Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 53

Мы с Мари уставились друг на друга с ошарашенными лицами. Я не знала, что делать, а малышка — и подавно. Что нам оставалось? Мы не могли раскрыть своё присутствие, иначе бы скандала было не избежать, а ныне и так, кажется, назревать серьёзный скандал.

— Закрой дверь, Ольга, — отчеканил Алексей Дмитриевич ледяным тоном. Я даже не узнала поначалу его голос — настолько это было не похоже на всегда спокойного и тактичного графа. Послышался хлопок двери. Скавронский продолжил: — Ты сделаешь так, как я велю. У тебя нет выбора.

— Ты не смеешь мне приказывать! — снова завопила графиня. — Алексей, что на тебя нашло?! Ты разве сам не просил меня вернуться?!

— Просил, — глухо отозвался граф.

— Так вот же я! Приехала! А ты устраиваешь комедию с этим священником! Да чтобы я самолично отреклась от священной клятвы?! Да ни за что! Никогда! Слышишь, Алексей?! Никогда! Ты поступаешь гнусно! Гнусно! А я ведь люблю тебя! Люблю отчаянно и запредельно! За что мне такие муки?.. — она стала всхлипывать, и некоторые время мы с Мари слушали лишь эти громкие, надрывные всхлипы.

Граф молчал. Я чуть отодвинула занавеску, чтобы разглядеть, где они находятся. Конечно, я очень рисковала, но мне хотелось удостовериться, что… Что Алексей Дмитриевич сейчас не утешает жену?.. Да, пожалуй. Именно это я хотела знать — как он реагирует, как себя ведёт. Принял он её правила игры? Поддался на её уловки? И… испытывает ли к ней чувства, которые, по идее, должен испытывать муж к своей избраннице…

Скавронский сидел за столом. Неподвижно. Я видела его прямую спину, сложенные в замок руки на столе. Графиня стояла напротив, накрыв лицо руками и жалобно всхлипывала. Граф терпеливо ждал.

— Ты закончила, Ольга? — вопросил он через пару минут. — А теперь выслушай меня. И не перебивай.

Графиня отозвала ладони от глаз, и я тотчас отпустила край занавески, чтобы Ольга Михайловна меня не заметила.

— Я давал тебе шанс покаяться, — проговорил Алексей Дмитриевич. — Сегодня ты могла завершить наш нелепый брак с наименьшими потерями для себя.

— Что? — не выдержала Скавронская. — Какими потерями? Я — твоя жена! Я не хочу тебя терять!

— Я сказал, не перебивай, — осёк её граф. — Теперь ты потеряешь не только меня, но и Мари.

— Ты бредишь?! — снова сорвалась Ольга Михайловна. — Ты задумал отнять у меня дочь?! Что с тобой, Алексей! Я тебя не узнаю!

— Зато я узнаю тебя, — холодно резюмировал Скавронский. — Ты осталась прежней, даже ещё хуже прежнего. А ведь я ждал много лет, пока излечишь свой недуг.

— Но я стараюсь! — взмолилась она.

Послышалось шелестение платья, кажется, графиня подлетела к мужу. Но тут раздался резкий стук — граф ударил ладонью по столу. Все звуки разом затихли.

— Довольно, — обрубил Алексей Дмитриевич. — Мне надоел твой театр. Ты переигрываешь, Ольга. Я вижу тебя насквозь. Может, и не хотел бы видеть, но принимаю как необходимое зло.

— Алексей, я не понимаю, — едва слышно проговорила Скавронская. — Откуда в тебе столько жестокости? Я молилась за вас с Мари каждый день. И каждый день не находила себе покоя. Моя душа рвалась к вам, но я не могла возвратиться. Здоровье не позволяло. Ты ведь знаешь, как я слаба здоровьем. Быть может, и недуг Мари отчасти — моя вина. И я корю себя, корю безмерно… Но, бог свидетель, без вас мне было плохо. А сейчас я тут, приехала, как ты просил, ты умолял меня, Алексей. И я бросила всё, не думала о себе, хотя здоровье моё так и не восстановилось до конца. Прилетела в родной дом… И что я слышу? Ты отрекаешься от меня? От родной жены, сочетавшейся с тобой священным браком пред ликами святых?.. Как ты можешь всё разрушить?

— Не я всё разрушил, — ответил граф ровно, без эмоций и надрыва. — А ты, Ольга. Ты единственная, кто повинен в нашем разрыве.

— Нет никакого разрыва! — вновь вскричала она. — Я не допущу! Не допущу!

— Всё уже решено. Закон на моей стороне…

— Чушь! Никакой закон не указ закону божьему!

Послышался смешок — и я снова не узнала графа. Даже я содрогнулась от этого звука, хотя направлен он был не ко мне.

— Прекрати жонглировать святыми обетами. Нет у тебя ничего святого, Ольга.

— Ты причиняешь мне боль… — зашептала графиня едва слышно. — Отчего ты так жесток?..

— Не тебе рассуждать о жестокости. Я уже обо всём договорился и получил распоряжение священной консистории. Ты могла упростить нам обоим жизнь…

— И отказаться от замужества?! Ты в своём уме?! — взвизгнула графиня. — Под страхом смерти я не пойду на этой! Я не подвергну позору свою семью!

— Отец Феофан одобрил моё решение…

— Отец Феофан засвидетельствовал наш нерушимый союз! — опять перебила она. — Он крестил Мари! Он не позволит осиротеть невинной душе при живой матери!

— Мари не сирота. У неё есть я. Кроме того, мать — не та, что родила. А та, что дала любовь и заботу.

— Что?.. — выронила графиня. — Значит, все слухи правда? Так, Алексей? Ты спутался со своей служанкой? Как ты мог?! В нашем семейном доме!..

Мне захотелось заткнуть уши Мари. Да и вообще, лучше всего было унести её отсюда как можно скорее. Но я застыла без движения. Малышка тоже замерла. Она всё слышала. И я боюсь представить, как это разрывало ей сердце, и что она теперь думает обо мне…

— Мы больше не семья, Ольга, — ответил Скавронский безжалостно. И уже давно. Наш брак — чистая формальность.

— А вот и нет, — зашипела Ольга Михайловна. — Ещё ничего не кончено. Отец Феофан встанет на мою сторону. Ты забыл, чем он обязан моему отцу? Так вот, дорогой, все ваши договорённости — пустой звук, — она едко усмехнулась. — Ты можешь блудить сколько твоей душе угодно, но я чиста пред образами.

— Чиста, говоришь? — Алексей Дмитриевич нисколько не дрогнул. Что-то скрипнуло — похоже, он выдвинул ящик стола. — А на это ты что скажешь, Ольга?