Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 25

Да это же просто ни в какие ворота не лезет!!!

Мне хотелось одного — взорваться! В прямом и переносном смысле! И очень желательно, чтобы взрывной волной сбило всю спесь и с графа, и с его несносной дочурки!

А как, я, простите, должна была себя проявить, по его мнению?! Может, мне стоило сразу явиться с ремнём руках?! Потому что у меня просто нет других идей, как совладать этой маленькой хамкой!

Нет, конечно, я не приверженец насильственных методов воспитания. Я вообще никогда не считала, что детей можно бить. Но в данном случае ОЧЕНЬ хотелось сделать исключение. И Алексею Дмитриевичу не помешало бы всыпать по первое число!..

Но, разумеется, во мне просто говорили эмоции. Досада, разочарование, рухнувшие надежды… Всё это кипело и бурлило внутри, что градус напряжения быстро приблизился к критической отметке.

И всё же я сдержалась. Бурная истерика вряд ли бы сыграла мне на руку, так что я сделала глубокий вдох и смирилась со своей участью. Почти смирилась.

В конце концов, даже «железные решения» иногда вполне могут отмениться, а легко сдаваться я не привыкла. Оставалось дождаться ужина. Возможно, после еды Его Высочество подобреет — всяк может статься…

Ужин был подан спустя час, во время которого я окончательно взяла себя в руки и вернула холодный рассудок. Что-то в этом доме было не так… И я вознамерилась хотя бы попытаться узнать, в чём же тут дело.

Скавронский появился за столом вместе с дочерью. Девочка в основном молчала, будто не замечая моего присутствия. Алексей Дмитриевич вёл неторопливую и ничего незначащую беседу.

— Как вы находите стерлядь, Анна Сергеевна? — поинтересовался граф, имея в виду поданное блюдо.

— Благодарю. Она восхитительна, — ответила я, ничуть не лукавя. — Полагаю, это из местных промыслов?

— Совершенно верно. Близ нашей усадьбы самое благоприятное течение для этой рыбы. Я всегда хлопочу о свежем улове. Говорят, рыбий жир крайне полезен, в особенности для детей, — граф любовно глянул на дочь, которую, кажется, не тронуло внимание отца.

— Рыба полезна и детям, и взрослым, — заметила я. — В ней содержится витамин D, а также Омега-3 и другие насыщенные кислоты…

Скавронский вдруг перестал есть и уставился на меня с явным непониманием. Я резко смолкла и поняла, что сболтнула лишнего.

— Как вы сказали?..

Я аккуратно откашлялась:

— В таких вещах я мало разбираюсь, — начала в своё оправдание, — но как-то читала об этом в одной… статье. Уже не вспомню, где именно. Кажется, это были научные изыскания какого-то учёного… Вроде бы французского.

— Вот как? — в замешательстве пробормотал граф. — Очень любопытно. Я не так давно был во Франции, но не слышал ничего подобного.

— Вполне вероятно, эти открытия не получили широкой огласки. Знаете ли, широкую общественность редко интересуют разные скучные вещи…

— А я напротив — не считаю учёный труд скучным, — возразил граф. — Может, вы ещё что-то полезное упомните? Какие-то болезни, в излечении которых способствуют… — он попытался вспомнить, но не получилось. — Те ингредиенты, которые вы назвали.

— Что ж, — призадумалась я, подбирая слова с особой тщательностью, — насколько мне удалось запомнить, в той статье говорилось об улучшении… общего самочувствия и, кажется, о помощи в проблемах с памятью.

— Занимательно, — кивнул граф.

— Может, поговорим о другом, папа? — встряла в разговор Мари.

— О чём бы ты хотела поговорить, моя дорогая? — благодушно ответил Скавронский.

— Да о чём угодно! О том, что мы так и не поехали кататься на лошадях! — почти выкрикнула девочка.

Граф не переменился в лице. Очевидно, он давно привык к её импульсивным выходкам.

— Завтра непременно наверстаем. Сегодня же в нашем доме гостья, которую мы должны уважить.

— Ну, что вы, — мягко ввернула я. — Вовсе не хочу вас стеснять. Мне жаль, что ваши планы нарушились из-за моего визита.

Я улыбнулась девочке, но та лишь надула губы и отвернулась. А я решила воспользоваться заминкой и перевести разговор в другое русло:

— У вас в усадьбе очень уютно.

— Благодарю вас, Анна Сергеевна, — слегка улыбнулся Скавронский.

— Полагаю, ваша супруга прилагает немало усилий к созданию соответствующей обстановки.

На миг мне показалось, что Алексей Дмитриевич занервничал. Мари тут же уткнулась в тарелку, но есть однако перестала.

— Несомненно, в этом есть её заслуга, — пробормотал граф как-то сдавлено.

— А сейчас графиня в отъезде, насколько я поняла? — не стала я отступать.

— Совершенно верно, — тем же странноватым тоном ответил Скавронский.

— Я больше не голодна, — резко заявила Мари, не дав мне озвучить ещё один вопрос. — Я иду в свою комнату.

Не дожидаясь разрешения отца, девочка выскочила из-за стола. Вскоре вновь грохнула дверь — полагаю, грохали они в этом доме регулярно. Как только ещё с петель не поотваливались?..

— Я сказала что-то не то?.. — уточнила я в повисшей тишине.

Алексей Дмитриевич глянул на меня так, будто только что вспомнил о моём присутствии. Затем он произнёс, медленно и тихо:

— Некоторые вопросы, Анна Сергеевна, в этом доме следует обходить стороной.

— Простите, я не знала…

— Понимаю, — он сделал глубокий вдох. — Вы ни в чём не повинны, а моей дочери следует научиться вести себя в обществе при любых раскладах.

— Думаю, вы делаете всё, чтобы так и случилось.

— Да, но… — он снова тихо вздохнул. — Моих усилий явно не хватает. Признаться, порой это доводит до отчаяния, когда нет понимания, что следует предпринять.

— Возможно, нужна некоторая строгость? — предположила я.

— Поверьте, я перепробовал множество разных методов, — признался Скавронский. — Думаю, Мари в первую очередь нуждается в наставнице, которая… — он оборвал сам себя. И, как мне показалось, закончил фразу не так, как планировал изначально: — Которая сможет войти в доверие моей дочери. Но ума не приложу, какими качествами должна обладать такая женщина, — граф внимательно оглядел меня, словно изучая заново. Наконец, сказал: — Анна Сергеевна, время уже позднее. Я не смею вас более утомлять. Отдыхайте и располагайтесь в своей комнате. Надеюсь, этот день не оставит в вас дурного следа.

— Ничуть, — ответила я, глядя ему в глаза.

Скавронский поколебался ещё минуту, после чего решился проститься:

— Доброй ночи, Анна Сергеевна.

— Доброй ночи, Алексей Дмитриевич.