолог, которая помогала справиться с эмоциональной нагрузкой и вспышками агрессии, и Фабрис – мой тренер по физподготовке, благодаря которому я сейчас нахожусь едва ли не в лучшей форме за всю карьеру. Если не считать запястье.

– Ты, смотрю, в курсе всего, – усмехаюсь я, в который раз поражаясь тому, что мой менеджер действительно может достать из закромов памяти абсолютно любую инфу о каждом спортсмене из тура.

– В нашем бизнесе без информации никак, – отбивается Артур. – Если бы не мои связи, туго тебе пришлось бы, Де Виль.

– Да ты не злись, – я похлопываю обидчивого менеджера по плечу, пока барби сдает первый сет. – Каждый из нас ворочает свое дерьмо.

– Кстати, ходят слухи, что вы с Филатовой скоро станете коллегами.

– Ты о чем?

– Lacoste забрал ее из-под носа у Nike. Там уже контракт на финальной стадии подписания, – у Артура буквально глаза загораются, когда он делится со мной очередной порцией сплетен.

– Любопытно, – говорю равнодушно, хотя теперь понимаю, что девчонка делала на спонсорской вечеринке.

Надо признать, что она, конечно, не из робких. Если бы я «случайно» проговорился ребятам из Lacoste, что это она саботировала вечеринку, сомневаюсь, что ее контракт остался в прежнем статусе. Такие приколы никто не любит – поперли бы «горячую штучку» далеко и надолго.

– Ни хрена тебе не любопытно, – ворчит Артур.

– Не будь телочкой, – смеюсь я. – Не обижайся. И спасибо за увлекательный ликбез. До встречи.

Еще раз хлопнув менеджера по плечу, я отворачиваюсь от экрана. Сейчас перерыв между сетами, и вместо сосредоточенного лица барби, которая наверняка перебирает в голове свои косяки, по телевизору идут спонсорские заставки. А мне пора в отель – надо отдохнуть. Завтра у меня ранняя тренировка, к которой нужно успеть физически восстановиться.

В машине, что везет меня в Ritz-Carlton, я быстро закидываю в себя салат. Потом пролистываю в мессенджере сообщения от друзей и знакомых, где меня поздравляют с первой победой, и отвечаю на одно – мамино. А потом мне становится скучно, так как машина плетется в пробке. И просто потому что мне и правда скучно, я подключаюсь к live-трансляции матча Филатовой.

Ничего личного. Просто любопытно посмотреть, как она проиграет.