Твой номер один

Глава 27

Алекс

До этого момента в моей жизни было мало вещей, которые я ценил бы превыше свободы. Здоровье, свое и родных, теннис как игру, а не как достижение тщеславных целей, и вот теперь появилась Аня.

Совсем еще молодая и по годам, и по опыту, еще не испорченная славой и деньгами и бесконечно настоящая в выражении своих чувств. Почти нереальная. С той лишь разницей, что я точно знаю – она настоящая. Настоящее ее тело, которое она так безоглядно дарила мне всего несколько часов назад, настоящие ее стоны, которыми она ласкала мой слух, и теплота, которая согревает меня этой безумной парижской ночью, тоже абсолютно настоящая – я ощущаю ее кожей, чувствую на вкус и ведусь на ее запах.

Измотанная и явно слегка дезориентированная после бурных плотских наслаждений Аня умиротворенно спит на подушке рядом со мной. Раньше я бы воспользовался моментом, чтобы сбежать – по факту ведь, я получил то, чего так отчаянно желал. Но не в этот раз. Запечатлев нежный (и совершенно несвойственный мне) поцелуй на обнаженном девичьем плече, я придвигаюсь к ней ближе. Член предательски оживает, оказавшись в опасной близости от округлых ягодиц с нежной кожей, но я приказываю ему лечь на место. И, закрыв глаза, просто плыву в этом моменте какой-то неясной полноты и теплоты, пока не проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

В следующий раз открываю глаза тогда, когда за окном занимается рассвет. Кровать рядом со мной оказывается пуста, только небольшая вмятина на подушке и легкий запах секса вперемешку со сладковатыми женскими духами напоминает о том, что засыпал я не один. Сердце как-то резко дергается, сигнализируя о горьком чувстве потери, но почти так же резко успокаивается, когда в сознании регистрируются шум воды в трубах и тонкая полоска света под дверью в ванную комнату.

Филатова не ушла. Она просто спряталась от меня в душе.

Потянувшись, я по привычке прислушиваюсь к ощущениям в запястье. С момента операции прошло полтора месяца: боль почти заглохла, онемение не возвращалось, но я все еще чувствую ограниченность в подвижности кисти, которая нервирует меня и выливается в раздражительность и злость. Но сегодня даже она не в силах испортить мне настроение.

Спустив ноги на пол и натянув трусы, я двигаюсь к двери в ванную. У меня нет проблем с тем, чтобы ходить по дому или гостинице в чем мать родила, но мне не хочется лишний раз смущать Аню. К тому же, член от мыслей о ней мгновенно распрямляется как парус на ветру, а я точно знаю, что утром ему ничего не перепадет. Учитывая, что для Филатовой это был первый секс, болезненные ощущения могут сопровождать ее еще несколько дней.

Без стука захожу в ванную, попадая в отражение зеркала, перед которым с сосредоточенным выражением на лице стоит Аня. Совершенно обнаженная, за исключением хлопковых трусов-хипстеров и копны светлых волос, скрывающих от меня ее плечи, лопатки и, частично, грудь с аккуратными розовыми сосками.

Она испуганно вздрагивает, находит мои глаза в отражении и нервно покусывает нижнюю губу.

– Доброе утро, – произношу скрипучим голосом, который сам с трудом узнаю.

– Привет, – отвечает она скованно. Вижу, как старается выглядеть уверенно и невозмутимо, но пылающие щеки, пульсирующая на шее голубая венка и то, с какой силой ее пальцы впиваются в мраморную столешницу, выдают ее с головой.

Чтобы не размазывать этот неловкий момент, я сокращаю расстояние между нами и, обхватив хрупкие плечи, разворачиваю Филатову к себе лицом, дурея от ощущения ее шелковистой кожи под своими пальцами.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – она облизывает кончиком языка губы, которые кажутся мне припухшими от наших несдержанных поцелуев. – Все… хорошо.

Моя рука ползет вниз по Аниному телу, ощущая как нежная кожа отзывается на это движение крупными мурашками, пока не накрывает низ живота. Мне стоит огромных усилий удержаться от того, чтобы не скользнуть дальше под резинку ее трусиков.

Аня поднимает на меня растерянный взгляд, в котором плещутся невысказанные вопросы и опасения.

– А тут? – спрашиваю тихо. – Болит? Я не собираюсь трогать тебя там, не волнуйся.

Румянец на ее щеках становится гуще, придавая ей совершенно восхитительное очарование.

– Не болит. Тянет, – признается она, сморщив аккуратный нос. – И немного щипит.

– Это пройдет, – мягкими круговыми движениями я поглаживаю ладонью ее живот.

– Я знаю.

– Ни о чем не жалеешь?

– А я должна? – с ее губ срывается вполне искренний смешок. – Немногие могут похвастаться, что их первым стал Алекс Де Виль.

Теперь моя моя очередь морщить нос.

– Только ты могла в такой момент вспомнить других женщин. Говорят, это дурной тон приносить бывших в новые отношения, – говорю, не скрывая иронии.

– А у нас отношения? – спрашивает она с такой неприкрытой надеждой в глазах, что я даже теряюсь. Потому что для меня все предельно ясно – ни для одной девушки я не делал того, что делаю для Ани. Не срывался в другие страны, не мониторил соцсети, не сходил с ума вдали. И, учитывая ее девственность, я ни за что не переспал бы с ней, если бы не был уверен в том, что у нас с ней все серьезно. Любая другая из моих прошлых подружек в аналогичной ситуации уже давно повесила бы на себя ярлык невесты, поэтому я не ожидал, что с Аней будет иначе. Моя ошибка. С ней все иначе, потому что она совсем другая.

– У нас отношения, – говорю твердо.

– Секретные, – она прикусывает губу, а я замечаю пробежавшую по выразительному лицу тень смятения.

– Ты представляешь, что начнется, если мы официально объявим, что пара? Пресса и папарацци сойдут с ума, Ань. Нас просто вывернут наизнанку. Мне похрен – я привык, но тебя бросать на съедение волкам я не хочу. К тому же, ты прекрасно идешь по сезону. Хочется, чтобы все вокруг говорили о твоих успехах на корте, а не… – я поджимаю губы, удерживая за зубами грубое окончание фразы. – Ты понимаешь.

– Да, да, я понимаю… Ты прав, конечно, – тараторит она.

– Но? – подцепив ее подбородок кончиками пальцев, я заставляю ее смотреть мне в глаза.

– Без но, – она качает головой. – Ты прав.

– Тогда что тебя тревожит?

– Да просто… – она слегка покачивает головой. – Все еще не пойму, как все это произошло и почему я тебе понравилась.

А вот это для меня сюрприз. Разве для нее не очевидно, какая она? Как на нее смотрят мужики? С какой завистью порой провожают взглядом женщины? Я не часто был с ней на публике, но даже тех коротких мгновений было достаточно, чтобы понять, какое впечатление она производит на окружающих.

– Помимо того, что ты красивая, сексуальная и у тебя шикарные ноги, которые я с той самой первой встречи в лифте хотел увидеть на своих плечах? – уточняю с невинной улыбкой, пытаясь ее приободрить.

– Да-а-а-а-а, – тянет Аня с задушенным смешком. – Помимо всего этого.

На мгновение я задумываюсь, потому что, честно говоря, сам много раз задавал себе этот вопрос, пытаясь понять, чем именно она так меня зацепила. Потому что каких-то объективных причин на это будто бы не было – я трахался с легионом красивых женщин и, откровенно говоря, всегда предпочитал сексуальных партнерш с опытом. Но невинность Филатовой вкупе с ее дерзостью, непокорностью и совсем еще детской непосредственностью просто взорвали привычную для меня действительность.

– Ты не боишься бросать вызов, – заключаю я, наконец.

– То есть, это все предвкушение победы?

– А я победил?

Маленькая ладонь ощутимо бьет меня по обнаженной груди.

– Разве кто-то может устоять перед Алексом Де Вилем? – в голосе Ани звучат саркастические нотки.

– Ну, ты по итогу не устояла, хотя и пыталась, – отвечаю не без самодовольства.

– Ой, замолчи! – Филатова демонстративно закатывает глаза, заставляя член в моих трусах радостно дернуться, потому что никто не закатывает на меня глаза, если в этот момент не кончает. Но тут, понятно, ложная тревога.

– Я серьезно. Бесконечно рад, что ты не устояла, потому что я у твоих ног, – понижаю голос до шепота и, переместив ладони на округлые ягодицы, подсаживаю Аню на широкую мраморную столешницу раковины.

Она охает и испуганно таращит на меня глаза, пока я подцепляю резинку ее трусов и скатываю их вниз по ее ногам. А потом опускаюсь перед ней на колени и, преодолевая сопротивление, развожу в стороны ее бедра.

– Что ты… Алекс… – забавно пыхтит она, пытаясь свести ноги.

– У твоих ног, Филатова, – напоминаю я, сдвигая ее аппетитную задницу на самый край столешницы. – В прямом смысле этого слова.

– Ты сказал, что не станешь трогать меня там, – срывается с ее губ свистящий шепот.

– Трогать не буду, – ухмыляюсь я, приближая лицо к ее промежности. – Просто поцелую. По-французски.

– Алекс…

– Ни о чем не думай. Наслаждайся еще одним первым, – мурчу я за секунду до того, как мой язык касается нежной плоти, выбивая из Ани изумленный и такой сладкий всхлип удовольствия.

Меня сложно назвать поклонником оральных ласк, когда их объектом не являюсь я сам. Но пробовать на вкус Филатову одновременно любопытно, приятно и вдохновляюще. Возможно потому, что она призналась, что раньше никто не касался ее подобным образом. Поэтому я с удивительным рвением использую губы, язык и пальцы, чтобы доставить ей удовольствие. Наслаждаясь ее откровенным откликом: задушенными хныкающими звуками, которые она издает, мелкими мурашками на ее коже и солоноватой влажностью, которую щедро выделяет ее тело.

Не сразу, но вскоре я нахожу нужный ритм. Тот, который выстраивает идеальную мелодию ее стонов, синхронизируя ее удовольствие с моим желанием его дарить. Я глажу ее вдоль и поперек, мягко давлю и отпускаю, посасываю ее и лижу.

– А… Ах… Алекс… Боже… – бормочет Филатова, царапая короткими ногтями мою шею и направляя меня в попытке получить максимальное удовольствие.

Позволяю ей вести, наслаждаясь этой властной частью девчонки и тем, как бесстыдно она требует для себя наслаждение. В моем понимании девственницы смущенные и робкие, но это точно не про Филатову. Эта точно понимает, что хочет и как…

Вобрав в рот ее пульсирующий клитор, ритмично посасываю его, пока тело Ани не начинает дрожать, а бедра неконтролируемо двигаться вверх и вниз. Но я не форсирую ее оргазм, продолжая двигаться в медленном дразнящем темпе, который приводит ее на край удовольствия, не позволяя прыгнуть за него.

– Пожалуйста, – шепчет Аня. Ее глаза затуманены желанием, щеки горят, губы приоткрыты, соски торчат, умоляя о моих ласках.

Офигеть какая… Порочная и невинная. Требовательная и робкая. Сносящая крышу и одновременно дарящая чувство невероятного умиротворения.

– Алекс, – моя заминка явно ей не по душе, она подает свои раскрытые бедра вперед, призывая меня к продолжению.

– Нет. Пока нет, – шепчу я с удовлетворенным смешком, легонько дуя на ее пульсирующую плоть, отчего она начинает стонать и молить меня о снисхождении своим выразительным взглядом. – Но скоро. Обещаю.

Несмотря на мощную подготовку с моей стороны и щедрую влагу с ее стороны, Аня вздрагивает и морщится, когда я для пробы проникаю в нее пальцем всего на одну фалангу. Член в трениках изнывает от желания принять участие в дальнейшем развращении Филатовой, но я мысленно велю ему лежать смирно. Стоять, конечно, просто сразу посылаю сигнал, чтобы не обольщался отзывчивостью светловолосой сирены на столе. Ей нужно время на восстановление. А моему члену – урок воздержания. В конце концов, он уже хорошо натренирован месяцами платонических отношений с Филатовой.

Усиливая давление языка на клитор, я нежно поглаживаю ее пальцами, больше не делая попыток проникнуть внутрь. Жду взрыва, который наступает как фейерверк – бедра Ани поднимаются вверх, ноги сдавливают мою голову и на языке я ощущаю пульсацию плоти и новую порцию пряной влаги.

– Хорошая девочка, – шепчу я, оставив звонкий поцелуй на внутренней части ее бедра.

Поднявшись с колен, встаю между ее разведенных бедер и встречаю затуманенный похотью взгляд. Вбирая в себя покрасневшие щеки, влажные волосы на висках, припухшие губы, которые она кусала в порыве страсти, пытаясь удержать стоны.

Глядя на меня, Филатова открывает рот, словно готовится сказать что-то, но через мгновение захлопывает его.

– Говори, – велю я, обхватывая ее подбородок и не позволяя уклониться.

– Я… Если честно, я не знаю, что сказать, – шепчет она с робкой улыбкой.

– В хорошем смысле? – я вопросительно приподнимаю бровь.

– Знаешь же, что да.

– То есть, для того, чтобы ты перестала мне дерзить, нужно было просто встать перед тобой на колени?

Она закатывает глаза, а я, обхватив ее за шею, наклоняюсь, чтобы поцеловать ее глубоко и властно.

– Чувствуешь свой вкус, Филатова? – мурчу я, проводя языком по ее губам.

– Обязательно быть таким… таким… – пыхтит она, пряча пылающее лицо в сгибе моей шеи.

– Потрясающим? – подсказываю с улыбкой.

Аня ничего не отвечает, но я ощущаю ее губы на своем плече. Она просто меня целует.

Испытывая какую-то новую бурю эмоций внутри, я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. Мы стоим так с минуту. Не разговаривая, почти не двигаясь.

– Я не могу пошевелиться, – шепчет Аня. – Ты высосал из меня все соки.

– Ты действительно сказала именно это? – уточняю с улыбкой.

– Да. Именно это, – признается она с задушенным смешком.

Подхватив Филатову на руки, я возвращаюсь в спальню, бережно опуская ее на смятые простыни. Дурея с того, насколько сексуальной и в то же время невинной она выглядит.

– Мне пора уезжать, – шепчет она с сожалением, с трудом поднимая веки. – Ты же помнишь, что у меня в обед тренировка с Таунсенд. Организаторы поставили нас на центральный корт с доступом для прессы. Я с ней еще ни разу не тренировалась, понимаешь? Это же престижно – тренировка с первой ракеткой мира…

– До обеда еще уйма времени, – перебивает мой сонный лепет Де Виль. – Поспи. От тебя все равно сейчас будет мало толку на корте.

– Алекс… – шепчет укоризненно, но выходит так мило, что я с трудом сдерживаю смешок.

– Я разбужу. Спи.

Аня засыпает еще до того, как я ложусь рядом с ней. Устроив голову на подушке, я долго смотрю на ее умиротворенное лицо в нескольких сантиметрах от моего, ощущая в груди тепло и покой. Последнее мне в принципе несвойственно, поэтому я цепляюсь за это ощущение, уверенный, что это лишь временное явление. Новый день принесёт с собой новые тревоги и волнения, дискомфорт в запястье и уплывающие с каждым прошедшим днем надежды на полноценное возвращение в тур. Но сейчас… Сейчас я позволяю себе окунуться в иллюзию, что за пределами этой спальни и этой женщины ничего не имеет значения. В конце концов, многое сегодня было в первый раз не только для нее, но и для меня тоже.