Твой номер один

Глава 16

Алекс

Не знаю, в чем тут дело – в совете быть агрессивнее, в неожиданном оргазме Филатовой или в том, что она просто хорошо готова к турниру, но мексиканку по корту она даже не раскатывает, а размазывает за час с небольшим. Зато я со своим оппонентом вожусь почти три часа и победу оформляю только на тай-брейке решающего сета, расхерачив в процессе ракетку и получив предупреждение от судьи на вышке.

Антонио мне по итогу матча заявляет, что мое отвратительное поведение на корте прямо противоречит тому, что мы впаривали прессе – мол, Алекс Де Виль использует вынужденный отпуск для физического и ментального восстановления. Но какая, к черту, менталка, когда мне хочется из штанов выпрыгнуть из-за малолетки, которой в Штатах даже алкоголь по закону не продадут?

– Тебе нужна Мария, – говорит мне Антонио в раздевалке, где я собираюсь принять душ и переодеться для пресс-конференции. – Звони, пусть приезжает.

– О, скорее это тебе нужна Мария, – возражаю я, стаскивая мокрую от пота майку. – Признайся, за мой счет хочешь устроить свою личную жизнь?

Антонио морщится, невольно выдавая, что я попал в цель хотя бы по одному из пунктов.

Мария – его жена. По крайней мере, пока жена, потому что пару недель назад она собиралась подавать на развод из-за их очередной эмоциональной ссоры. Но, кроме этого, Мария – мой психолог. Единственный мозгоправ, который меня терпит и от которого в принципе есть толк. Вопрос лишь в том, что я сильно сомневаюсь в ее способности помочь мне на этот раз.

– В чем твоя проблема? – ворчит Антонио. – Нормально же все было. Я почти поверил, что это дерьмо с предупреждениями и дисциплинарками в прошлом.

Я раздраженно вздыхаю.

В чем моя проблема?

Ну не скажу же я ему и Марии, что у меня фрустрация на сексуальной почве. Засмеют. А мне вообще не до смеха – я как пальцы во время игры к лицу подносил, так эфемерный сладковато-терпкий запах возбуждения мисс Филатовой ощущал. Как тут расслабиться, когда больше всего хочется не в теннис играть, а ее сожрать? К такой сокрушительной смене приоритетов жизнь меня, ей-богу, не готовила.

Наверное, зря я полез к ней в машине. Ее расслабил, а себя накрутил до предела. Постоянно думаю о том, как ее умопомрачительные ноги будут смотреться на моих плечах. И еще этот поцелуй, на который она так охотно ответила…

Барби явно любит пожестче. Губу мне искусала, едва клок волос с затылка не выдрала. Стоит вспомнить ее горловое хныканье – член каменеет. Пугающе похоже на вторую волну полового созревания, которая настигла меня на пороге двадцативосьмилетия.

После душа и еще нескольких обменов любезностями с Антонио я тащусь на пресс-конференцию. Там мне, конечно, тоже льют в уши про то, что матч был нервным, а я – злым и раздраженным. Интересуются, не беспокоит ли меня запястье, из-за которого я пропустил почти два месяца и, не защитив очки за прошлогодние турниры, откатился в рейтинге. И лица такие, словно на пенсию меня провожают. Списывают уже, понятно. Но мне впервые как-то похер. Даже не вступаю с ними в перепалку – отвечаю строго по делу. Хочу, чтобы у журналистов поскорее закончились вопросы, и я мог пойти на поиски Филатовой.

Что буду делать с ней, когда разыщу, пока не знаю. Просто надеюсь, что не накинусь, как обезумевшее животное, а дальше уж как пойдет. Гарантий никаких.

Завершив дела на турнире, вызываю себе тачку, чтобы ехать в отель. Грешным делом думаю, может, Филатова меня дожидается, чтобы вернуть должок? Днем ведь я буквально спас ее, но хрен там – ее, конечно, и след простыл.

Закинув ракетки в багажник подъехавшего «Эскалэйда», усаживаюсь на заднее сиденье и беру в руки телефон. Миновав десяток сообщений с поздравлениями и, кажется, одно возмущенное от Артура, нахожу переписку с барби. Ну как переписку. Там все еще одно единственное сообщение, на которое она так и не ответила.

«Говорил же, что тебе надо расслабиться. Хорошая победа».

Отправляю. Жду. Долго жду. Зараза явно не сидит у телефона и, в отличие от меня, не жаждет общения.

«Кажется, тебе тоже нужно расслабиться. Матч можно было закончить в двух сетах с первого же матчбола».

Сообщение от Филатовой прилетает, когда машина уже сворачивает на улицу, ведущую к отелю. Ага! Значит, мою игру она все же смотрела.

«Поможешь мне?»

Губы невольно растягиваются в улыбке, стоит представить ее лицо в этот момент, потому что намек на то, какая помощь мне требуется, чересчур прозрачен.

«Могу посоветовать хорошего массажиста».

«Предпочту твои руки. На мне».

«Я пожалуюсь на тебя, Де Виль. Ты переходишь границы».

«Когда ты разрешила мне довести тебя до оргазма, все границы стерлись, Филатова».

Она не отвечает минуту. Две. Потом что-то долго пишет, но так и не отправляет.

Машина уже припарковалась у центрального входа, и водитель бросает на меня вопросительные взгляды в зеркало заднего вида, а я все жду. Не верю, что девчонка так демонстративно меня продинамит. Впрочем, когда ответ все же приходит, я почти жалею, что не продинамила.

«Это была ошибка, Алекс. Извини».

Она что думает, этой фразой меня на расстоянии удержать? Конечно, блин.

Раздраженно выползаю из тачки, намереваясь найти Филатову и доходчиво объяснить ей, что никакой ошибки в наших желаниях быть не может, но когда прохожу мимо ресепшена, вдруг слышу знакомый голос с жестким франко-русским акцентом.

Поворачиваю голову, сразу же выхватывая у стойки долговязую фигуру в широких джинсах и толстовке. Да неужели мой младший брат все же почтил меня своим присутствием!? Я писал ему перед началом матча, потому что знал, что он собирался приехать и оставил для него проходку в мой бокс, но так и не получил ответа. В случае с Крисом вещь вполне обыденная – засранец часто игнорирует мои сообщения. Это у них с Филатовой, видимо, возрастное.

В два шага преодолев расстояние до ресепшена, хлопаю брата по плечу.

– Я смотрю, ты не сильно торопился. Мой матч уже закончен.

Он разворачивается ко мне с обаятельной улыбкой, которая досталась нам обоим от мамы. Только у Кристофа она сохранилась как под копирку, а у меня все чаще напоминает оскал.

– Я не виноват, мужик. Вылет моего самолета из ЭлЭй задержали.

– Конечно, – смеюсь я, обнимая его.

– Я серьезно! – возмущается брат. – А трансляцию я в телефоне смотрел. Что случилось, Алекс? Было бы обидно, если бы ты вылетел с турнира еще до моего приезда.

– Не вылетел же, – говорю многозначительно. – Ты чего тут застрял?

– А не хотели мне давать ключ от твоего номера.

– И правильно делали, – говорю насмешливо. – В прошлый раз ты мне номер засрал за пару часов.

Крис демонстративно закатывает глаза, а потом обращается к молоденькой сотруднице за стойкой, которая во время нашего бурного приветствия не сводила с нас глаз.

– Так что, получу я второй ключ от номера брата? – облокотившись на стойку, засранец обворожительно улыбается, вгоняя девушку в краску.

– Прошу прощения, конечно, – лепечет она, торопливо прошивая дополнительную ключ-карту. – Поздравляю с победой, мистер Де Виль.

Поблагодарив ее, хватаю Криса за плечо и тащу за собой, а то брат, того и гляди, перемахнет через стойку для более близкого знакомства с персоналом.

– Эй, ты че, такое свидание мне сорвал, – бурчит он с плотоядной ухмылкой.

– Сука, Крис, уймись. Не порти мне репутацию.

– А еще осталось, что портить? – спрашивает он, невинно хлопая ресницами.

Я бы очень хотел ему возразить, но в ответ лишь искренне смеюсь. Засранец знает, как меня подловить. И я очень соскучился.

У нас с Крисом семь лет разницы, но иногда мне кажется, что семьдесят. И дело не во внешности, хотя он в свои двадцать еще выглядит настоящим пацаном. Просто по жизни брат абсолютно хаотичный и беспечный. В бабках у него, естественно, недостатка нет, в женском внимании – тоже (ладно, это все у нас общее). Проблема в том, что у него вообще нет цели в жизни. В детстве он тоже пробовал играть в теннис, но дисциплина ему быстро наскучила. Потом решил, что будет актером, но дальше пары роликов для соцсетей дело не пошло. В семнадцать Крис заявил, что ему интересно программирование и после пары месяцев усердной подготовки с репетиторами даже смог сдать экзамены в Калифорнийский университет. Мы с родителями почти поверили, что на этот раз все серьезно, но как бы не так – через три месяца после переезда в Штаты брат сказал, что ему скучно, и информатика – это не для него. Остался учиться, просто чтобы во Францию не возвращаться под семейный надзор.

– Как учеба? – спрашиваю я, открывая дверь двухкомнатного люкса, который я попросил специально, чтобы разделить с Крисом.

– Нормально все, – отмахивается он, проходя в номер. – Офигенный вид. Смотрю, ты все еще любимчик организаторов.

– Репутация, – напоминаю я, сгружая на пол сумку с ракетками. – Сначала ты на нее работаешь, потом она на тебя.

– Ну тогда тебе должны были номер с девочками в бикини предоставить, – ржет Крис.

– Поговори мне!

– Че, какие планы? – спрашивает брат, падая в кресло. – Я бы пожрал.

Десять минут назад все мои планы были связаны с Филатовой, но я даже рад, что приезд Криса вытеснил эту динамщицу из моей головы. Потому что, ну реально… сколько можно?

– У меня массаж через двадцать минут, потом можем пойти поужинать, – отвечаю, бросив взгляд на часы. – Там, кстати, на полке новая игровая консоль. Спонсоры привезли.

– Огонь! – Крис довольно потирает руки. – Слушай, они хоть знают, что ты не играешь, а мне все сгружаешь?

– Да им похрен, если в соцсетях выкладываю.

– Мне б так жить.

– Ага, – качаю головой. – Расскажи мне, как хреново ты живешь в Лос-Анджелесе.

– Ну, допустим, не хреново, – отвечает брат, раскрывая коробку с последней моделью PlayStation. – Но все равно не так шикарно, как ты.

Я бы, конечно, мог рассказать ему, как «шикарно», но боюсь Крис не поймет. Теннис – адски требовательный спорт. И то, что я к двадцати семи годам уже с прооперированным коленом и больным запястьем, которое завтра может поставить крест на моей профессиональной карьере, тому прекрасное подтверждение.

Пока брат разбирается с приставкой, я проверяю телефон. Филатова после «ошибки» ничего мне не писала, а я продолжать этот диалог не собираюсь – все, что вертится у меня на языке, надо говорить лично, глядя в глаза. А следом для наглядности слова подкреплять практикой, потому что она, кажется, только такой язык понимает.

После массажа мы с Крисом спускаемся в лобби, чтобы поужинать. И, конечно, прямо в лифте сталкиваемся нос к носу с барби. Она под руку со своей болтливой подружкой-испанкой. Подкрасилась, вырядилась в короткое белое платье со смелым вырезом, встала на каблуки, так что сейчас почти достает мне до переносицы. Красивая такая, что у меня в глазах искрит.

– Алекс, какая неожиданность, – тянет Исабель.

– Привет, – отвечаю я, не сводя глаз с Филатовой, которая демонстративно гипнотизирует кнопку лифта.

– Я Крис, брат Алекса, – расплывается в улыбке мой гаденыш.

– Иса, – жеманно отвечает та. – И Аня.

– А я видел ваш матч! – Кристоф с любопытством рассматривает Филатову. Ее и ее декольте.

– Правда? – барби нехотя переводит взгляд на моего брата.

– Ага. Классная игра.

– Спасибо.

– Далеко собрались? – довольно бесцеремонно спрашиваю у Филатовой.

– Ужинать, – отвечает она ровно, крепче стискивая руку подружки. – У нас девичник.

Лифт останавливается на первом этаже, так что я не успеваю придумать достойный ответ на ее «девичник». А потом все, что мне остается – стоять и смотреть, как она идет к выходу из отеля, мягко покачивая бедрами.

– Вот это телочки, – присвистывает Крис. – Блондиночка прямо десять из десяти.

– Да, ты уже говорил мне об этом раз пятьсот. И я отправил тебя за это в ЧС.

– Ну если не собираешься мутить с ней, подскажи, как мне подкатить.

– Забудь, – осаждаю его строго. – Она не какая-нибудь официантка, с которой ты можешь затусить на выходных. Сука, твое поведение – это моя репутация.

– С каких пор ты так печешься о своей репутации? – с подозрением спрашивает брат. – Я от тебя это слово раньше за год не слышал столько раз, сколько за сегодня.

– Ты, кажется, есть хотел. Так что хватит трепаться.

Мы с Крисом приземляемся в небольшом ресторане через два квартала от отеля. Брат выбрал его по отзывам в сети, а мне в принципе пофиг, где ужинать. Главный голод стейк мне все равно не утолит.

Но Филатова, сука, конечно, прекрасная. С этими глазищами, губами и косой, которую мне хочется намотать на кулак, представляя, как я буду жестко ее трахать. Обязательно буду. Потому что она может сколько угодно воротить от меня свой нос, но когда наши взгляды встречаются, я вижу в них то же дьявольское пламя, что горит во мне. Она меня хочет. И этого невербального благословения мне достаточно, чтобы продолжать наступление.

За ужином Крису удается отвлечь меня от мыслей о барби разговорами о родителях и его новой гениальной идее научиться играть в покер, потому что один его друг поднял на этом сто тысяч баксов за вечер. Приходится включать старшего брата и объяснять ему, что азартные игры – это плохо и обычно ничем хорошим не заканчиваются. Ну и напомнить, что я спонсировать это не собираюсь, а если узнаю, что он начал играть, сразу лишу его полной финансовой поддержки.

Крис дуется, явно сожалея, что вообще завел эту тему, но типично быстро отходит и начинает рассказывать, как мама грозилась приехать к нему в следующем месяце, но он пообещал, что навестит родную землю на летних каникулах. В итоге сходимся с братом на том, что соберемся на юбилее мамы в мае и заодно обсуждаем подарок, который можно было бы ей преподнести. В финале вечера для проформы делаем снимок и отправляем его в родительский чат, получая в ответ порцию уменьшительно-ласкательных прозвищ на русском от мамы и одинокий смайлик от папы.

В отель возвращаемся уже после десяти. Крис остается в гостиной поиграть в приставку, а я ложусь в постель, ощущая усталость и… волнение. Снова, как дебил, верчу в руках телефон, перечитывая переписку с Филатовой. Думаю о том, как прошел их с Исабель девичник и притащила ли она уже свою задницу в номер. Надеюсь, что притащила. Потому что стоит представить, как она со своими шикарными ногами и грудью где-то по ночам ходит, провоцируя мужиков на грязные мысли…

Буквально заставляю себя отложить телефон и закрыть глаза.

У меня послезавтра матч, а концентрация не то что на нуле – ползет из-за Филатовой в отрицательную зону. Может быть, Антонио прав и мне надо срочно вызывать на турнир Марию? Или лучше найти, с кем перепихнуться, пока барби усердно сопротивляется?

Уже засыпая, отказываюсь и от того, и от другого. Мария мне не поможет. А барби… Есть у меня поганое предчувствие, что ее пока ни одна телка не заменит.