Твой номер один

Глава 20

Штутгарт, Porsche Tennis Grand Prix

14 – 21 апреля

Анна

Штутгарт… Что я знаю об этом городе, который встречает меня на выходе из аэропорта тучами и промозглой погодой? Немного. Музей «Порше», «Мерседеса»… А, еще телебашня – самая первая в мире железобетонная башня, которая не только транслировала программы, но и предлагала всем желающим подняться наверх в панорамное кафе. Я это знаю, потому что в прошлом году спонсоры перед началом турнира устраивали там ужин. Слышала, сама в Штутгарте не была, но Исабель, которая на тот момент входила в двадцатку WTA (и это были лучшие времена в ее карьере), хвалила местную кухню.

Есть здесь вроде бы еще виноградники и минеральные ванны, которыми хвастаются городские путеводители, но вряд ли я до них доеду. Мне нужно готовиться к грунтовому сезону. Первый турнир – Porsche Tennis Grand Prix – чень престижный. К слову, Мария Шарапова выигрывала его три раза подряд. Турнир, на котором помимо ста тысяч евро призовых, чемпионка в одиночке увозит домой новенькую модель «Порше» – папа говорил, та в минимальной комплектации стоит около двухсот тысяч. Я верю ему на слово, потому что сама не разбираюсь в машинах.

«Приехала за Porsche», – подписываю я сделанное с натянутой улыбкой селфи и публикую на странице, прежде чем выдохнуть и упасть на заднее сиденье Uber. Перелет в Европу с несколькими пересадками из Майами был утомительным. Да, признаться, весь месяц был крайне изматывающим.

Я выиграла турнир в Индиан-Уэллсе. И это ощущалось… вау, да. Столько поздравлений я не получала еще никогда. Даже мама позвонила, а у нее в целом атрофированы чувства и ко мне, и к спорту. Теннис ее сильно раздражал, потому что мы с папой только о нем всегда и говорили, а я… мы так и не стали с ней достаточно близки. Наверное, я до мозга костей папина дочка.

После у меня было всего три официальных выходных, в один из которых я лежала в кровати, а в два других занималась физподготовкой, пока Патрисия плавала в бассейне на смешном огромном фламинго – у меня есть фото, которыми я буду ее шантажировать. Потом был турнир в Майами, в который я вложила много сил, но мне не повезло. Я правда старалась, но было много задержек из-за дождя, которые меня вымотали – мой матч перенесли аж на девять часов.

По итогу я осталась без выходного перед следующей игрой. Из последних сил вытянула ее на последнем сете: Патрисия назвала его «джунгли». Сначала в счете вела я, затем итальянка сравняла его, а после… после был бесконечный гейм, который никто не мог выиграть – вот что Патрисия обозвала «бродить по джунглям». Эта победа забрала у меня слишком много сил, и я практически без боя вылетела в третьем круге.

Тяжело вздыхаю, не слушая папу, который распинается о предстоящих мероприятиях, утыкаюсь лбом в прохладное стекло. Небо над Штутгартом совсем почернело. Не очень хороший знак, а все теннисисты – люди суеверные, и я не исключение. Прикрываю глаза и… Сложно признаться даже самой себе, но с недавних пор я не могу это отрицать: тяжелее всего не физические и эмоциональные нагрузки из-за бесконечных турниров. Больше всего я устала притворяться, что без Алекса мне хорошо. Потому что это не так.

Я намеренно играла роль счастливой и успешной, публикуя каждый шаг, в надежде что… не знаю, он придет за мной? После короткого эпизода в такси и одного поцелуя? Блин, это даже в моих мыслях звучит жалко. Для Алекса, в отличие от меня, публичный петтинг, уверена, не был чем-то впечатляющим. И он не постеснялся продемонстрировать это, поставив меня в игнор. Забить болт – это в его духе. Не только на меня, на всех. По-прежнему молчал и лишь плодил вокруг себя все больше слухов.

Последний скандал разразился буквально несколько дней назад. Когда Де Виль пропустил проверку на допинг и получил предупреждение. Еще два таких за сезон, и можно заработать дисквалификацию на полтора года, но как будто меня этот факт волновал больше него самого. Алекс даже не прокомментировал эту новость, облетевшую все спортивные блоги. Инспекторы, прибывшие для проверки, просто не обнаружили его дома в Монте-Карло, хотя любой теннисист должен каждый день на протяжении всего года независимо от происходящего в мире и его жизни сообщать в специальном приложении адрес, где проведет ночь и где его можно будет найти утром следующего дня для возможной проверки.

По инсайдерской информации, которая дошла до моего папы через пять рукопожатий, менеджер Де Виля сообщил антидопинговому агентству, что его клиент проходит курс восстановления и находится без связи, но не пояснил, где именно.

Где ты, Алекс Де Виль?

Этот вопрос улетает в хмурое небо без ответа.

Через полчаса я, вздрогнув, потому что папа тормошит меня за плечо, щурюсь из-за слепящей глаза вывески пятизвездочного отеля.

– Анют, ты не заболела? – и снова смотрит этим своим подозрительным взглядом. Папа слишком хорошо знает меня, чтобы не обратить внимания на мое перманентно отстойное настроение.

– Ты сейчас к себе? – игнорируя его вопрос, задаю свой. Потому что после слов Алекса о возможном романе моего папы с Патрисией стала подмечать слишком много деталей.

– Нет, я… – тут же запинается он, позабыв о том, что приставал ко мне с расспросами. – Порешаю… некоторые моменты и…

Я прекрасно знаю, что Патрисия навещала детей и как раз прилетает ближайшим рейсом. Зачем папа скрывает от меня, что собирается ее встретить, не понимаю, но не лезу ему в душу, потому что не хочу, чтобы лезли в мою. На том мы и расходимся.

– Да-а-а, – спустя пятнадцать минут бормочу приглушенно в подушку, когда, завалившись в номере на кровать, отвечаю на видеозвонок Исабель.

– Гутен таг! – радостно сияя, выдает она. – Или гутен морген… Не помню, как правильно, но не суть.

– Даже если я сплю?

– Но ты же не спишь!

– Я бы поспорила, но…

– Мне нужна помощь. Глянь, как тебе?

Повернув голову, я смотрю на экран и вижу Ису в потрясающем белом платье – без кружев и рюшей, без огромных подъюбников и прочей ерунды, которая была на фотографиях, что она присылала мне последние две недели ради шутки. Так уж вышло, что она, быстро вылетев с «Индиан-Уэллса», решила, что даже не будет заявляться на турниры в Майами и Штутгарте, на которых ей в ее текущей спортивной форме ничего не светило, и займется приготовлениями к свадьбе с Максом у себя на родине в Барселоне.

– Исабель, ты… – я даже сажусь на кровати, а на глаза наворачиваются слезы.

– Диос мио, неужели так ужасно? Я корова, да? Живот видно?

– Нет, ты потрясающая! – искренне произношу я, потому что подруга и правда выглядит великолепно. – Постой, что?

– Ни-че-го, – напевает Исабель, а после смеется во весь голос, выдавая себя с головой. – Ну ладно, скрывать нет смысла, скоро я раскабанею втрое, если судить по моим кузинам, так что… да, я беременна. Узнала пару дней назад. Молчала, пока анализы не подтвердили и… Блин, я буду ужасно смотреться в платье от «Веры Вонг».

– Я… – медленно моргаю, приходя в себя. – Даже не знаю, что сказать… поздравляю!

Стараюсь говорить с воодушевлением, потому что Исабель, как никто, достойна быть счастливой, но на душе становится еще печальнее. Я жуткая эгоистка, да?

– Поздравления принимаются только лично, как ты помнишь. Я отправлю тебе приглашение на свадьбу. Курьер должен будет привезти как раз к финалу.

– Уверена, что я дойду до него?

– Скрещу пальчики. Может, мне «Порше» перепадет в качестве свадебного подарка, – она наигранно хлопает выгоревшими ресницами, заставляя меня улыбаться. – У тебя все равно прав нет, зачем тебе машина?

– И правда, – усмехаюсь. – Иса, я постараюсь, но…

Понятия не имею, что будет завтра. Не размажет ли меня окончательно очередной день. Насколько грандиозный скандал закатит отец, когда я скажу ему, куда собралась. И хотя я знаю, что должна быть там, что хочу быть с Исабель в такой важный для нее день… боюсь испортить всем праздник своим постным лицом.

– Ты моя единственная теннисная подруга, Анна Филатова. Не заставляй отбиваться от моей семьи самой. И не вынуждай шантажировать тебя.

– Чем это? – тут же щурюсь я и забываю быть милой.

– Скорее «кем».

Мы обе без каких-либо пояснений понимаем, о ком идет речь.

– Ауч, – шиплю я.

– Теперь понимаешь, что я серьезно? – шутит Исабель и тут же добавляет без улыбки: – Он так и не объявлялся, да?

В один из дней, когда мне было особенно плохо, я позвонила ей и, разревевшись в голос, выдала все как на духу. Полегчало. Но я дала Исе бесчисленное количество поводов для подколов.

– Мудак, – с таким выражением произносит она, что я не сдерживаю смешок.

– Не могу не согласиться.

– А ты не думала написать ему первой?

– Иса!

– Ну а что? – она распахивает шире глаза, мол, что такое спросила. – Ты же на самом деле сама предложила ему отвалить. Маякнула бы парню, что теперь можно было бы и привалить обратно. Глядишь, он примчался бы, а то, может, дуется на тебя.

– Ты только что назвала Алекса мудаком, я не ослышалась?

– Не-е-ет, – тянет она. – Не ослышалась. Но он такой секси-мудак! А ты мне вот вообще не нравишься в таком настроении.

– Ну не звони мне, – незлобно огрызаюсь я.

– Не гони, Ана. Просто я давно говорила, что тебе нужно закрыть сексуальный гештальт. Ты вон как после пальчиков Де Виля в Калифорнии засияла! Аж выиграла турнир.

– Это никак не связано, – стою на своем, хотя есть сомнения.

– Ага, то-то в Майами сдулась сразу. Представь только, что за чудеса может сотворить французский жезл…

– Моя игра не зависит от члена Алекса Де Виля! – перебиваю подругу громко, настойчиво, и покраснев.

– Не кричи на беременную! – демонстративно возмущается Иса.

– Не говори ерунду – не буду.

– Ладно, мисс злющая задница, до связи, Макс пришел, – она машет мне в камеру, я отвечаю кивком, понимая, что отчасти она права. – Лови приглашение! Жду тебя и твой «Порше»!

Попрощавшись с ней, я снова падаю лицом в подушку, мечтая провалиться в сон. Вот только спать не могу, потому что где-то на подкорке зудит противная мысль «что, если»…

Что, если Алекс и правда ждет какого-то знака от меня?

Тут же грустно усмехаюсь самой себе. Потому что ждать мог бы кто угодно, но не он. Алекс Де Виль не нуждается ни в знаках, ни в людях.

И все-таки я хотела бы сказать, что на следующий день соглашаюсь посетить мероприятие, устроенное компанией «Порше», только потому что меня замучили папины «ты должна» и «надо». Но, по правде говоря, до упоминания Алекса я никуда не собиралась и придерживалась твердой позиции, что никому ничего не должна.

– «Порше» – главные спонсоры. Там будут все участницы, – отец делает паузу, а следующие его слова звучат, будто гром среди ясного неба: – Говорят, даже Де Виль явится. Как их амбассадор.

Я трачу все силы и концентрацию на то, чтобы не выдать себя.

– Мало ли что говорят, – болтаю как можно безразличнее. – Его везде ждут.

Это правда. Где только не анонсировали его появление. Алексу, по всей видимости, плевать на обязательства.

– Чую, сюда точно заявится. Этот выпендрежник привык красть чужую славу. Особенно твою.

– Глупости не говори, – повторяю второй раз за сегодня. Я не защищаю Де Виля, просто причем здесь чьи-то лавры? Особенно мои. В Штутгарте собираются все звезды женского тура. В этом году участвуют семнадцать теннисисток из топ-20, девять из них входят в топ-10, на краю которого болтаюсь я. Здесь сетка едва ли не сложнее, чем на «Больших шлемах». И я далеко не главная звезда – стоит мыслить здраво.

Но попробуй докажи это моему отцу.

– И никакие это не глупости, – парирует он недовольно. – Организаторы обещали зрителям Де Виля, а «Порше» умеет добиваться своего.

– Ладно, – сдаюсь я в итоге.