Твой номер один

Глава 24

Рим, The Internazionali BNL d’Italia

7 – 18 мая

Анна

Две недели после Штутгарта пролетают перед глазами как один миг. И это хорошо, потому что насыщенный график позволяет мне хоть иногда отвлекаться от Алекса, о котором я думаю днем и ночью. В постели и в спортивном зале. Когда я одна и когда нахожусь в компании других людей… Порой мне кажется, что я думаю о нем чаще, чем о теннисе, а это просто невероятно, потому что теннис всегда был моей жизнью. Но, видимо, из соревнования с Де Вилем даже он не может выйти победителем.

Отпраздновав победу в финале тихим ужином с папой и Патрисией, прямым рейсом из Германии я улетела в Штаты по приглашению Lacoste. После очевидно успешного старта сезона они решили поторопиться с запуском новой линейки теннисной формы по моему дизайну. И хотя я никогда не интересовалась подобным раньше и всегда отвратительно рисовала, это было предложение, от которого нельзя отказаться. Конечно, мой «дизайн» заключался лишь в утверждении логотипа, цветов и фасонов из уже предложенных командой вариантов, но я осталась довольна работой, которую мы проделали. Если все пойдет по плану, то я смогу начать выступление в вещах из своей коллекции уже на US Open в конце августа.

Из Штатов в Европу я увезла несколько пар фирменных кроссовок с инициалами AF, которые мне подарили в качестве тизера будущей коллекции, и сотню профессиональных фотографий в телефоне: воспользовавшись моим приездом, агент устроил мне фотосъемку для нескольких известных модных журналов.

Три дня я провела в Италии, чтобы потренироваться на грунте в преддверии старта римского «тысячника», на который моя команда делала большие ставки, потому что в прошлом году я дошла на турнире до полуфинала. А потом помчалась в Барселону к Исабель. Отец, конечно, был не в восторге, что я выделила на развлечения целую неделю, но я была непреклонна. Я хотела быть рядом с подругой и на репетиции свадебной церемонии, и на девичнике, и, конечно, на свадьбе. Иса заслуживала всего внимания, которое я могла ей дать, а мне нужна была передышка, потому что этот год уже походил на забег на длинную дистанцию, к которой я не была готова.

Провожая Исабель в замужнюю жизнь, мы с девчонками устроили для нее безумную вечеринку на яхте со стриптизерами и шампанским, а потом я, как главная подружка невесты, лила скупые слезы, отдавая свою лучшую подругу ее жениху на самой красивой свадебной церемонии в моей жизни.

Исабель старше меня всего на несколько лет. И мне всегда казалось, что в таком возрасте выходить замуж рано, особенно когда карьера идет в гору и есть все шансы и на высокую строчку в рейтинге, и на титулы, и даже на Шлемы. Но когда я смотрела на ее лицо и на лицо ее парня, то есть уже мужа Макса, я понимала, что была не права. Им не рано. У них настоящая любовь, о которой пишут в книжках и снимают фильмы. И это чудо, что они нашли друг друга в таком возрасте…

Почему-то во время праздника Исы и Макса я постоянно вспоминаю об Алексе. Нет, в этом нет ничего удивительного, потому что я очевидно влюбилась и это нормально – думать о нем. Ненормально во всем этом лишь то, что я представляю его и себя на месте подруги и ее мужа. Но слова «Де Виль» и «муж» вообще не должны сочетаться в моей голове в одном предложении.

О, боже мой… Неужели я настолько потеряла от него голову?

Чтобы убедить себя, что все не так плохо, я принимаю приглашения всех парней, которые хотят со мной танцевать во время свадебной вечеринки. Я пью шампанское, от которого кружит голову, и сама кружусь на танцполе. Но ощущая на талии мужские руки, слушая над ухом голоса и смех, трогая чужие плечи, я понимаю лишь одно – все эти мальчишки и рядом не стояли с Алексом. И я бы отдала свой последний трофей из Штутгарта и Porsche, ради которого подумывала получить права, только чтобы в этот день, в этот миг рядом со мной был он, а не безымянные парни, которые сливаются в моем восприятии в одно бесполое существо.

Вернувшись к своему столу, я беру в руки телефон. Весь день старалась этого не делать, потому что уже поняла – Алекс не из тех, кто будет закидывать сообщениями. Но когда я вижу чат с ним, который обновлялся только вчера вечером, и отсутствие его реакции на фотки в праздничном платье и с профессиональным макияжем, что выложила утром, мое сердце все же болезненно сжимается. Он снова не написал, а я не могу позволить себе быть навязчивой.

Заметив меня, Иса машет рукой, и я с готовностью иду к ней – не хочу расстраивать себя из-за Алекса. В конце концов, у него сейчас действительно сложный период, но…

Я просто многого от него жду.

– Ты загрустила, – проницательно говорит Исабель, когда я опускаюсь рядом с ней на стул.

– Я полчаса топтала твой танцпол, – напоминаю иронично.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

– Все нормально, Иса, – я обнимаю ее за плечи. – Сегодня твой день. Не мой. Обо мне не беспокойся.

– Скажи Алексу о том, что тебя волнует. Если я что-то и поняла в отношениях с Максом, так это то, что весь негатив нужно проговаривать, – Иса касается моей ладони и легонько сжимает.

– Мы не в тех отношениях.

– А в каких вы отношениях?

– Если бы я знала, Иса, – я вздыхаю. – Мы просто… Кто-то. Какими вообще могут быть отношения с таким мужчиной как Алекс?

Впервые я вижу на лице подруги нечто похожее на сочувствие. Она знает, что мы с ним не заходили дальше поцелуев. Вопреки своей репутации Алекс даже не намекал на постель. И я… наверное из-за того, что он не забрасывает меня сообщениями, как парни моего возраста, которые живут в сети, я начинаю накручивать себя: где он сейчас и, главное, с кем. Учитывая, что мы не афишируем наше общение, девушки считают его свободным. И после той премии «Hottie» его популярность выросла еще больше, если такое вообще возможно. Мы не говорили об эксклюзивности. Мы не обсуждали никаких правил. Мы просто…

Это просто, которому я никак не могу подобрать определение, сводит меня с ума.

С Исой я прощаюсь со слезами на глазах. После свадьбы они с Максом улетают в свадебное путешествие на Маврикий, а в тур, ввиду своего интересного положения, она не вернется еще очень долго. И я знаю, что это значит – в следующий раз мы с ней увидимся… Даже непонятно когда, ведь у меня – теннис, а у нее – семейная жизнь и растущий в животе малыш.

Возвращение в Рим дается мне сложно. И хотя здесь я встречаюсь с Патрисией, которую не видела эти две недели, и она сразу дает мне шуточный нагоняй за то, что я не на сто процентов выполнила ее программу тренировок, настроение на игру у меня полностью отсутствует.

После первой тренировки на кортах я ссылаюсь на плохое самочувствие и прошу организаторов перенести обязательные медиа-активности WTA перед стартом турнира на другой день. А сама прячусь в номере отеля и, отказавшись от ужина с папой и Патрисией, заказываю еду из меню Room Service.

В ожидании официанта принимаю быстрый душ и в сотый раз за день проверяю телефон. Сообщений от Алекса предсказуемо нет. Утром я написала ему, что прилетела в Рим. Он ответил, что приступил к тренировкам в Монако. Я спросила, как его запястье. Он просто прислал фотку своей руки с ракеткой в ней. И на этом наш разговор заглох, потому что он был немногословен, а я не знала, что ему еще написать. Я могла бы рассказать ему о свадьбе Исы, о том, что меня совсем не тянет на корт, и что я соскучилась… Но все опять сводилось к тому, что мне казалось, будто бы этим я только мешаю ему.

Укутавшись в пушистый халат, я включаю телевизор и нахожу новостной канал на английском. Но успеваю посмотреть только кусочек сюжета, когда раздается деликатный стук в дверь. Моя еда приехала.

Спрыгнув с кровати, я туже затягиваю пояс халата и иду встречать официанта, на ходу захватывая десятку в качестве чаевых, но когда распахиваю дверь, лишь потрясенно таращусь на мужчину с сервировочной тележкой.

Это не официант. Не сотрудник отеля. Криво улыбаясь, перед моей дверью стоит Алекс. Собственной персоной.

– Что ты тут делаешь? Я думала, мы увидимся в Париже… – прижав ладонь к груди, бормочу на выдохе.

Алекс улыбается шире и закатывает тележку внутрь номера. И только закрыв за собой дверь, говорит:

– Я просто уже не мог ждать. Ужасно соскучился.

Это звучит одновременно как сожаление. Как обещание. И как признание.

Господи, я уже не могла ждать тоже…

Все мои сомнения в серьезности его чувств ко мне и о непонятном статусе наших отношений улетучиваются, как по взмаху волшебной палочки. С тихим вскриком я срываюсь с места и прыгаю на Алекса, бедром задевая тележку, с которой с грохотом валятся приборы. Одной рукой он подхватывает меня под ягодицы без каких-либо видимых усилий, я обвиваю ноги вокруг его талии. Он склоняет голову, с звериным голодом глядя на мои губы, я облизываю их, призывая к действию.

Алекс вздыхает. Тяжело и громко. Его ладонь ложится мне на затылок и сдавливает, а потом его рот поглощает мой – и это так горячо, так прекрасно и так долгожданно, что мне едва удается сдержать слезы радости.

Он приехал. Я в нем сомневалась, а он приехал, словно почувствовал, как сильно мне нужен…

Не прерывая наш поцелуй, Алекс несет меня вглубь номера и опускает на кровать. Подол моего халата задирается почти до бедер, а под ним у меня ничего нет. Но подумать об этом как следует мне не удается, потому что Алекс ложится на меня сверху, впервые давая мне возможность ощутить приятную тяжесть своего крепкого тела.

Его голодный рот касается кожи в изгибе моей шеи, прикусывает ее, потом лижет языком, заставляя меня стонать от острого наслаждения. Щетина на его подбородке царапает кожу. Он толкается между моими бедрами, имитируя вторжение. И я даже через плотную ткань халата ощущаю, как сильно он возбужден.

– Алекс, – испуганно шепчу я, когда его горячая ладонь ложится на мое обнаженное бедро и ползет выше, явно целясь туда, где уже горячо и влажно. И где нет даже трусиков, чтобы его задержать. – Алекс, постой…

Не то чтобы я хотела его остановить – это выходит инстинктивно. И хотя я на сто процентов уверена, что хочу Алекса, мне кажется, стоит предупредить его, что он станет моим первым.

– Черт, черт… – ругается он, тяжело дыша. И, приподнявшись на локтях, смотрит мне в лицо. – Я знаю. Не время и не место, Ань. Извини, просто так сложно удержаться, когда ты такая…

– Н-нет… Я просто хотела предупредить… – смущенно прикрываю глаза, ощущая, как пылают щеки.

Алекс выжидающе смотрит на меня, предчувствуя продолжение.

– Я-еще-никогда-не-занималась-сексом, – произношу скороговоркой.

– Я знаю, – отвечает он тихо.

– Ты знаешь? – мои глаза удивленно распахиваются, попадая в плен его темного взгляда.

– Ну, я не знал наверняка, но предполагал, – поясняет он, с невероятной нежностью касаясь ладонью моей щеки.

– Это так заметно?

– Когда я увидел тебя впервые, я бы ни за что в это не поверил, но потом стал замечать детали, – он пожимает плечами.

– И… Это плохо?

– Это зашибись, – отвечает он без колебания, а в его глазах я замечаю какой-то новый огонек.

– Считаешь?

– Считаю. Особенно если ты позволишь мне стать твоим номером один, – произносит он, наклоняясь, чтобы потереться губами о мою щеку.

Я судорожно сглатываю. Этот разговор ужасно меня смущает, но, с другой стороны, это ведь хорошо, что мы можем обсуждать такие вещи открыто?

– Позволю, – шепчу я.

Алекс снова целует меня. Жадно, горячо и глубоко, лаская языком и прикусывая зубами.

– Но не сегодня, – говорит он, отстраняясь.

– Не сегодня? – повторяю удивленно.

– Нет. Я не за этим приехал.

– А зачем?

– Увидеть тебя. Поговорить. Будем считать, что у нас сегодня второе свидание. Говорят, раньше третьего секс с хорошими девочками под запретом.

– А я хорошая девочка? – спрашиваю, кокетливо хлопая ресницами.

– Ты – самая хорошая.

– Второе свидание… – я перебираю в уме все наши встречи. – Первое, я так понимаю, было в Штутгарте.

– Точно.

– А петтинг на заднем сидении трансфера в Мельбурне не считается за свидание?

– Нет, не считается, – Алекс щелкает пальцем по моему носу. – Но воспоминания о той поездке помогают мне время от времени расслабиться.

Я вопросительно приподнимаю брови. Но Алекс лишь смеется.

– Говорю же, девочка. Невинная. И хорошая.

– Ты почти не писал мне эти две недели… – произношу я, меняя тему на более безопасную.

– Как и ты.

– Я не знала, что ты хочешь этого. Я много раз хотела написать, но боялась, что тебе будет неинтересно.

– Если я немногословный, это не значит, что мне неинтересно то, что происходит с тобой. И любому телефону я всегда предпочту личную встречу.

– Окей.

– Окей?

– Я тоже предпочту личную встречу. Ты приехал только ко мне?

– К тебе. Понял, что еще неделю до Роллан-Гарроса тупо не выдержу, – признается он, запуская ладонь в свои темные волосы.

– Я рада, что ты приехал.

– Я ненадолго, Ань, – Алекс перекатывается на бок и садится на кровать рядом со мной. – У меня обратный самолет через семь часов.

– Так быстро?

– Прием у физиотерапевта после обеда, – он показывает на запястье, которое все еще поддерживается тейпом. – Пропустить не могу.

– Как все идет?

– Лучше, чем могло быть, но хуже, чем я надеялся, – отвечает он.

– Не надо торопиться.

– Еще три месяца вне тура, и я вылечу из десятки.

– Рейтинг – это еще не все.

– Говорит мне теннисистка из первой десятки, – иронизирует он.

– Я думаю, что в твоем случае главное – здоровье. Ты уже добился большего, чем 99% теннисистов в туре. Тебе не надо никому ничего доказывать.

– Я никогда не был первым.

– Ну… Ты будешь первым у меня.

Алекс сначала смотрит на меня, словно не верит, что я действительно это сказала, а потом громко смеется, сгребая меня в объятия.

– Ну и ну, Аня Филатова. Умеешь же ты вдохновить.

– Я просто показываю тебе перспективы.

– Весьма заманчивые, – говорит Алекс, но вопреки своим словам поправляет мой халат, натягивая его до колен. – Чтобы не соблазняло.

– Алекс Де Виль – джентльмен, кто бы мог подумать.

Он посылает мне дерзкую улыбку, а потом переводит взгляд на тележку с едой.

– Что ты там заказала?

– Посмотри.

– Я просто ни черта не ел с утра, – поясняет Алекс, приподнимая крышки с блюд.

– Как ты раздобыл тележку, кстати?

– Поймал официанта у твоей двери и дал ему чаевые.

– А как узнал, где меня искать?

– Связи, – произносит он заговорщически. – Можно я не буду выдавать все свои тайны?

– Это незаконно.

– Сдашь меня полиции? Или комитету по этике?

– Нет, – говорю великодушно. – Дай мне, пожалуйста, булочку.

После ужина, который делим на двоих, мы долго лежим на кровати в обнимку и разговариваем несколько часов обо всем на свете. Алекс лениво перебирает мои волосы. Я вдыхаю его терпкий запах, уткнувшись носом в поло.

И когда я засыпаю, прижавшись щекой к его груди, под которой размеренно бьется сердце, думаю о том, что готова полностью забыть о переписках в телефоне, если Алекс будет приезжать ко мне чаще. Потому что видеть его настоящего, чувствовать его и слушать… – с этим потрясающим ощущением ничто не сравнится.