Твой номер один

Глава 36

Алекс

Несмотря на весь окружающий его флер, теннис – довольно простая игра. Красивые розыгрыши, зрелищные удары, мощная подача – это все, конечно, хорошо, но итог сводится к одному – перекинуть мяч на сторону соперника и ждать, как сыграет он. Ответит остро или ударит в сетку, сыграет неудобно или подставится под атаку… Сделает хоть что-то, что заставит тебя обороняться или активно действовать.

Вчера я, образно выражаясь, перекинул мяч на сторону Ани. Публично признался ей в своих чувствах и, судя по тому, как беснуется пресса, она должна быть слепой и глухой, чтобы до нее не дошли мои слова. Но мяч так и остался на ее стороне. И если я в глубине души надеялся своим пусть спонтанным, но без сомнения громким заявлением выманить ее из чертового укрытия, где она скрывается от меня все эти недели, то потерпел сокрушительную неудачу.

Она даже не написала.

– Если бы я был чуть моложе, я бы надрал тебе задницу за то, что ты не согласовал эту бомбу со мной, – ворчит Артур за обедом, помахивая передо мной свеженьким выпуском английской газеты с моей фоткой на первой полосе и заголовком «Алекс Де Виль обрел музу». – Я, конечно, подозревал, что в твоем чудесном превращении из плохиша в принца Чарминга замешана женщина, но чтобы все было так серьезно… Она что, в постели умеет что-то особенное?

Он пошловато присвистывает, вызывая у меня отчаянное желание стукнуть кулаком если не по его лицу, то хотя бы по столу, но я сдерживаюсь. Глупо злиться на Артура, когда он ведет себя в соответствии с моей репутацией. В прошлом я порой посвящал его в подробности своей бурной сексуальной жизни, и он точно знает, что я не святой. Просто он еще не понимает масштаб бедствия имени Филатовой.

– Не говори о ней в таком тоне, – цежу я. – Ты понятия не имеешь, что она за человек и…

– О как! – плотоядно улыбается он, будто учуял аромат жареного. – Ну, просвети меня, кто она – наша прекрасная незнакомка.

– Не твоего ума дело!

– Я твой менеджер! – возражает он возмущенно.

– И я плачу тебе огромные бабки за то, чтобы ты управлял всем этим цирком с брендами и прессой, а не за то, чтобы лез в мою личную жизнь, – осаждаю его сухо, предупреждая, чтобы не совал нос, куда не следует.

– Если твоя личная жизнь напрямую влияет на, как ты метко выразился, «цирк с брендами и прессой» – это как раз мое дело.

Я залпом допиваю стакан зеленого смузи и, не удостоив Артура ответом, встаю из-за стола. Через полчаса мне надо ехать на стадион, где состоится мой первый финал за последние полгода. Это отличный шанс набрать рейтинговые очки и в преддверии Уимблдона показать всем, что меня рано списывать со счетов. К тому же, меня уже ждут Фабрис и Антонио. Я, черт возьми, не могу позволить себе обсуждать Филатову с менеджером, который со вчерашней пресс-конференции ведет себя как обиженный ребенок, от которого взрослый спрятал конфету.

Час с небольшим проходит в суете – я собираю сумку на матч, потом жду трансфер, еду на стадион в сопровождении моего тренера по физподготовке. По лицу и характерному прищуру глаз видно, что у Фабриса тоже зудит в одном месте от желания узнать побольше о таинственной музе, благодаря которой во мне произошли чудесные изменения. Но он, в отличие от Артура, лучше знает, когда стоит промолчать.

На стадионе меня встречают как диковинное животное: журналисты и блогеры выкрикивают вопросы, тычут в лицо микрофоны, телефоны и камеры. Весь этот ажиотаж уже просто достал, но я знал, что так будет. Знал и был готов, потому что ради Филатовой я могу перетерпеть повышенное внимание к своей персоне. Рано или поздно все утихнет. Просто надо подождать. Желательно ждать в комфорте – с Аней в моих объятиях или хотя бы на телефоне.

Ближе ко входу на стадион толпа рассасывается, потому что аккредитация для прохода в подтрибунные помещения есть только у оператора ATP. Он пасет меня до раздевалки, но там я прошу оставить меня в покое. Тот, поджав губы, кивает и ретируется, а я, наконец-то, могу выдохнуть.

Фабрис и присоединившийся к нему Антонио тоже с радостью избавляются от повышенного внимания к своим персонам. Могу представить, как за прошедшие сутки их задолбали вопросами. Ну и пусть. Побудут в моей шкуре, поймут, каково мне, а то только прикалываются над моей популярностью у писак из таблоидов.

После хорошей разминки и растяжки в зале, во время которой мы с командой обсуждаем план на матч, и Антонио делает несколько важных замечаний по игре соперника, я объявляю небольшой перерыв и иду в туалет в мужской раздевалке. Прокручиваю в голове все, о чем говорили с тренером, а параллельно (и, к сожалению, безуспешно) пытаюсь игнорировать навязчивые мысли о Филатовой, атакующие меня даже в такой важный для меня как для теннисиста-профессионала момент.

Но не дохожу до туалета всего пару шагов. Потому что замечаю знакомую фигуру в белом. Чуть дальше по коридору. И даже не сразу реагирую на нее: кажется, что это продолжение одной из моих безумных фантазий, которая рисует мне Филатову во всех подробностях. Вот только… Длинные ноги, короткая юбка и тугая светлая коса. Аня в принципе не может быть здесь, но это действительно она. Стоит и смотрит на меня в упор своими огромными глазами с таким выражением, будто хочет испепелить.

Вот этот взгляд ни одна фантазия не повторит!

Оглушающий поток эмоций с размаху хлещет меня наотмашь, а затем подхватывает, как полноводная река, и несет вперед, сметая все на своем пути. В груди распирает, уши закладывает, я не могу дышать. Не осознаю, как сокращаю расстояние между нами. Один щелчок пальцами – я рядом с Аней, потому что быть вдали в этот момент становится физически невыносимо. Еще сложнее держать себя в руках и не накинуться на нее, как оголодавшее животное. Поэтому с минуту я просто смотрю… Да нет, впитываю, глотаю в себя всю ее: мелкие веснушки на носу, чуть выгоревшие на солнце кончики ресниц, высокие скулы, хмурые брови и недовольно поджатые губы…

О да, Аня явно взвинчена. Наверное, даже зла на меня. Но мне так пофиг.

Все, что сейчас имеет хоть какое-то значение – она пришла. Вернула на мою половину мяч. А значит, матч продолжается. И я ее ни за что его не проиграю.