Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 61

— Что-то случилось? — первым делом спросила я, как только мы вышли из дома.

Граф предложил прогуляться на воздухе. Стояла приятная погода ранней весны. Снег сошёл ещё не полностью, однако кое-где уже начала пробиваться первая зелень. Влажный воздух был напоён ароматами капелей и сырой почвы. Вовсю пели птицы, солнце ещё стояло высоко. Мы шли по тропинке, уходя вглубь сада, ещё более роскошного, чем в Лебяжьей Слободе.

Но сейчас мне было не до любования красотой. Что-то внутри меня подсказывало, что думы графа тяжелы, а его сообщение может быть неприятно для меня.

— Сегодня я имел беседу с князем Куракиным. Он спросил меня достаточно прямо. И я счёл своим долгом ответить ему в столь же прямо ключе.

— Спросил прямо о чём? — ещё больше забеспокоилась я.

Граф остановился, и я тоже. Он повернулся ко мне, взял мои руки в свои ладони и сказал спокойно:

— О нас, Анна. О наших отношениях.

Я прикусила губу:

— Неужели мы где-то допустили ошибку?

— Не думаю, но такие вещи долго не таятся в секрете. Рано или поздно, это должно было стать явью.

— И что же сказал Михаил Евгеньевич? — спросила я, страшась услышать ответ.

Скавронский заговорил после долгой паузы:

— Куракины полностью на нашей стороне.

— А… остальные?

— А остальные, — сказал граф, — в большинстве своём прислушаются к их мнению.

— И… что это значит?

Он снова надолго замолчал, а затем произнёс:

— Это значит, Анна Сергеевна, что вы — моя невеста. И больше мы не станем прятаться. Мы сочетаемся законным браком сразу, как только дозволят церковные каноны. То есть этой же осенью.

— Осенью?.. — у меня сердце колотилось, как бешенное, а в горле внезапно пересохло.

— Да. Если только…

— Что?

Скавронский посмотрел мне прямо в глаза:

— Если только ваше согласие всё ещё имеет силу, если вы не передумали, не решили по-другому…

— Замолчите же, — почти приказала я, а затем обвила графа за шею и притянула к себе. Наши губы встретились на несколько секунд. Я выдохнула в нетерпении: — Больше никогда даже не предполагайте подобного.

И снова заковала любимые уста поцелуем.

Алексей Дмитриевич отстранился следующим и беспокойно спросил:

— Значит, вы станете моей женой?

— Да прекратите же спрашивать, — чуть ли не возмутилась я. — Конечно, стану.

— Я так счастлив, Анна Сергеевна, — проговорил он и снова поцеловал, горячо-горячо.

Обратно в дом мы вернулись, когда всё семейство Куракиных вновь собралось в гостиной в полном составе. Скавронский вошёл вместе со мной, держа меня за руку. Куракины глянули на нас, и всё стало понятно без особых объяснений. Тем не менее, Алексей Дмитриевич решил сделать официальное заявление за ужином.

— Основные строительные работы нового дома, полагаю, будут завершены к середине лета.

— Уже так скоро? — удивилась Юлия Матвеевна, жена Михаила Евгеньевича.

— Я сделал всё необходимое, чтобы не затягивать данный процесс. Мне больше не хотелось бы вас стеснять, — сказал Скавронский.

— Вы нас нисколько не стесняете, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся князь Куракин. — Однако по-прежнему удивлён, что вы стали отстраиваться на другом месте.

— Новое место — знаменье новой жизни, — ответил граф и снова при всех взял меня за руку. — Я собираюсь не только заново обустроиться, но и начать новую главу своей судьбы. Вместе с Анной Сергеевной.

За столом на пару секунд воцарилось молчание. Мари оторвалась от тарелки и глянула на отца вопросительно.

— Я рада, что вы наконец это озвучили, — прервала молчание Анастасия Демидовна. — Что ж, всё, что могу сказать по сему поводу, — будьте счастливы.

— Папа… — обронила Мари. — Мы… уезжаем?

— Месяца через два или три, дорогая.

— Но… — Мари тут покосилась на Сашку, и я вдруг осознала, с чем на самом деле связано её беспокойство. Она волновалась вовсе не о том, о чём я подумала изначально. А прозорливость княгини в который раз получила подтверждение.

— Не переживай, милая, — улыбнулась ей через стол Анастасия Демидовна, — я вместе с внуками буду часто навещать вас. Если, конечно, твой отец не против.

— Мой дом — ваш дом, — ответил граф. — Мы будем жить в том самом доме, который тебе так понравился.

Мари посмотрела на отца, затем на меня, а после снова на графа:

— И Анна Сергеевна… вы?..

— Мы сочетаемся браком, — объяснил Скавронский.

Мари молчала. И все, кажется, только и ждали её ответа. По крайней мере, я его очень ждала и до сих пор не знала, как девочка отреагирует на событие. Конечно, она знала, что так будет, но после той ночи, когда она сбежала, мы с ней больше не заговаривали о дальнейших перспективах, да и вообще старались поменьше поднимать сложные вопросы.

Может, было бы лучше, если мы с Алексеем Дмитриевичем поговорили с ней наедине, с глазу на глаз, но Скавронскому хотелось поставить решающую точку — полностью официальную и неоспоримую. Его положение обязывало действовать осмотрительно, но в то же время в решительный момент делать уверенный рывок без права на отступление. Полагаю, граф счёл, что сейчас именно такой момент.

— Я… — проронила Мари осторожно. — Я очень рада за вас, папа, — сказала она.

Потом встала из-за стола, подошла к отцу и обняла его, затем меня. Я заметила, как Юлия Матвеевна украдкой утирает слезу, а Анастасия Демидовна только улыбается, мягко и покровительственно.