Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 1. Грейси. Сбежавшая овца

– Хочу собаку! – эти слова я повторяла изо дня в день, с пяти лет и вплоть до сегодняшнего дня, чем порядком бесила своего отца.

Ну что такого в том, что я уродилась заядлой собачницей, хоть до сих пор у меня и не было ни одной настоящей собаки? Во мне жила твердая уверенность, что как только у меня появится чудесный пёсик, мы ни за что и никогда уже не расстанемся! А пока что вся кровать в моей спальне пестрела плюшевыми игрушками с длинными ушами и черными носами, которые в реальности должны быть мягонькими и мокрыми, но на ощупь были всего лишь холодной пластмассой… Это все мой папа. Он ненавидит собак.

– С тех пор как меня укусила молочная сука я и ненавижу этих тварей. Злые, безумные создания, – всегда говорил мне папа. Сказал он это и сейчас, покачиваясь в большом кресле под пледом. – Мне было всего шесть лет! Я мог сойти за ее щенка, но у нее, видимо, совсем не оказалось мозгов.

В очередной раз я топнула ногой. Вот так вот родители отказывают в верном друге своим детям, который мог бы подарить столько счастья! До полной взрослости мне еще совсем-совсем далеко, а расти мне нужно уже сейчас, вдруг без собаки я вырасту плохим человеком?

– Ты самый странный фермер на свете! – выпалила я, хмуро скрестив руки на груди. – У нас огромное стадо овец и коров и ни одной пастушьей собаки! Скоро весь скот разбежится, как за ним уследить?

– Для этого это у меня есть ты, – улыбнулся отец, испив из большого бокала глоточек терпкой медовухи.

Недавно он сломал ногу, упав с лошади, и гипс теперь торчал из-под пледа. Папа наслаждался летним вечером на террасе нашего деревянного ранчо и, видимо, совсем не беспокоился, что Матильду предстояло искать мне.

– В конце концов, это твоя овца, – пожал плечами отец. – Не нужно было давать ей имя повязывать на шею большой бант. Наши питомцы перенимают наши характеры.

– На что ты намекаешь? – подозрительно сузила я глаза.

– Что она такая же взбалмошная, как и ты. И в голове у нее творится черте что, точно так же, как и у тебя. Вот и сбегает каждую неделю, успевай ее только лови.

– Просто она любит свободу. Может, Матильда мир хочет повидать?!

– Ружье возьми.

– Возьму! – недовольно воскликнула я и припустила в сторону старенького пикапа.

Мама с моими пятью младшими братьями сейчас на школьном празднике, утащили из дома кучу поделок, над которыми корпели целую неделю. Я бы пошла вместе сними, если бы Матильда снова не сбежала. Сколько я с ней натерпелась! Она сжевала мои любимые фиалки, и розы, и даже кактус. Подралась с маминым котом, а теперь ушла в неизвестном направлении. Но она была моим питомцем, и я ее очень любила – в конце концов, с кем мне ещё дружить, если нет собаки?

Кинула на переднее сидение ружье с пулями, наполненными транквилизатором. Точно знала, что Матильда, как только увидит меня, сразу сиганет куда-нибудь подальше и угнаться за ней уже не получится, очень уж у нее быстрые ноги. А тут пуля ее поймает гораздо лучше, чем я, потом отвезу ее на специальной тележке в машину. Ее спроектировал мой кузен, именно для Матильды и ее побегов. Сложностью было только затащить тушу в пятьдесят килограмм на эту тележку, но до сих пор я как-то справлялась.

Завела мотор, сначала он грозно затарахтел, а потом успокоился, тихо замурлыкав в такт песни, играющей по радио.

– Ла-ла-ла… ты и я, любовь навсегда-а-а… – громко пела я, решительно нажав на педаль газа.

Мне совсем-совсем скоро исполнится пятнадцать и я почти уже выглядела на шестнадцать, а шестнадцать – это совсем не мало, очень-очень даже много, можно уже получать права! Подумаешь, год. Ну, или немножко побольше. Водить-то я умею прекрасно – точно так же, как и стрелять.

Пусть только миссис Сьюзи снова попробует остановить меня на дороге и передать шерифу – я ни за что не дам ей рецепт моего коронного лимонного пирога, который она так просила. И, в конце концов, она моя тетя, максимум, что она может мне сделать – выпишет штраф на имя отца.

– Достали со своими бумажками! – опять проворчит отец. – Лучше бы делом занялись, преступников ловили, а не на дорогах обдирали! Сто долларов! Они совсем там с ума все посходили?!

Хорошо, что мне выписали штраф только один раз. Больше на глаза полицейским я старалась не попадаться. Ох! Ну и когда же мне шестнадцать?!

Дорога петляла между каменистыми холмами и молодыми горными лесочками, я глазела по сторонам, то туда, то сюда, в надежде увидеть большое белое пятно на густой сочной зелени. Матильду можно было отследить по чипу, но сигнал то и дело прерывался, и я все время теряла ее из виду. В горах всегда были проблемы со связью, и чем дальше она уходила, тем труднее было ее найти. В этот раз она просто превзошла сама себя, так далеко Матильда еще не забиралась.

Я подъехала почти вплотную, солнце уже покинуло зенит и время клонилось к вечеру. Нужно было привезти ее до ночи, иначе придется Матильде ночевать в стойле. Приводить к себе в комнату чумазую овечку я совсем не собиралась, допуск к мягким подушкам своей лежанки она получит исключительно после водных процедур. Будет ей урок!

Приблизившись вплотную к сигналу, я заглушила мотор и вышла из машины. Может, нужно спуститься немного вниз по склону и поискать беглянку около речки? В этот момент сигнал опять пошел рябью и пропал. Ну что ты будешь делать?!

– Так, – уперла я руки в бока. – Чтобы поймать овцу, нужно думать как овца.

Интересно, куда она могла пойти?

От ранчо до каменистых холмов очень большое расстояние, я бы наверняка захотела пить. Определенно нужно спуститься к реке!

Хорошо Матильде – у нее густая теплая шерсть, а у меня только клетчатая рубашка и джинсы. Хоть и лето, но чем выше в горы, тем становилось холоднее, особенно во второй половине лета, ближе к осени. На моей голове красовалась еще и большая ковбойская шляпа – удобный арсенал, но совсем не греет. Надо поторопиться.

Может, и прав папа, что мы выбираем похожих на себя: Матильда была вся белая, как пушистый снежок, а у меня на голове росли абсолютно белые волосы, некоторые сверстники даже называли меня седой. Ну и дураки! Но я ни чуточку обижалась, заплетала волосы в косички и говорила, что это сосульки. Острые и грозные сосульки, которыми я могу проткнуть, если обидчик не заткнется! Надо уметь за себя постоять – этому научил меня папа.

Зажав в правой руке ружье, я осторожно спускалась по склону, заросшему травой, кое-где валялись мелкие камни и мне приходилось внимательно смотреть под ноги. Хм… если Матильда уснет, мне придется постараться, чтобы затащить ее наверх, ведь она у меня очень жирненькая. Неужели придется с ней договариваться? Эх, надо было взять несколько кусочков лимонного пирога – она его обожает.

Остановилась отдышаться, прищурилась, разглядывая что творится там, внизу. Вдалеке мелькнуло какое-то большое серое пятно рядом с другим – рыжим, чем-то смахивающим на оленя. Мертвого оленя… ибо рыжеватое пятно не двигалось, безжизненно лёжа на колышимой ветром траве. Над ним маячило какое-то большое лохматое существо, расставив крепкие лапы.

– Да ведь это собака! – охнула я от неожиданности, заговорив с собой вслух.

«Точно собака! Волков здесь отродясь не было. Только медведи. А если бы даже и были, то не ходили в одиночку и бегали бы стаей. Значит, бедный пёсик заблудился в горах».

А если он заблудился, значит, может умереть, ведь здесь совершенно не было условий для выживания! У меня все перевернулось в груди, так мне стало жалко бедного пёсика.

Приблизившись почти вплотную, я уже твердо приняла для себя решение помочь этому несчастному существу. Ведь эта собачка поедала мертвого оленя, а тот, наверняка, умер от заражения или какого-нибудь несчастного случая, и от него можно было подхватить кучу отвратительных болезней! Но у пёсика совсем не было выбора, ведь голод заставлял есть даже падаль… Ужасно, просто ужасно… Бедное животное!

Вдруг у меня зазвонил телефон, я поспешно вынула его из кармана и уже было хотела сбросить звонок, но увидела, что звонил отец и нажала кнопку «принять вызов».

– Грейси, ты где? Матильда вернулась! Эта негодная овца притащилась на порог нашего дома вся в грязи и репейнике, приезжай и дери ее сама, я ее в дом не пущу.

– Но по приборам она где-то здесь!

– Да эта штука уже давно глючит, я бы выбросил ее к чертовой матери. Заведет куда-нибудь на край света и не выберешься оттуда. Там красная точка скачет, как ей вздумается. Твоя овца здесь, возвращайся!

И правда, подумала я, не могла Грейси забраться так далеко! Опять прибор сошел с ума и показывает совершенно беспорядочные координаты.

– Хорошо, я скоро приеду, – прохрипела я шепотом в динамик, но мои слова унес ветер.

– Грейси, чего ты там шепчешь? Я не слышу!

Я отключила телефон, неслышными шагами приближаясь к собаке, которая была так увлечена поеданием оленя, что совсем не заметила меня.

«В его носу запах мяса и крови, – возникли в моей голове до ужаса странные мысли. – А вокруг ветер, который уносит мой запах в другую сторону. Он не чует меня, но должен был хотя бы немного услышать!»

И правда, навострив большие острые уши, пёсик повернул их по ветру и оторвался от оленя. А потом резко обернулся.

Какой же он был огромный и шерстистый! Ясные голубые, словно молодая черничка глаза сверкали жаждой и голодом, но все равно показались мне какими-то грустненькими… конечно, потеряться в горах и не знать дороги назад! Может, он и вовсе бездомный? Ну конечно бездомный, кто убегает от любимого хозяина, который тебя кормит?

Хоть пёс и был бродячий, выглядел он весьма и весьма внушительно: крепкие лапы врастали в землю, массивное твердое тело сверкало плотной серо-черной шерстью, обдуваемой ветрами. Оно тут же напряглось и стало похожим на скалу, сразу же, как только пес заметил меня. Он пока что был полон сил.

«Но это ненадолго, – с грустью подумала я, – Питаться в горах падалью совсем не полезно для здоровья. Заболеет и умрет!»

– Не бойся меня, ты же хороший мальчик? – сказала я собаке, которая оскалила острые, твердые, белые клыки, а я уже целилась в него из ружья с транквилизатором. – Все будет хорошо, малыш! Не нужно упираться, ты такой злой, потому что боишься? Я не причиню тебе вреда! Бедненький, совсем не понимаешь, как тебе повезло, что ты меня встретил. Теперь твоя жизнь полностью изменится, обещаю!

Выстрел.

Укол вонзился прямо в заднюю лапу, практически у самого хвоста. Я думала, что собака залает, или хотя бы зарычит сильнее, но вместо этого услышала вопросительное «ммрру?» прямо перед тем, как милый пёсик свалился без чувств.