Ведьма Пепельных туманов

Глава 48

«Я придумала один ритуал. Кто-то обязательно обвинил бы меня в том, что я слишком много на себя беру, но я не могу иначе. Я слишком люблю всех их, чтобы просто так отказаться от них. Мне даже не нужно было уговаривать их пойти на это – они согласились сразу. Грэгор, как всегда, был в полном восторге. Брайан сомневался, что все сработает, но я знала, я верила и чувствовала, что у меня всё получится так, как я задумала. Что из этого выйдет, мы все узнаем чуть позже. Надеюсь, мы не забудем друг друга».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Существа были в восторге! И пусть пока им приходилось пугать людей, а не служить им, как они того хотели, но даже такое простое взаимодействие им нравилось. Правда, пришлось пояснять, что пугать нужно только врагов. Удивительно, но существа быстро поняли, кто такие враги и почему им нельзя служить, а надо только вредить и пугать.

К ведьмам и колдунам в нашем лагере они тоже подбирались, пока просто помогая вроде как незаметно. Конечно, люди замечали и убранные сами по себе вещи и постиранную за ночь одежду. Недоумевали, волновались и, что самое интересное, поглядывали на меня так, будто были полностью уверены в авторстве всех этих странностей. Будто это я им по ночам штаны стираю! Делать мне больше нечего!

Враги же… А что враги? Кто-то был слишком пуглив и паниковал, некоторые даже сбегали, но большинство крепилось – всё-таки это воины, пусть и вражеского королевства.

Конечно, мои манипуляции были замечены.

– И зачем вы подвергаете себя такому риску? – хмуро спросил Брайан. Он сидел за походным столом, устало опираясь на него руками. – И как вам это удалось? Только не говорите мне, что выводите каждый раз существ?

– Нет, нет, – тут же бросилась отрицать я. Мужа стало жалко. Он выглядел измотанным и взволнованным. Чуть помявшись, я обошла его, и нерешительно положила руки ему на плечи, принимаясь осторожно разминать. В первое мгновение Брайан напрягся, словно хотел обернуться, а потом расслабился, наклоняя голову вперед. Из-за этого у него открылась шея сзади, и я, совершенно не задумываясь, поцеловала ее.

– Если вы хотите этим отвлечь меня… – проворчал Брайан, снова чуть напрягаясь.

– Нет, просто захотелось, – ответила и сама себе удивилась, каким странным оказался мой голос. Тихий и донельзя мягкий. – Существ лично я не вывожу никуда. Я смогла добиться того, чтобы они выходили из туманов. Конечно, только с моего разрешения, но они при этом могут быть где угодно. Если… – я запнулась, но потом быстро взяла себя в руки. – Я не хочу, чтобы существа привыкали убивать. Кто знает, как это на них повлияет, но если надо, то я могу дать вам гончих. Они и так рождены для чего-то подобного.

– Это нужно обсудить с Грэгором, – промычал Брайан, а потом отстранился и обернулся, вставая. Не успела я пикнуть, как меня тут же сгребли в объятия и нежно поцеловали. – Зачем вам это? – шепотом спросил он, смотря на меня проницательно.

– Я хочу домой. В Каннингем, – я и не думала скрывать правду, поэтому ответила то, что было на душе. – Боюсь, что в моем положении воевать не лучшая затея.

Сначала Брайан явно не понял, о чем я говорю, потом его глаза на мгновение чуть расширились, а после он улыбнулся.

– А я все думал, когда же вы поймете, – смешливо сказала он, а я вдруг вспыхнула, разозлилась.

– Не смешно, – выпалила я, оттолкнув его, и вылетела из палатки.

– Осторожней!

Входящий внутрь Грэгор едва успел поймать меня, иначе я бы точно упала из-за столкновения.

Вскинув голову, я гневно фыркнула.

– Спасибо, – бросила, обходя Грэгора.

Отойдя чуть от палатки, ощутила, что весь внезапно вспыхнувший гнев улетучился. Я вздохнула, жалостливо поглядев назад. И почему такое творится с моим настроением? Вот из-за чего я так разозлилась? Глупость же!

И таким моментов было много. Я даже слегка начала уставать от такого эмоционального накала. Оказалось, что сама по себе я довольно спокойна и то, что происходило со мной сейчас, сильно выматывало.

Грэгор после рассказа Брайана о новых возможностях существ с радостью принял под свое крыло гончих, которым я приказала слушаться его. Неожиданно из глубины туманов вышли еще туманные псы, будто только и ждавшие возможности или повода. Мне казалось, что их только трое, но туманы будто услышали меня и создали еще, так как других существ я не хотела посылать воевать. Все они казались мне безобидными, добрыми, неспособными причинить настоящий вред. А еще мне совершенно не хотелось, чтобы их соотносили с жестокостью. Люди ведь запомнят, передадут другим, и потом тех же древочеев начнут опасаться.

Кроме гончих под руководство Грэгору пошли воронокрылы и птицедатоль. Эти птицы были большими и вроде бы не выказывали никакого желания служить другим ведьмам и колдунам. Я не знала, что может сделать тот же птицедатоль, но Грэгор сказал, что достаточно устрашающего фактора. Ну да, птицедатоль был громадным и весьма грозным на вид.

Из-за того, что открытых больших столкновений не было, война грозила затянуться надолго. Кончено, я не осталась в стороне и честно рассказала, что могу обнаружить все лагеря противника – благодаря туманам я их отлично видела даже на расстоянии.

Это стало хорошей новостью.

Сразу после этого наши войска стали быстро зачищать границу от цицирийцев. Поначалу те держались, но вскоре стали отступать, хотя и не побежали в прямом смысле слова.

В итоге всех их выдавили на равнину, где их уже поджидали наши основные войска. За сражением я не наблюдала. С самого утра я вошла в туманы, чтобы избежать любой опасности. Конечно, я волновалась за мужа и даже за Грэгора, но смотреть на то, как тысячи людей убивают друг друга, я не желала совершенно. Из-за своего положения я была крайне неустойчива эмоционально и могла в любой момент залиться слезами.

Все закончилось за день. Погибло очень много людей и с той и с другой стороны. Брайан с Грэгором вернулись целые и невредимые.

– Тактика в этот раз у них совершенно иная, – делился впечатлениями Грэгор. – В прошлые разы они всегда шли напролом. Никаких утаиваний, разрозненных отрядов, скрытых лагерей, тайных выводов пленных. Обычно они просто проходили по королевству общим войском, сметая на пути деревни и пленяя всех, кого можно. А тут совершенно все по-другому. И я не могу сказать, что они действовали неправильно. Если бы не наши знания об их лагерях, то у них все могло бы получиться. Они отлично изучили границу. Это позволило им пробираться мимо наших постов тайно, разорять селения, убивать и брать пленных. Я не знаю, кто подсказал им такую тактику, но уверен, что они еще будут брать ее на вооружение. Теперь они вряд ли станут посылать много людей. Зачем? Им достаточно пробраться несколькими группами по тайным тропинкам, разорить пару деревень и вернуться назад с добычей. Я уверен, что теперь они так и будут делать. Даже несмотря на то, что мы победили в этот раз, в рабство попало очень много людей.

– Освободить? – спросила, ни на что толком не надеясь.

– Их давно уже увели вглубь Цицирии. Тех, кто был еще при них, мы, конечно, освободили. Остальные… Скажу честно, что теперь их вряд ли можно найти. Их увели в горы. Посылать войско в погоню слишком опасно. Мы можем оттуда и не вернуться. Никто на это не пойдет.

Я нахмурилась. Конечно, я понимала, что не так все просто, но мне было жаль людей. А сейчас, когда все мои чувства обострились, сдерживаться было сложно.

На тот момент я так и не придумала, что мне делать, но много позже с помощью существ у меня получилось освободить и вывести многих. О том, что я делаю, муж не знал. А вот Грэгору я сказала, и он всемерно начал мне помогать.

Из Цицирии потянулись бывшие пленные, колдуны и ведьмы. Шандлия проверяла их и принимала, укрывая на своих просторах. Этот процесс длился долгие годы.

Именно благодаря этому существ признали и не боялись. Они с радостью служили ведьмам и колдунам, иногда даже обычным людям помогали, хотя и редко. Когда-то я думала о сказках, так вот, их и придумывать не пришлось – люди сами сочинили.

Но это дело еще далекого будущего, а сейчас я была пока беременна своим сыном, мы победили и собирались возвращаться домой.

От водяных лошадей Брайан отказался напрочь, впрочем он и от обычных отказался, запихав меня в карету. В итоге наше возвращение было долгим, скучным, наполненным запахом костра, конского пота, чуть пригоревшей кашей и изредка жареной дичью. Брайан был полностью уверен, что поездка на лошади навредит мне, поэтому даже слушать не хотел ни о чем. Пришлось смириться.

В столице мы остановились на пару дней. Когда король выслушивал доклад Брайана, я видела, что он чем-то недоволен. В тот момент у меня в душе сразу зародилась тревога. Много позже Грэгор рассказывал, что то проклятие все-таки очень сильно изменило и короля, и принца. Да, они старались не делать глупостей, но что-то в них сдвинулось, поменялось. Они стали более жестоки, осторожны, даже несколько пугливы. Даже новость о том, что их родовое проклятие снято, не вызвала в короле ни грамма благодарности. Он посчитал, что это в порядке вещей. Ведьма наложила, ведьма обязана была снять. На меня они старались и вовсе не смотреть, словно я могла чем-то навредить им одним взглядом. Как Грэгор и говорил – высший свет столицы не одобрил выбора Брайана. О нем говорили все, кому не лень, причем окрас разговоров имел негативные оттенки.

С каждым днем, что мы проводили в столице, мне становилось всё более неуютно, пока я и вовсе не сорвалась. Мы уехали, хотя Брайан и желал остаться до родов, но я пригрозила ему, что в такой обстановке я либо потеряю ребенка, либо рожу раньше времени, так что у него не осталось выбора. До Каннингема мы ехали еще медленнее, и это выводило меня из себя. Грэгор, кстати, остался в столице, выпросив для себя существ. Те делали вид, что не очень-то и хотят прислуживать ему, но я видела: они относятся к Грэгору с почтением и уважением, явно зная, что он друг моего супруга.

Прибытие домой было тихим. Я внутренне радовалась, когда увидела замок. Брайан захватил из столицы кое-каких людей, на которых мои существа смотрели с ревностью и неодобрением. Но я в тот момент совершенно не обращала на это внимания. Главное, что повитуха была, остальные… Ну если Брайану уютней, когда ему еду готовит человек, то пусть будет так.

Через четыре месяца я родила здорового кареглазого мальчика, которого мы с мужем назвали Кеннетом. Родился он сильным колдуном, которого я потом с удовольствием обучала всяким колдовским премудростям.3f0817

Кстати, книгу ту я всё-таки уничтожила, так как уже в хижине поняла, что смысла что-то переписывать или переделывать нет. Все эти проклятия были разбросаны по остальным книгам, так что тут либо нужно было переписывать все, либо уничтожать все, либо просто оставить как есть. После долгих раздумий я выбрала последний вариант. Хотя спустя какое-то время всё-таки переписала парочку книг, в которых упоминались самые страшные проклятия, не став записывать их в новые книги. Старые уничтожила на алтаре. По-другому не получалось. Вернее, даже не я их уничтожила, а сами туманы. Мне нужно было только принести их на алтарь и оставить там.

Когда муж узнал о том, как появляются новые вёльды, он испугался. Некоторое время даже шарахался от меня, не желая выполнять супружеский долг. Мне пришлось упорно доказывать ему, что я не забеременею, если не захочу этого. В итоге у нас постепенно все наладилось.

Конечно, тогда меня посещали мысли о том, что однажды мне придется всё-таки родить новую вёльду, но я надеялась, что к тому моменту я буду готова и мы с мужем сможем принять это с честью и достоинством. Жаль, что тогда я как-то упустила из виду, что вёльды живут намного дольше остальных людей.

Грэгор женился очень поздно – ему было тогда под пятьдесят. Он и не женился бы вовсе, но герцогству Саллидан требовался всё-таки наследник. Свою жену он не любил, но уважал. Впрочем, я всегда знала, что самой горячей и искренней любовью нашего общего друга были всякие загадки, колдовство и прочая мистика.

После той истории с проклятием мы с королевской семьей старались контактировать по минимуму. В столице мы бывали очень редко – короля и принца это вполне устраивало. Как бы там ни было, но они оба любили Брайана, пусть по-своему, но любили. Они не хотели уничтожать его, но и боялись подпустить ближе.

Вскоре после смерти жены принц снова женился, и его жена уже через год родила короне Шандлии наследника. Проклятия на нем не было. В письме король сухо поблагодарил сына. Обо мне в королевской семье упоминать было не принято. Высшее общество Шандлии так и не приняло ни меня, ни моего мужа. Слишком мы отличались. Мы были другими, наши интересы и увлечения не совпадали с их пристрастиями. Но мы сильно не переживали. Раз они не могут нас понять, то и мы не обязаны.

У нас была своя совершенная и необычная жизнь, и каждый в ней был по-своему счастлив. Замок Каннингем навсегда остался для меня тем домом, о котором мечтает каждый человек. Впрочем, Грэгор, например, тоже любил бывать у нас.

Порой его удавалось даже выгнать на пару месяцев в столицу, чтобы он хотя бы на глаза показывался людям. Он ворчал, возмущался, но на зимние месяцы уезжал в столицу, весной обязательно возвращаясь, словно именно наш замок был для него настоящим и единственным домом.

***

Мы сидели в одном большом кресле в обнимку перед горящим камином. Сейчас была почти ночь, и за окном привычно падал хлопьями туманный пепел.

Кеннет уютно посапывал у меня на руках, время от времени морща маленький носик.

Мне было тепло и хорошо. Звук потрескивающих поленьев в камине навевал небольшую сонливость и умиротворение. Прижавшись к мужу еще сильнее, я счастливо вздохнула. Кто бы мог подумать, что у меня все так сложится. Когда-то я и помыслить не могла, что моя жизнь настолько изменится, стоит мне выйти замуж за пугающего тогда соседа.

– Ты не жалеешь? – спросила я вдруг, даже сама не поняв, откуда пришла ко мне эта мысль.

– О чем? – поинтересовался вяло Брайан, тоже находясь в расслабленном состоянии. Он уткнулся носом мне в шею и вдохнул глубже, коротко поцеловав меня.

– О том, что женился на мне, – пояснила я, неосознанно погладив Кеннета по пухлой щечке.

– Почему я должен жалеть, если люблю тебя? – спросил муж, а у меня сердце внезапно защемило. Он никогда не говорил мне подобного.

Мы помолчали минут десять. Не знаю, о чем думал Брайан, а я усмиряла бурю внутри себя.

– Я тоже люблю тебя, – все-таки сказала, слегка смущенно улыбнувшись.

– Я знаю, моя милая леди, – отозвался муж, а потом рукой повернул мое лицо к себе. – И очень этому рад, – прошептал он и поцеловал в губы, так осторожно и нежно, что у меня навернулись слезы на глазах.

Я тоже была рада. Очень.

В этот момент на руках завозился Кеннет, а через мгновение он распахнул свои карие глазенки, так похожие на глаза мужа, и с любопытством глянул на нас. Мы тут же оторвались друг от друга и обратили все внимание на сына.

Он был нашей радостью, гордостью и счастьем. Он был живым воплощением нашей любви.

– Прошу простить, что прерываю, – перед нами возник Ингрэйг.

– Что случилось? – спросили мы одновременно, смотря на сновдаля.

– Господин Саллидан прибыл, – ответил он тут же.

Мы с Брайаном переглянулись и улыбнулись.

– Ну пойдем, встретим нашего неугомонного друга, – с улыбкой пробормотал муж, поднимаясь и помогая встать мне.

Приобняв меня за плечи, он пошел к выходу, а я лишь на миг обернулась, полюбовавшись на забавную возню огонтогов. Существа рядом, муж тоже, даже друг приехал, что еще нужно для счастья? Ах да, не хватало только улыбки сына.

Будто подслушав мои мысли, Кеннет радостно засмеялся. Вот теперь мое счастье можно было считать полным.