Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 56

— Мари! Мари! — раздавалось отовсюду.

Я уже сбилась с ног, сорвала голос до хрипоты, но не прекращала поиски. Однако время шло, а результата не было. В груди сгущалось вязкое отчаяние.

— Да где же она?.. — я едва сдерживала панические слёзы.

— В доме её нет, — заключил Алексей Дмитриевич.

— Я кругом пробежался, — доложил наш повар, Степан Михайлович.

— Пресвятая Богоматерь, куда ж ей было податься?! — причитала Марфа Васильевна.

— Может, прячется где-то?.. — предположил Иван Петрович.

Прячется…

Господи, Мари, сейчас не время для пряток!

В самом деле, что она могла учудить? Я знала, что порой моя воспитанница могла выкинуть какой-нибудь финт, но в последнее время она вела себя прилежно, очень старалась и не устраивала скандалов попусту.

Нет, сейчас она не напоказ бунтовала. Она действительно желала скрыться, по-настоящему. Раствориться, стать невидимкой. И я понимала её чувства — и взрослому было бы трудно снести такой удар, а уж десятилетней девочке…

Боже, подскажи мне! Дай знак!

Никогда прежде я не готова была настолько уверовать, как сейчас! Сейчас я способна была поверить во что угодно! Лишь бы только найти мою девочку!

Мою?.. Да, мою. Мою родную. Не по крови, но по сердцу, по душе. Пусть я никогда не стану Мари матерью, всё, что мне нужно, это знать, что с ней всё хорошо, что она в порядке, что ей ничего не грозит. А сейчас ей грозило буквально всё, что угодно. Кто знает, как отреагирует хрупкая психика Мари на предательство матери? Что, если прямо сейчас её где-то бьёт жестокий приступ, а она даже не в состоянии позвать на помощь? Что, если приступ будет стоить ей жизни?..

Я запретила себе думать о подобном, запретила страдать, паниковать и отчаиваться.

В этот момент почувствовала, как что-то тёплое коснулось моей руки.

— Анна, — произнёс Алексей Дмитриевич, взволнованный не меньше моего, — вы лучше всех знаете, как могла поступить Мари. Давайте подумаем вместе — куда она могла убежать?..

Я покачала головой. Увы, экстрасенсорными способностями я не обладала. Хотя сейчас не отказалась бы от дара телепатии или предвидения.

— Нужно прочесать сад, — решил граф.

Я кивнула. Все двинулись на новое место поисков, и это снова отняло немало сил и времени. Уже темнело, солнце опускалось за горизонт. Дни были ещё слишком короткими, и к пяти часам устанавливалась кромешная тьма. А меж тем поиски ни к чему не приводили.

И вдруг меня осенило…

— Конюшня… — пробормотала, как во сне, пробираясь через кусты.

Мой голос услышал Алексей Дмитриевич. Он посмотрел на меня вопросительно, и я повторила уже твёрже:

— Конюшня.

— Господи, — обронил Скавронский и кинулся в сторону пристроек рядом с домом.

Я помчалась вместе с ним. Степан Михайлович и Иван Петрович побежали следом. И как только мы ворвались в конюшню, подтвердились наши худшие опасения.

Конюх Василий Петрович преспокойно спал в углу. Скорее всего, он просто устал за весь день и решил отдохнуть, пока никому не требуется никуда ехать. Я подлетела к нему первой и стала трясти.

— Василий! Василий, проснитесь же!

— Василий! — присоединился ко мне граф. — Василий, чёрт бы тебя подрал! Вставай!

— Что?.. Что такое? — конюх сонно заморгал, ничего толком не понимая.

— Где кобыла Марии Алексеевны? — потребовал ответа Скавронский.

— Да как это где? — Василий Петрович потёр глаза рукавом тулупа. — Вон она, туточки.

Он ткнул пальцем в стойло. Но палец его прямёхонько указал в пустоту.

— Вы видели, как Мари забирала лошадь? — спросила я.

Конюх завертел головой:

— Да как же забирала? Ничего не видел… Как же это? Тут же она была, кобылка-то…

Скавронский распрямился и устало прикрыл глаза на несколько секунд.

— Я должен был догадаться, — проговорил он тихо.

— И я должна была, — повинилась я в свою очередь. — Мы просто были слишком сбиты с толку.

— Да что ж делается-то? — бормотал всё ещё сонный Василий. — На минуту только глаза закрыл… Богом клянусь, на одну минуту!

Разумеется, проспал Василий гораздо больше. Однако винить его было бесполезно и поздно. Да и мы с Алексеем Дмитриевичем откровенно оплошали, когда сразу не нагрянули сюда.

Ну, конечно… Мари первым делом побежала к своим любимым лошадям, по которым так соскучилась. Он взяла свою наезженную кобылку и умчала подальше от этого дома…

Но как далеко она могла уехать?.. За полтора или даже два часа, что мы искали её в доме и поблизости, она могла уже преодолеть приличное расстояние. Мари была прекрасной наездницей, если бы не одно «но» — сейчас её состояние было очень нестабильным. Никто и никогда не мог предсказать, когда может начаться приступ. А даже если приступа не случится, вокруг темнота, густой лес, ни единого фонаря поблизости. Вдруг она уже умчала далеко? Как её искать? Где?..

Полагаю, Скавронский думал о том же в данный момент. Все о том думали, но никто не понимал, что делать.

Наконец, граф собрался с мыслями и заявил:

— Мы попробуем найти какие-то следы. Двинемся по всей прилегающей территории. Не думаю, что Мари где-то далеко. Точнее — надеюсь на это.

Я осторожно нашла его ладонь и сжала. Это всё, что я могла сейчас сделать, чтобы как-то поддержать. Скавронский заметил мой жест и мягко сжал пальцы. На его губах застыло какое-то слово, фраза. Возможно, он снова хотел пообещать, что всё будет хорошо. Но, к сожалению, сейчас никто не мог гарантировать подобного.