Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 16

— Mademoiselle, écoutez! Ночь — pour le sommeil, спать! Никаких разговоров, pas de bruit! Вы не devez pas вставать, marcher! Порядок — toujours, всегда! Благородные девицы — discipline! Bonne ночь, silence, s'il vous plaît! — объявила мадам Дюпон, строго оглядывая уже находящихся на своих спальных местах девиц.

— Oui, мадам Дюпон! — хором отозвались все присутствующие и послушно закрыли глаза.

После чего дверь спальню осторожно закрылась.

Не прошло и двух минут, как с той же синхронностью девчонки повыскакивали из-под одеял и на цыпочках поспешили ко мне. А я тем временем уже доставала из тумбочки все имеющиеся свечи.

— И не боязно тебе, Анечка? — шепнула мне на ухо Настя.

Её, бедолажку, всю аж трясло от страха и волнения. Я же сохраняла полнейшее хладнокровие.

— Бояться, Настюша, надо живых, а не мёртвых, — ответила я и присоединилась к уже образовавшемуся на полу кругу.

Черкасова вздохнула и уселась рядом со мной.

— Ой, девочки, это ведь, говорят, грех большой, — прошептала Елена, крестясь.

— Ничего и не грех, — ответила Катя и воровато оглядела остальных. — Ежели никому не говорить.

— А слышала, что доска какая-то особая надобна, — робко заметила Мари.

— И точно, — успела позлорадствовать Голицына. — Доски-то у тебя не видно.

— Это шарлатанам всяким доска нужна, — заявила я небрежно. — А у кого истинный дар, тому и атрибутов никаких не надо.

— А я вот с матушкой однажды была на таком сеансе, — поделилась Лиза, пока мы расставляли свечи. — Госпожа-медиум в таком припадке страшном забилась…

Все охнули и ещё сильнее напугались.

— Никаких припадков не случиться, — успокоила я. — Если всё делать правильно.

— И как же правильно? — поинтересовалась Варя всё в том же злорадном тоне.

— Для начала возьмёмся за руки и закроем глаза, — объявила я и взялась за ладонь Насти и Даши, сидевших ближе всего со мной. Остальные послушались и поступили так же. — А теперь все молчим. Я буду говорить.

— А чего ж это только тебе говорить? — вклинилась Катя. — Я тоже у духов вопросить что-нибудь хочу.

— Спросишь, — шикнула я. — А пока молчи.

Ростовцева заткнулась. А я меж тем стала произносить нараспев:

— Духи ушедших, слышите ли вы меня? Придите на мой голос. Духи ушедших, отзовитесь на мой зов…

Воцарилась гробовая тишина. Ладошка Насти уже вспотела и подрагивала. Да и вообще все, подозреваю, прилично занервничали. Я аккуратно приоткрыла один глаз — сидят, не двигаются.

— Духи ушедших, — снова пропела демоническим голосом, — мы призываем вас явиться…

— Что же, не идут? — разумеется, эта реплика принадлежала Голицыной.

— Тс-с-с! — зашипели на неё остальные, даже Катенька, а мне и стараться не пришлось.

— Духи ушедших! — почти завыла я. — Откройте нам свои тайны и пролейте свет на неизведанное!

Молчание. Только свечи тихо-тихо потрескивали в этом зловещем полумраке. Будь я хоть немного суеверной, тоже бы наверняка поддалась витавшей атмосфере.

— Слышу! — выдохнула я с силой.

Девчонки все, как одна, вздрогнули.

— Что?.. Что слышишь?.. — проблеяла Настенька дрожащим голоском.

— Голоса! — объявила я и широко распахнула глаза, верно убедившись все остальные тоже уже не удержались от того, чтобы посмотреть. Но я глядела в какую-то неопределённую точку в пространстве и почти не двигалась. — Голоса умерших! Они говорят со мной!

— А что говорят? Что?.. — молящим шёпотом спросила Катя.

— Говорят, меж нами есть самая скверная грешница. Такая, что они не в силах прийти сюда.

— Ну, как же? — усмехнулась Варя. — Знаем мы эту грешницу…

Но не успела она договорить, как я с безумным лицом ткнула в неё пальцем:

— Ты! — почти заорала ей в лицо.

Девчонки разом отшатнулись.

— Ты! — продолжила я. — Ты грех носишь великий!

— Й-я?.. — заикнулась от испуга Голицына.

— О, да! — провозгласила я, держа глаза настолько широко распахнутыми, что они аж заслезились. — Ты скрываешь непотребство! Что даже покойные тебя сторонятся!

Одновременно я заметила, как другие девчонки стали медленно-медленно отползать от Вари, словно она была заразной.

— Да помилуйте, какое же непотребство?.. — растерялась она. Но затем собралась: — Всё это ложь!..

Я не дала ей долго горланить и перебила:

— Требуется искупить твой грех! Немедля!

— Да в чём же мой грех? — видя, как остальные шарахаются от неё, и Варя фактически остаётся одна, она засуетилась. — Нечего тут напраслину на меня наводить! Раз не можешь сказать, в чём мой грех, то и нет никакого греха!

— Анечка, в чём же грех?.. — тихо спросила Мари.

— Не могу… — я замотала головой, будто и у меня случился «припадок медиума». — Не могу…

— Вот! И всё доказательство! — обрадовалась Голицына. — Выдумывает она всё!..

Девчонки в ужасе переводили взгляды с Вари на меня и обратно. Они явно не знали, кому верить, но вставать на защиту Голицыной что-то никто не торопился. И, кажется, дальше остальных отсела её закадычная подружуля.

— Нечего ей верить! Бредни несёт! — отчаянно оправдывалась Варя.

И тут я поняла, что настал мой звёздный час:

— Книга! — объявила, всё ещё находясь в «трансе». — Чёрная книга, что источает чёрную ауру!

— Какая книга?.. — упавшим голосом проблеяла Голицына, вмиг побледнев.

— Проклятая книга, — закончила я свой вердикт.

— Нету никакой книги… — прошептала Варя и, чуть помедлив, бросилась к своей кровати.

Однако она не успела. Ростовцева уже неслась впереди вместе с несколькими другими девочками. Кто-то оттолкнул Голицыну. Я не успела заметить, кто именно, но не удивлюсь, если это была всё та же Катя.

— Девочки, милые! Христом-Богом клянусь! Нет у меня ничего! — бросила им вслед распластавшаяся на полу Голицына.

Но её уже никто не слышал. Меньше чем через минуту, одна из гимназисток победно подняла над головой книгу, найти которую теперь оказалось проще простого.