Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 11

К кабинету начальницы Института мы подошли втроём — я и мои две уже бессменные сопровождающие, которые глаз с меня не спускали. В принципе, правильно делали, я же не ориентировалась на местности, хотя внутреннее расположение помещений в этом здании знала наизусть. Комната руководителя учебного заведения располагалась всё в том же месте. В «моё» время училищем руководил мужчина, а во времена моей прабабушки (как же трудно говорить «сейчас»…) этот пост занимала женщина.

— А как, говорите, зовут мадам Барятинскую? — как бы про между прочим поинтересовалась я у Ковалёвой.

— Елизавета Фёдоровна, — ответила она с беспокойством во взгляде. А беспокоиться-то было о чём, мне-то уж точно. — Анна Сергеевна, Анечка…

— Да?..

Лидия Матвеевна задержала меня у входа, хотя француженка была настроена немедленно войти.

— Прошу вас, проявите… сдержанность, — вежливо попросила Ковалёва. — Вы ещё не оправились, и будет правильно, если… по большей части, буду говорить я.

— Ваша помощь мне точно понадобится, — согласилась я, прикидывая в уме всё, о чём успела мне поведать Лидия Матвеевна по дороге сюда.

А поведала она мне следующее: дела мои плохи, поскольку отец мой (ну, то есть на самом деле мой прапрадед) слёг по здоровью, и состояние его боле не предполагает обеспечение средств для моего дальнейшего обучения. Об этом с прискорбием сообщила в письме моя тётушка, после чего я (ну, то есть тогда ещё настоящая Анна Сергеевна) лишилась чувств и упала с лестницы. Так что сейчас мне предстояло узнать неминуемое — дату своего отчисления из Института благородных девиц, которая, по моим скромным подсчётам, уже наступила. Может, эпохи-то и разные, но финансовые проблемы влекут одинаковые последствия во все времена.

— Анна Сергеевна, — снова притормозила меня Ковалёва, когда я уже собиралась зайти к начальнице, — вы хоть что-нибудь помните?

— Смутно, — уклончиво ответила я, а она вздохнула.

— Что ж, возможно, получится рассчитывать на отсрочку…

— Не будем терять de temps, — вклинилась в наш разговор мадам Дюпон. — Идти. Сейчас.

Ковалёва послала мне многозначительный взгляд, значения которого я не поняла, после чего мы все втроём вошли в кабинет.

Мадам Барятинская восседала за большим дубовым столом в окружении многочисленных бумаг, как и положено начальнице. Лицо её показалось мне немного знакомым, впрочем, как и всё, что я наблюдала за последний час после своего пробуждения (или чудесного «воскресения»).

— Анна Сергеевна, — спокойно, но твёрдо начала она, — рада видеть вас в добром здравии. Мне сказали, вы нехорошо почувствовали себя после недавних известий.

«Это ещё мягко сказано…» — подумалось мне, но вслух сказала иное:

— Так и есть, Елизавета Фёдоровна.

Хотела продолжить, но тут вмешалась Лидия Матвеевна:

— К сожалению, случай вышел вопиющий и не без последствий, сударыня. Анна Сергеевна неважно чувствует себя, и будет правильным решением, если… она покинет нас через какое-то время.

— Насколько я вижу, — ответила Барятинская, — мадмуазель цела и невредима.

— Это не совсем так, — снова заговорила Ковалёва. — Анечка… перенесла тяжелейший удар…

— Пути Господни бичуют нас порой тяжелее хлыста. Тому мы и учим наших воспитанниц — быть стойкими под ударами судьбы. Не правда ли, мадам Дюпон?

— Oui, оui, — покорно закивала француженка. — Удар очень суровый. Очень. Mademoiselle Некрасова сложный положение. Мы ратовать за ней. Просить.

— О чём же вы намерены просить? — с каменным лицом поинтересовалась Елизавета Фёдоровна. — Дело, по-моему, ясное. Увы, предрешённое.

— Да, но обстоятельства… — опять вступила Лидия Матвеевна. — Обстоятельства исключительные.

— Поясните, Лидия Матвеевна.

— Анечка… Анна Сергеевна сирота. Вам ведь известно, что матушка её покинула нас слишком рано…

— У нас не сиротский приют, — отрезала начальница. — Мы принимаем все обстоятельства и стараемся быть великодушными по мере сил и возможностей. Однако силы и возможности наши не бесконечны.

— Vous avez raison, мadame Барятинская, совершенно прав. Но лестница... — вступилась мадам Дюпон.

— Лестница? — как будто бы ничего не поняла Елизавета Фёдоровна. — Какая лестница?

— Я упала с лестницы, — ответила я, потому что уже надоело стоять молча.

— Прискорбно слышать.

— Лестница упаль не просто! — выпалила француженка. — Я видеть!..

При этом Ковалёва сделала какой-то жест — как будто бы случайно зацепила пальцами ладонь мадам Дюпон. Сделала она это почти незаметно, но я всё равно заметила и поняла, что произошло это отнюдь не случайно. Это был какой-то знак. Француженка смерила Ковалёву возмущённым взглядом, но тут же закрыла рот.

— Так что с лестницей? — холодно осведомилась Барятинская.

— Несчастный случай, — быстро выпалила Лидия Матвеевна.

Взгляд начальницы прошёлся по мне:

— Анна Сергеевна, это был несчастный случай?

Я глянула сначала на Ковалёву, которая слегка кивнула, затем на мадам Дюпон, которая тут же опустила глаза в пол.

— Анна Сергеевна? — повторно обратилась ко мне начальница, уже с нажимом.

— Да, — только и выдохнула я.

— Значит, подтверждаете, что упали с лестницы в виду несчастных обстоятельств и вашего недоброго самочувствия?

Я почувствовала, как Лидия Матвеевна чуть сжала мою ладонь. И это тоже был знак.

Сделав вдох поглубже, я спокойно и уверенно произнесла:

— Да, подтверждаю.

— Хорошо, — осталась довольна мадам Барятинская. — Выходит, никаких обстоятельств задерживаться вам здесь не имеется. Я искренне сочувствую вашему отцу и вашим несчастным обстоятельствам. Однако перед вами и без того уже числится долг за прошлый учебный год. Я дала отсрочку по причине своего доброго сердца. Но нынче ситуация возымела окончательный удручающий поворот. Потому я вынуждена просить вас покинуть наши стены…

— Елизавета Фёдоровна! — взмолилась Ковалёва. — Анечке ведь остался последний год!..

Внезапно Барятинская ударила ладонью по столу. Мадам Дюпон и Лидия Матвеевна синхронно подпрыгнули. Я тоже немного испугалась, но не дрогнула.

— Мы не можем держать воспитанниц без оплаты, сударыня, — чуть повысила голос начальница. — Мы не в том положении, чтобы заниматься благотворительностью. И вам это известно не меньше моего.

— Да… Да, конечно, мадам, — пробормотала Ковалёва, опуская глаза.

— Анна Сергеевна, — глянула на меня начальница со всей строгостью, — даю вам три дня, дабы вы смогли уладить свои дела и отправиться в путь.

— А куда мне оправляться? — спросила я, понимая, что вряд ли получу ответ на этот вопрос.

— То уже ваша забота, — ожидаемо выдала Елизавета Фёдоровна. — И помните, Бог не даёт нам испытаний тяжелее, чем мы сможем принять. Крепитесь, сударыня. Господь вам в помощь.