Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 19. Конор. Я сильный, я смогу

– А вы арестуете меня, господин полицейский?

– Нет, Грейси, ты же ничего не сделала.

– Ну пожалуйста…

Боже, дай мне сил… я и так еле держусь, а это ещё не последняя фаза. Грейси прижимается ко мне, как ласковый птенчик… и ластится, как кошка по весне. Кровь уже кипит, а сердце давно пошло вскачь. О члене и думать даже не приходилось, он встал уже когда я поднял ее на руки. Как же приятно она пахнет… к тысячам пленительных оттенков примешались страсть и игривость, и это наматывало нервы на кулак. Чувствовал, как она намокла – об этом ярко говорил ее запах. Запах возбуждённой самки… моей возбуждённой истинной… сегодня я сойду с ума и обратно не вернусь.

– Ой, щекотно, щекотно! – беспечно захихикала Грейси, когда я старался запихнуть ее на переднее сидение своего автомобиля.

Она цеплялась за мою рубашку, соблазнительно встряхивала волосами и смотрела на меня томным вожделенным взглядом так, что внутри все переворачивалась. А затем начала распускать косички… на ее плечи легли длинные белесые пряди волос. В первый раз вижу ее с распущенными волосами. Невероятно красивая девушка, и щеки у нее горят румянцем, просто кровь с молоком.

– Пощекочите меня ещё раз, господин полицейский, мне очень понравилось…

– Зови меня Конор.

– Начну так звать, если пощекочите!

Пришлось пощекотать.

Игривый, заливистый смех прошёлся по пустынной парковке, девчонка умудрилась схватить меня за шиворот, притянуть к себе и лизнуть в шею.

Ррр…

– А вы очень вкусный, как леденец. И соленый еще. Люблю соленые леденцы…

Да ладно. А такие бывают?

Держаться… нужно держаться… это прежде всего относилось к моему члену. Сам-то я давно уже сдался, а вот последний оплот не должен был рухнуть. В какие-то моменты мне казалось, что я сорвусь, разведу ей ноги и… потом я мотал головой, глубоко вдыхал и старался думать о вечном. Грейси нужна помощь. Она – жертва, к тому же ещё и девственница. Как же от нее приятно пахнет чистотой и невинностью. У них всегда был особенный запах, и я был готов на все, чтобы защитить Грейси от тех, кто мог лишить ее этой чистоты. В данный момент – даже от себя… в особенности от себя.

– Я отвезу тебя в больницу и составлю протокол, чтобы было все по закону, – старался говорить я невозмутимо, но голос мой дрожал, – Обещаю, тебя никто не тронет.

– О, да, вы же обожаете соблюдать закон, – томно выдохнула Грейси, устраиваясь на переднем сидении. – И я очень хочу, чтобы вы меня тронули. Трогайте меня везде, господин полицейский! Можете написать протокол на моем животике и поставить подпись.

Тут она задирает платье и показывает плоский нежный животик и белье с медвежьими мордашками… а меня обдает ее манящим запахом, выбивая все рецепторы напрочь.

Хвастаюсь за подол ее платья и судорожно прикрываю живот и сладкий треугольник под забавными мишками. Если бы возможно было примотать ткань к ее ногам – сделал бы.

Не девчонка, а атомная война.

Кажется, меня начинает трясти от перевозбуждения. Начинаю понимать, что переоценил свои возможности. Чертовски сильно, мать его, переоценил. Просто решил, что смогу находиться рядом с ней без последствий для себя… кого я обманываю? Я просто не хотел никому доверить ее, тем более в таком состоянии. Отдать свою истинную каким-то левым мужикам, чтобы она к ним приставала по пути в больницу? Ррр… мне бы снесло крышу. У альф защита своей истинной возведена в абсолют – точно бы перегрыз кому-нибудь глотку. А теперь я рядом с Грейси и стараюсь не сорваться. Чувствую себя идиотом. Возбужденным идиотом с членом, который готов порвать штаны.

Конечно же, я не ушел бы, даже если она не попросила меня о помощи. И так было ясно, что она под влиянием мути, подмешанной в коктейль. Я совсем не был уверен, что там была только маргарита. Черт возьми, я не ушел бы, даже если бы она была в сознании и искренне хотела попробовать сразу троих мужчин.

Стоял тогда, в свете тусклых фонарей и изо всех сил старался не обратиться в ликантропа. Поэтому и медлил, глядя, как она заливается слезами и трясется от страха, что я ее брошу. Не прощу себе те секунды, никогда.

«Очень боюсь оборотней», – так она сказала в при личном опросе, когда Грэг вызывал ее в участок. Не мог я показать свою истинную сущность, не хотел напугать Грейси так, что она держалась бы от меня как можно дальше до конца своей жизни. Поэтому усмирял своего зверя, чтобы не порвать к клочья этих троих идиотов, вставших у меня на пути.

Когда позвонил Грэг по срочному делу о маньяке, и я отвлекся всего на пару минут, Грейси успела ускакать с этим амбалом. Вызвал патрульных и шел за ними, уже четко осознавая, что должен сделать.

– Грейси, если будешь так себя вести, девственницей точно не умрёшь… – прохрипел я, невольно выдав свою слабость.

Не будешь девственницей, потому что я возьму тебя. Но что толку было говорить ей? Девушка находилась в абсолютно невменяемом состоянии, скорее, я сказал это для себя. Чтобы напомнить, что хожу по краю.

– Совсем не хочу оставаться невинной! Прошлый век – так Кайл сказал! Ууу… как же я его ненавижу! – возмутилась Грейси, – А кто сказал, что я хочу умереть девственницей?

Ты же и сказала, там, за барной стойкой, когда я подслушивал тебя своим обостренным волчьим слухом, но предпочел сейчас промолчать об этом. Грейси плохо отдавала себе отчет в происходящем, она отвечала мне, вполне логично, но совсем развязно. Что бы ни было в том бокале, Грейси нужно срочно приходить в себя. Иначе она совсем меня запутает. Иногда мне казалось, когда я оказываюсь рядом с ней, перестаю вообще что-либо понимать. Потому что твориться вокруг нее может все, что угодно.

– Вот скажи, Грейси, откуда ты такая свалилась на мою голову? – вздохнул я.

– Откуда свалилась, там меня уже нет, – прохихикала Грейси, задорно подмигнув.

Потом она тряхнула волосами, и меня обдало ее феромонами. Тонкая ручка скользнула по плечу, "случайно" уронив бретельку с острого плечика. Я бы зажмурился, чтобы не видеть это, но так мы точно улетим с трассы. Жаль, что не взял капли, сбивающие нюх… хотя подозревал, что они мне не помогут. Тогда мне нужно будет еще и выжечь глаза, и содрать кожу, чтобы не чувствовать ее присутствие рядом. А аромат был таким сильным и сладким, что никакие капли бы не заглушили мои рецепторы. Сделал глубокий, наполненный титаническим терпением вдох. Я – альфа. Полицейский. Бывал и не в таких передрягах. Должен справиться, я сильный, я смогу.

Вдруг зазвонил телефон. Не у меня. У Грейси…

– Алло, Лиззи? – прохихикала моя катастрофа в трубку. – Нет, у меня все в порядке. Да, немножечко веселая. Ну выпила я, и что такого? Нет, не пьяная, просто мне очень хорошо!

Обострил слух, чтобы слышать, что ответила ей подруга:

– Ты одна?

– Нет, я в очень приятной и доброй компании!

– С кем? – строго спросила Элизабет.

– С одним очаровательным молодым… а может и не очень молодым… но с одним очень благородным мужчиной. Он полицейский, тот самый, которого я встретила в отделении. Помнишь, я рассказывала? Мы едем.... – Грейси вопросительно уставилась на меня и совершенно невинно хлопнула глазками, – А куда мы едем?

Не хотел размусоливать беседу, все же за рулём и отвлекаться было не желательно, поэтому просто сказал:

– Я отвезу тебя домой, Грейси. Передай это подруге.

В конце концов, в этом была доля правды. Больница находилась напротив многоэтажки, в которой жила Грейси. После капельниц решил отвести ее сразу домой, чтобы она смогла отдохнуть.

– Мы едем домой! – радостно выпалила Грейси и снова рассмеялась, – Я вас познакомлю, представляешь? Это так весело!

Настала задумчивая тишина с той стороны связи, а потом Лиззи будто отмерла:

– Грейси, не получится у нас познакомиться, сегодня я задержусь. Меня оставляют на ночную смену, так что приехать домой не смогу. Думаю, у тебя там все хорошо, судя по твоему весёлому настроению… может, это и не плохо, если этот мужчина отвезёт тебя домой.

Что ж, Элизабет сделала свой выбор. И не самый плохой.

– Хорошо, я потом позвоню тебе, целую! Чмок-чмок, – Грейс поцеловала пару раз экран смартфона и отключилась.

А потом повернулась ко мне, сияющая и счастливая.

Вдруг поймал себя на мысли, что ещё не видел, как она улыбается. У нее действительно очаровательная улыбка. И глаза так блестят, когда она счастливая… Грейси очень красивая девушка, подумал я уже в который раз…

– А сколько преступников вы поймали, господин… ой… простите, Конор! – улыбаясь, спросила меня девчонка, – Тссс… – она заговорщики понизила голос, перейдя на шепот. – Мы же договорились называть вас по имени.

– Много поймал. Не помню уже, сколько.

– Пять? Шесть? Десять?!

– Иногда приходилось брать оптом… я в контроле работал… а сейчас буду в сыскном, – сказал я и осекся. – Так что больше десяти. Намного…

Зачем ей эта информация? Она же все равно не запомнит и вряд-ли сейчас понимает сейчас, что я говорю. Но мне было приятно находиться рядом с ней и почему-то тянуло поболтать.

– Ой, а знаете, как поймать девять преступников? – лицо у Грейси стало таким выжидательно-вопросительным, что я даже задумался над ответом.

– Как? – спросил я, будто действительно ожидал услышать какой-то профессиональный секрет.

– Поймать десять и одного отпустить! – вскричала Грейси и залилась весёлым, задорным смехом.

Она смеялась и смеялась, а я сидел и не понимал, что происходит… потому что обязан был быть серьезным, обязан был контролировать все происходящее: дорогу, одурманенную Грейси, самого себя… крепко держать руль и подмечать каждую деталь… но вместо всего этого я улыбался, как дурак, и все время глядел на девчонку, отвлекаясь от дороги.

Глупая шутка, конечно, но Грейси так заразительно смеялась, что и я засмеялся тоже… и вдруг меня будто отпустило. Чего это я, в самом деле? Ничего же плохого не случилось. Те ребята за решеткой, а девчонка рядом со мной – промою ее и будет как новенькая. А дальше дело за малым. Знакомство произошло, и показал я себя не с самой плохой стороны.

Я так расслабился, что даже сбросил скорость. Грейси щебетала что-то без умолку, а я просто ехал и мне было хорошо. Будто все происходило именно так, как должно, и по-другому было не надо.

Какая же у нее мягкая, нежная улыбка, и взгляд… настоящий, открытый, добрый. Искренний.

Не заметил, как мы оказались на месте. Если честно, даже расстроился, что путь оказался таким коротким… сейчас придётся передать девочку в руки медиков и я ещё долго ее не увижу.

– Мы на месте, пора выходить, – мягко сказал я и Грейси почему-то накуксилась.

– Куда выходить? – проканючила она.

– В больницу, вон там, видишь?

– Конечно! Я каждый день ее вижу, и из окна, и когда с колледжа возвращаюсь. Не хочу туда!

– Надо, Грейси, иначе тебе будет тяжело. Целая ночь впереди, мало ли… эй… ты что делаешь?

Ну вот… началось… только я не думал, что это будет настолько… ох…

Грейс задрала юбку, пустила пальчики себе в трусики и начала себя ласкать.

– Так сладко, – прошептала она, а ее глаза совсем заволок туман, – Хочу… прикоснись ко мне, Конор.

– Нет, Грейс… нельзя…

Если и существует на свете самая жестокая пытка, но она происходит со мной прямо сейчас. Член с болью упёрся в ткань джинс. Сердце сделало два глубоких удара, а зверь… зверь приготовился к прыжку.

Девушка скинула балетки с ног, закинула их на торпедо. Она продолжала ласкать себя, тихо постанывая и открыв влажный рот. И смотрела на меня… глаза ее блестели желанием.

А я смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляд. Мое тело будто приклеилось к креслу машину, руки приросли к рулю, и сжимал чего так, что послышался скрип. Ещё немного – и сломаю. Салон наполнился сводящим с ума ароматом возбуждённой самки. А ее приоткрытый рот…

Я слишком расслабился рядом с ней и поэтому пропустил удар… дурак!

– Грейси, не надо, пожалуйста… прекрати… – промямлил я неуверенно, как совершенно безвольная тряпка.

– Поцелуй меня, – наплевав на все мои жалкие попытки сопротивляться и глядя прямо мне в глаза прошептала Грейси.

Я знал, что нельзя. Знал, что она не владеет собой и не отдает отчёт своим действиям… и что я совершаю непоправимую ошибку. Но сейчас я и сам потерял свою волю, и меня будто выключили. Будто я тоже напился и сейчас мы оба сходим с ума. Все мои предохранители сгорели, а стальная, как я считал, воля просто затрещала по швам и раскололась на тысячи мелких осколков.

Не контролируя свое ватное от желания тело, я, вопреки своей воле склонился, падая в самый эпицентр женских феромонов. Они окружили меня со всех сторон: слева, справа, сверху и снизу, отрезав любой путь к отступлению.

Теплая влага сладких губ почувствовалась на моем языке, когда я лизнул их, а потом и язычок Грейси, такой юркий и забавный, проник в мой рот. Секунда, и зверь во мне сделал прыжок. Переняв инициативу, я ворвался языком внутрь Грейси, жадно впитывая в себя ее вкус, запах, ее осязание. Я будто пил и пил девчонку, не в силах прекратить противозаконные действия.

Грейси простонала мне в рот. Тихо, мелодично, и по-девичьи нежно. Потом ненадолго отстранилась и посмотрела глубоким, робким, да, именно робким взглядом:

– Возьми меня, Конор.

Она сказала это, я точно слышал… где-то на задворках моего адекватного сознания, которое напрочь ускакало от меня в какие-то неведомые дали. Я снова припал к губам Грейси, уже четко понимая, что сегодня ее храбрый доблестный полицейский совершит преступление.