Ведьма Пепельных туманов

Глава 19

«Сложно не верить в то, что колдовство существует, когда сам ты дважды проклят, а твой друг возглавляет отдел по работе с ведьмами и колдунами. Но даже так я никогда не видел ничего необычного. Мои проклятия воздействовали на меня долго, упорно и незаметно. А колдовство, по словам Грэгора, не имеет ничего общего с балаганными фокусами и чаще всего не оставляет после себя визуальных эффектов. Так было, пока Арлет не взяла меня за руку и не показала совершенно иной мир. Туманы, водяные лошади, невероятная скорость! Сначала был страх. Я просто не мог осознать, какой силой должен обладать человек, чтобы иметь возможность видеть и управлять всем этим. После пришло любопытство. Я им никогда не был обделен, просто очень тщательно скрывал. И уже следом за любопытством пришло осознание и восхищение. Не туманами и лошадями, нет. Я просто осознал, что человек, имеющий доступ к подобному волшебству, – рядом со мной. Я смотрел на Арлет и чувствовал восхищение. Я помню, как подумал тогда, что мне досталась самая невероятная и волшебная женщина на всем свете».

Из воспоминаний Брайана Каннингема

За дверью меня уже ждал сновдаль. Он оглядел меня внимательно, кивнул чему-то и просто пошел рядом, словно боялся, что я прямо сейчас упаду и не встану.

Пока мы шли, я пыталась понять, что со мной произошло на этот раз. В последнее время столько всего навалилось, что иной раз мне казалось, что я теряю связь с реальностью. Я ощущала себя так, словно меня выдернули из привычного мира и переместили в совершенно другой, незнакомый и пугающий. Мне оставалось лишь надеяться, что я не сорвусь и выдержу.

В своей комнате я несколько раз прошлась от одного угла до другого, а потом рухнула в кресло, указывая рукой на стул.

– Сядь, пожалуйста, – попросила я Ингрэйга, который почему-то даже не думал уходить, до этого спокойно наблюдая за моими метаниями.

Сновдаль посмотрел на стул так, будто сомневался, что тот способен его выдержать. Поколебавшись слегка, он всё-таки присел, глянув в мою сторону с выражением лица «только из-за того, что вы попросили».

Я потерла виски, пытаясь сосредоточиться. Столько вопросов, которые требовали ответа. Я уже приготовилась к головной боли, которая в последние дни стала для меня даже привычной.

– Скажи, Ингрэйг, что ты знаешь о вёльдах? – спросила, решив, что всякие хозяйственные вопросы оставлю напоследок.

Сновдаль если и удивился, то виду не показал, только перекинул свою трость из одной руки в другую.

– Первая вёльда была рождена из тумана, пепла и желания.

– Какого желания? – спросила подозрительно, даже не пытаясь представить себе, как что-то могло родиться из таких материалов. Хотя стоит признать, что в глубине души удивление всё-таки слегка колыхнулось.

Стоило мне озвучить вопрос, как голову сжал огненный обод боли. Я приоткрыла рот, стараясь дышать медленнее. Закрыла глаза, схватившись что есть силы за подлокотники и откинулась на спинку. Каждый раз боль разная по силе. В этот раз я, кажется, даже сознание потеряла.

– Вы в порядке, госпожа? – взволнованно спросил сновдаль, нависая надо мной, отчего его длинные белые волосы едва не касались моего лица.

– Все нормально, – прохрипела я, прикасаясь к губам. Отняв руку, глянула на влажные пальцы. Как я и думала, из носа пошла кровь.

– Возьмите, – сновдаль протянул мне платок.

– Спасибо, – я попыталась улыбнуться, но виски по-прежнему еще кололо, так что улыбка получилась явно вымученной.

Пока стирала с лица кровь, размышляла над тем, что узнала.

Сновдаль все верно сказал. Первая вёльда родилась из тумана, пепла и желания. И родилась она как раз на том алтаре. Если с туманом и пеплом все понятно, то с желанием не все так ясно. Я не смогла узнать с точностью, какое именно желание послужило для рождения вёльды, но уловила смутный образ, похожий на желание свободы. Это желание было больше похоже на… веру. Да, точно! На веру.

Существа пожелали для себя божество, способное даровать им свободу, или, по-другому, проход в реальный мир. Для чего? Всё очень просто – как бы ни рождались существа, главной составляющей в них будут именно туманы. А туманы – это то, что осталось от ведьм и колдунов. А они до своей смерти жили в этом мире, к нему и стремятся после смерти.

– Ты видел первую вёльду? – спросила я у сновдаля, после того как убедилась, что мое лицо снова чистое.

– В те времена я не имел того самосознания, что сейчас, но смутный облик всё же сохранился в моем сердце, – ответил он мне. – Она была прекрасна и ощущалась точно так же, как вы, госпожа.

– Значит, вы все будете служить мне, даже не получая за это ничего взамен? Древочей ведь говорил, что ему нужна энергия. За что же работают остальные существа в этом замке? И ты, Ингрэйг, какую плату ты берешь?

Сновдаль на словах о древочее фыркнул.

– Эта деревяшка вам все верно сказала, госпожа. Нам нужна ваша энергия. Она позволяет нам оставаться в этом мире. Туманы ведь простираются за пределами замка. Вашей энергии, которой пропитан уже весь замок, нам всем хватает с лихвой.

– А волосы? – я до сих пор слегка ежилась, вспоминая, как Дарак съел тогда пучок.

– В них большая концентрация. Чтобы просто жить за пределами туманов, нам хватает разлитой в замке энергии, чтобы стать сильнее, нужны частицы вашего тела, – на этих словах сновдаль как-то криво улыбнулся. – Для уборки в вашей комнате, госпожа, выстраивается очередь.

– Почему? – спросила удивленно, оглядываясь. А ведь действительно, в комнате просто поразительная чистота.

– Я точно не знаю, почему так происходит, но… – сновдаль почему-то несколько смущенно, как мне показалось, поерзал, опуская на мгновение взгляд в пол, но потом поднял голову, смотря как обычно. – Кожа на вашем теле постоянно обновляется, и частицы старой отпадают. Они тоже хранят заряд вашей энергии, госпожа.

Я несколько испуганно глянула на свои руки, будто боялась увидеть слезающую лохмотьями кожу. Конечно, ничего такого не было. Он ведь сказал, что просто частицы, а не лоскуты.

– Отлично, – выдохнула я. – Одной проблемой меньше. А то я уж думала, что мне придется в оплату волосы состригать под корень, – от этой картины я тихо засмеялась, но тут же оборвала смех. Кажется, это уже нервное. Наверное, мне нужно отдохнуть, но сейчас не самое подходящее время. – Ладно, с этим разобрались. Скажи, Ингрэйг, прежние вёльды смогли даровать вам то, что вы все так хотите?

Сновдаль посмотрел удивленно, словно совершенно не понимал, о чем идет речь.

– О чем вы, госпожа? Желание любого существа из туманов – служить вам.

Я задумчиво покачала головой. Значит, не знает или же не осознает. Я и сама пока еще толком не знаю. Всё-таки пепел в туманах хранит далеко не всю память ведьм и колдунов.

Теперь я хотя бы понимаю, почему все они так стремятся ко мне. Я могу провести в туманы человека. Моя сила позволяет существам жить за пределами туманов. Интересно, как Дарак тогда умудрился прибыть ко мне раньше всех? Этот вопрос я тут же задала Ингрэйгу.

– Туманы всегда в вас.

– Почему же вы тогда с самого детства не были рядом со мной? – спросила и тут же, после короткой боли, сама узнала ответ. – Можешь не отвечать.

Смерть вёльды всегда крайне тяжелый период для существ и туманов. Как-то так вышло, что такое же существо, как и все остальные, стало чем-то большим для всех. И поэтому туманы сами же назначили вёльд своими поводырями. После смерти вёльды туманы испытывают нечто вроде энергетической бури, поэтому долгое время остаются на одном и том же месте, не в силах уловить нового поводыря. Когда буря начинает утихать, туманы воплощают книгу, желая «приманить» новую вёльду ближе. Если бы я не вышла замуж за Брайана, то лет через пять буря в туманах успокоилась бы сама по себе и тогда они нашли бы меня сами. Когда я впервые вошла в туманы, буря утихла до следующего раза – то есть до уже моей смерти.

– Ингрэйг, ты ведь знаешь, где находится хижина?

Какая хижина? Небольшой домик в туманах, построенный еще самой первой вёльдой. До сегодняшнего вечера я о нём ничего не ведала, но воспоминания пришли вместе с другими знаниями. Правда, сведений о том, как туда попасть, не было.

– Конечно, госпожа. Любое существо в туманах знает, где стоит хижина.

– Хорошо, – я поднялась, отчего сновдаль тоже встал. – Отведи меня.

– Как прикажете, госпожа, – ответил он, поклонившись.

Покинуть замок я не успела. Стоило нам спуститься в главный зал, как меня перехватил муж вместе с Грэгором.

– Вы следите за мной, милорд? – спросила, хмуря брови и поджимая недовольно губы.

Переведя взгляд на Грэгора, нахмурилась еще сильнее.

– Я не звал его, миледи, – тут же открестился Брайан, тяжело вздыхая.

– Тогда что вы тут делаете? – поинтересовалась, расправляя складки на платье. Неловкая ситуация. Кажется, не только мой муж за мной следит, но и его слишком любознательный друг. И если Брайан, скорее всего, знает, куда я иду, то вот его друг… Он ведь может и навыдумывать. И что теперь делать? Вернуться в комнату? Или же?..

Уже привычно отмахнувшись от боли, я глянула на Грэгора, который делал вид, что его весьма заинтересовал сейчас идеально отмытый потолок.

– Хорошо, милорд, – обратилась я к Грэгору. – Вы дадите мне клятву. Вы ведь знаете, чем вам будет грозить нарушение?

– Проклятием? – спросил Саллидан, мгновенно переводя взгляд на меня. – Я знаю, миледи. Я готов, конечно же, – он выглядел нетерпеливым.

Я немного нервничала. Всё-таки никогда до этого не принимала колдовские клятвы. Это очень серьезная вещь. Грэгор верно сказал, за несоблюдение клятвы на его голову падет страшное проклятие гниющей плоти. Стоит ему рассказать то, что запрещено, как через неделю он превратится в протухший труп. Это самое быстрое и самое визуальное проклятие из всех. Снять проклятие может только тот, кому давалась клятва. Мало кто осмеливается дать подобную клятву. Впрочем, в этом нет ничего удивительного.

Глянув еще раз на Грэгора, убедилась, что того не остановит страх перед клятвой, слишком сильно он желал знать. Бывают же люди.

Покачав головой, я приняла из рук Брайана нож, даже не удивившись, что он у него был. Или он всегда носит его с собой, или же они уже заранее приготовились.

И что-то подсказывает мне, что верно именно второе.