Твой номер один

Глава 12

Анна

Я думала, что после проигрыша несгибаемой первой ракетки Дженни Таунсенд в полуфинале Australian Open меня уже ничем не удивишь. Но теперь стою в ванной комнате, позабыв про зубную щетку в руке и, не веря своим глазам, таращусь на новостную ленту, забитую фотографиями Алекса Де Виля со вчерашнего мероприятия.

В костюме от BOSS он выглядит, как бог.

Я правда изо всех сил старалась не следить за ним, но моя лучшая подруга Исабель наконец-то вынырнула из любовного обморока и соизволила явиться на турнир, потому что организаторы дали ей wild card* за былые заслуги. И когда мы переписывались накануне, планируя долгожданную встречу, как только обе отоспимся после трансатлантических перелетов, она прикрепила к своему сообщению ссылку на целый репортаж с Де Вилем. С ужасно пошлой подписью о том, что, если бы не собиралась замуж, позволила ему забить себе пару эйсов.

В общем, я вроде бы и привыкла, что она делится со мной самыми грязными сплетнями, но сейчас у меня и правда нет слов. И сил сопротивляться мыслям о дьяволе. Потому что он как коварный вирус: проникает в организм, какую бы защиту не выстроила, и в один момент бьет сразу по всем фронтам, чтобы уложить на лопатки и вывести из строя. Я себя сейчас именно такой ощущаю – слабой и… уязвимой.

Эмоции, которые Де Виль вызывает у меня, такие неожиданно яркие, что я просто сдаюсь и, не моргая, смотрю в экран. Никогда в жизни внешность не казалась мне чем-то критически важным. Я вообще не привыкла ассоциировать парней со словом «секс» и вместо рокового красавчика Элорди всегда бы выбрала милашку Тома Холланда. Потому что с ним явно можно о чем-то поговорить или хотя бы посмеяться. Но с Де Вилем в светло-коричневом костюме с расстегнутой на верхние пуговицы рубашкой и заправленной, будто он только что… О нет, мне совсем не до смеха. Не хочу думать, чем он занимался, чтобы выглядеть таким довольным и сексуально растрепанным. Еще эти его руки в карманах… Черт, нужно наложить официальный запрет на его длинные пальцы, которыми он крепко обхватывает рукоять ракетки, как мог бы держать меня, когда…

Все. Стоп!

Я и правда больная. На всю голову. Даже трогаю лоб, чтобы убедиться – горю. Вот только не снаружи, а изнутри. И что с этим делать, я пока не знаю.

Глянув на время, ускоряюсь. По-прежнему чувствую себя рассеянной, и по итогу, едва не забыв закинуть на плечо спортивную сумку, выхожу из номера без магнитной карты. К черту, потом восстановлю ключ – взяла аккредитацию и ладно.

В лифте я забиваюсь в угол и, как бы сильно не сопротивлялась желанию, все равно снова заглядываю в телефон с мыслью о том, что охрана обязательно следит по камерам за тем, на что смотрю я. А когда створки разъезжаются, не успеваю и шаг сделать, как тут же спотыкаюсь, потому что у ресепшена мне чудится Де Виль. Теперь Алекс видится мне в каждом высоком брюнете, которых здесь и без него предостаточно.

Я роняю телефон и чуть было не уезжаю без него обратно наверх. Все же вырвавшись из лифта, вся красная от стыда, я подхватываю айфон с плитки и блокирую экран, пока мое guilty pleasure* не стало достоянием общественности. У выхода из отеля беру из ведерка со льдом бутылку воды, которую тут же прикладываю с шипением к раскаленным щекам. А пока доезжаю на заказанном для меня папой трансфере до кортов, успеваю остыть и смириться с тем, что я немного сошла с ума.

Именно с этими мыслями я иду в главный ресторан турнира, где можно позавтракать. Не скажу, что мне думается о еде, но я все же слоняюсь мимо столов и набираю понемногу сыра и овощей в дополнение к заказанному омлету. Правда, когда подхожу с подносом платить на кассу, оказывается, что аккредитация еще не работает, и прямо сейчас я не могу потратить на завтрак предоставленные турниром сто долларов. И я не против бы заплатить за блюда из собственного кармана, но разблокированный телефон тут же гаснет в моих руках, полностью разрядившись, еще до того, как кассир успевает провести оплату.

Чертов Алекс Де Виль и его фотки, из-за которых я забыла обо всем.

Я уже собираюсь отказаться от подноса, решив, что выпью кофе со снеком из автомата на десятку налички и плотно пообедаю уже после тренировки, когда терминал рядом со мной вдруг громко пикает. Потому что к нему прикладывают карту. Знакомые длинные пальцы. И меня пугает тот факт, что я так просто их узнаю.

– Не стоило, – пропустив приветствия, не очень дружелюбно сообщаю Де Вилю на нейтральном английском, потому что его французский звучит слишком опасно, а русский – интимно. В то время как он улыбается мне одним уголком губ.

– Это становится традицией.

– Разве что вредной привычкой, – бурчу я себе под нос, и как только он переключает внимание на кассира, влюбленно глядящую на него во все глаза, хватаю поднос и даю деру.

Не тут-то было: он меня настигает. И от одного его присутствия рядом волосы на затылке встают дыбом, а вниз по позвоночнику бегут мурашки.

– Давай направо, – не предлагает, командует он.

– Тут где-то должен быть мой отец…

Надеюсь, хотя бы это спугнет Де Виля. Парни обычно не горят желанием общаться с моим папой, который смотрит на всех взглядом жестокого маньяка-убийцы.

– Видел его флиртующим с твоим тренером, они ушли в сторону кортов.

– Мой папа не флиртует с…

– Сюда сворачивай, – подхватив меня под локоть так резко, что тарелка угрожающе скользит по подносу, Алекс тянет меня в сторону от толпы и знакомых лиц на небольшой обособленный балкончик, окруженный пальмами, где нас и правда не видно, только если специально сюда не заглянуть.

– Ты облюбовал все укромные углы?

Думаю совсем не о том. Особенно когда Де Виль молчит и сдержанно улыбается. Молчание – знак согласия? С каких пор он вообще стал так много улыбаться?

– И тебе приятного аппетита, – на этот раз звучит на французском, и чертовы мурашки спринтом пробегают теперь уже по моим оголенным рукам.

– Здесь ветер, – пытаюсь оправдаться я, потому что Алекс пристально смотрит на меня, уже закинув бекон в рот.

Аппетит пропадает окончательно. Казалось бы, это ведь самое несексуальное, что можно себе вообразить – наблюдать, как другой человек ест при тебе, так? Тогда почему я начинаю дышать чаще, когда Де Виль потягивает через трубочку ягодный смузи и облизывает покрасневшие губы? Да что со мной не так? Запоздалое половое созревание? Или, может быть, это и правда какая-то лихорадка, которая незаметно уничтожает клетки моего мозга?

Если бы.

Я решаю молча пропихнуть в себя как можно больше еды и идти на тренировку – есть небольшая и, откровенно говоря, призрачная надежда, что сумею отвлечься и раскачать этот день. К счастью, Алекс тоже не пристает ко мне с расспросами, как будто на сегодня исчерпал весь словарный запас. Но очень резво подрывается с места, когда я спустя десять мучительно долгих минут пытаюсь уйти, не поблагодарив его за завтрак. Ну а что? Никто не заставлял его платить.

– Эй, Синдерелла, – после этих слов я оказываюсь зажата в углу между стеной, деревьями и Де Вилем. Меня от него защищает только поднос с грязной посудой и почти не съеденной едой – выигрывает мне сантиметров двадцать пространства. Хотя и на этом расстоянии я чувствую легкие отголоски привычного аромата туалетной воды, которую он рекламирует. И да, я нашла в интернете название.

– Мне пора…

– Почему ты мне не ответила? – приподняв вопросительно бровь, спрашивает он таким тоном, будто я совершила что-то вопиюще противозаконное. Он выглядит так свежо и бодро даже с отросшей щетиной, в то время как я не сплю нормально уже который день, что злость накатывает на меня гигантской волной, которая сносит все преграды и срывает стопоры.

Я вздергиваю подбородок. Вдыхаю больше воздуха, насколько это возможно. Ухмыляюсь, скривив губы, и…

– Мне постоянно пишут поклонники. Я всем должна отвечать?

Тишина – секунда-две-три – затягивается под прямым взглядом чертовски темных глаз, а после… после я вздрагиваю от звонкого раскатистого смеха. У Де Виля даже ямочки проступают на щеках – я их раньше не видела. И это завораживает и обезоруживает настолько, что я не сбегаю, когда выдается момент.

– Была на фотосессии? – его голос возвращает меня на землю, и я тут же пячусь в сторону, мотая головой. – Понятно, тогда скоро увидимся.

Он мне подмигивает, а я, совершенно не подумав, возражаю ему.

– К счастью, не скоро и…

Кусаю губу, чуть было не спалившись, что искала его имя в плотном графике медиа-дня.

– Знаешь мое расписание? – все равно понимает он. И пока я не успела придумать ответ, десятки вариантов которого буду прогонять в мыслях часом позже на корте, целует меня в щеки. Трижды.

– Что ты…

– Во Франции так принято, – пожав плечами и явно забавляясь, говорит Алекс и первым уходит, оставляя меня еще несколько минут топтаться у столика в полной растерянности.

Потому что, может, во Франции так и принято. Но вот у Алекса Де Виля определенно нет. И хорошо бы понять, что это значит, прежде чем я окончательно сойду с ума и проиграю очередной турнир из-за того, что не могу сосредоточиться на победе.