Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 17. Грейс. Помогите

И зачем я ему отказала? Он же мне понравился. Теперь придется разговаривать с этим отвратительным мужчиной, который выглядит наглым и смотрит на тебя так, будто ждет курочку из духовки. А мой ужасно-страшный полицейский сел поодаль от нас, унеся с собой очаровательную улыбку. Как можно быть таким ужасно-страшным и милым одновременно?

Вот ещё! У меня такое горе, а я думаю о мужчине, который с первой встречи показал, кто он есть на самом деле: хам и грубиян. Ещё и светит тут своей притягательностью, и улыбается так классно, и смотрит так грустненько…

Обернулась украдкой, чтобы посмотреть, что же делает мой новый знакомый. Показалось, будто он скучал: вертел перед собой бутылку пива и даже не сделал за все время ни единого глотка.

Интересно, как его зовут? Какие у полицейских вообще бывают имена? Ничего не приходило в голову.

– Вот тогда мы с ребятами и решили, что туда ехать не надо… – трещал верзила над моей головой, потряхивая безвкусной цепью у себя на шее, – А тебя как зовут, красотка? Что-то мы сразу не познакомились, давай сейчас.

Вот как так бывает? Мой милый полицейский тоже не щуплого телосложения, и, я бы даже сказала, по комплекции почти догоняет этот огромный шкаф, а воспринимается совсем по-другому. Он намного… приятней, что-ли.

Вдруг поймала себя на мысли, что слишком много думаю о человеке, который тебя оскорбил. Обычно я не имею привычки обижаться, но «седой» меня обзывали дети ещё с самого детства, и это была моя больная мозоль. И вообще, я сюда пришла не затем, чтобы знакомиться.

Какие намерения могут быть у мужчины, когда он стремится напоить женщину? Конечно же, никаких романтических! С кем можно познакомиться в баре? Только с такими же кобелями, как Кайл. И меня они, наверняка, воспринимают как нечто… нечто такое, как общественная Камилла.

Ууух! Злость берет. Не на того я с кочергой пошла!

С хорошими парнями не познакомишься в баре. Даже нет гарантии того, что ты познакомишься с ним в библиотеке. С Кайлом мы познакомились в библиотеке. Правда, нам тогда было по семь лет и это был тематический утренник «читаем про зайчиков вместе», но все же…

– Вкусный коктейль, спасибо, – выразила я признательность неприятному мужчине, так и не назвав свое имя. Может, соврать? – Но хочу сразу предупредить, что гулять я с вами не буду. Даже после трех коктейлей.

– О как, – амбал заинтересованно упёрся локтем о барную стойку, показав улыбку в черной бороде. – Люблю прямоту. Среди девушек не часто встретишь такую честность. Потратить вот так целый вечер, а потом… а что, если после четырех?

– И даже после четырех нет. У меня умер очень близкий друг и мне плохо, а денег, чтобы стало хорошо нет, – я вздохнула. – Очень любезно с вашей стороны, что помогли мне почтить его память, но… может, выпьете со мной? Матильде было бы приятно, если бы о ней думали сразу двое.

– А кто такая Матильда?

– Тот самый друг. Это овца.

– О как…

Видимо, коктейль обладал волшебными свойствами, мне вдруг стало так хорошо, и в голове появилась приятная дымка. Хотя, наверное, должно быть как-то по-другому?

– А ещё мой жених мне изменил, но это совсем не важно. Мне вообще теперь кажется, что все мужчины – ужасные изменщики. Хотя, мой папа совсем не такой, а с другой стороны, они с мамой поженились, когда мне было уже целых семь месяцев. Не снаружи, а внутри. Я ещё у мамы в животе была.

– Изменщики? – поднял брови амбал и подлил ещё чего-то очень алкогольного мне в бокал. Он заказал целую бутылку у бармена. – Женщины всегда говорят о мужчинах какую-то ерунду вместо того, чтобы просто хорошо провести время.

На место легкой дымки в голове пришел какой-то странный, тяжелый туман, будто все вокруг отдалилось, и вместо голосов я слышало эхо. Но стало почему-то так хорошо, что я начала улыбаться.

– А мне замечательно, просто очень-очень, – совершенно честно ответила я. – Это, наверное, потому, что я от алкоголя дурею. У меня на него совсем не такая реакция, как у других людей. Я очень веселая становлюсь.

– Отлично, – улыбнулся ещё сильнее мужчина, и я заметила золотой зуб у него во рту, – Так и должно быть. Люблю доставлять девушкам удовольствие. Особенно таким, как ты…

– Грейс, меня зовут Грейс, – улыбнулась я ему в ответ.

Неужели я успела опьянеть? Но ведь даже не допила два коктейля… а какая разница?! Мне так хорошо уже не было давным-давно. В конце концов, уже не больно. Уже приятно! Ох, как же кружится голова…

– Грейс – прекрасное имя… – мужчина положил ладонь мне на плечо, и я вздрогнула, – Шшш… тихо, Грейс, тебе ведь хорошо?

– Очень хорошо…

– Так ты планируешь что-нибудь?

– Ага.

– И что же?

– Умереть девственницей. Мужчины не достойны женской любви.

– О как…

– Ик…

На меня напала неконтролируемая икота, которая мучила меня примерно полминуты, а потом внезапно закончилась. Все это время мой спутник терпеливо ждал. Какой же он всё-таки воспитанный. Не то, что это ужасный полицейский.

Кстати, где он? Повернулась, чтобы поймать его глазами, но на своем месте его не оказалось. Ушел… бросил меня. Мой грубиян бросил меня одну с этим прекрасно-воспитанным мужчиной! Как он мог?! Меня будто снова предали, хотя я прекрасно понимала, что сама отказала ему, и сама ему нагрубила, да ещё и дала пощечину там, в полицейском участке… какая я всё-таки плохая. Ну зачем я всегда говорю совсем не то, что имею ввиду?!

И Кайлу кричала, что убью его, хотя убивать совсем не собиралась. Вот увидит, я ещё выйду замуж и буду счастлива, а он будет кусать локти. Но сначала умру девственницей. Никому моя невинность не достанется! Ох, как же кружится голова…

– Что ж, мы уже достаточно познакомились, чтобы обменяться именами. Ты – Грейси, а я Майк, – Майк положил руку на мою талию, – Может, пора уйти отсюда? Что скажешь? Идём со мной.

Головокружение настигло меня с новой силой, но я совершенно нормально держалась на стуле, даже не заваливались куда-то назад. Совершенно странное ощущение… и эта эйфория… хотелось обнять и расцеловать всех вокруг. И этого мужчину тоже. Целовать его долго-долго, несмотря на то, что он мне противен. Да, именно неприятен. Мне хотелось оттолкнуть его, и в то же время не хотелось. Очень, очень странное ощущение.

Но я совсем не хочу идти с ним. Ведь он позвал с собой, а, значит, рассчитывает на продолжение. А какое может быть продолжение? Только одно! И сегодня я буду второй Камиллой в чьей-то постели? Ну уж нет!

– Пошли, – улыбаясь, сказала я Майку и мои ноги понесли меня туда, куда я совсем не хотела идти.

Не заметила, как мы оказались в темном коридоре, ведшем куда-то наружу, не через главный вход. Почему я иду с ним? Я же не хочу этого делать… стало страшно, но ноги сами вели меня вслед за этим большим мужчиной, который внезапно взял меня за руку. Потом вдруг прижал меня к стене и крепко-крепко поцеловал.

«Нет!» – вдруг захотелось мне кричать, но из горла вырвался только стон. Голосовые связки совершенно не слушались меня, а в голове нарастал туман.

«Отпусти, не трогай меня», – мысли стучали в голове тревожной птицей, но тело обмякло, и, напротив, цеплялась за плечи мужчины, будто я действительно этого хотела.

А я не хотела? Я уже совсем-совсем не была в этом уверена… все смешалось… теперь уже мне и хотелось, и не хотелось этого поцелуя. Какой кошмар. Что происходит?

– Ну как? – спросил меня Майк, – Нравится?

«Нет, это ужасно». "Ты мне не нравишься, отпусти меня!"

– Да, очень нравится… – прошептала я и не поверила собственным словам.

– Тогда идём дальше, – какая у него страшная, наглая улыбка…

Мы вышли на безлюдную парковку, жёлтый тусклый свет фонарей смешивался с ночью. Вдруг стало холодно, подул промозглый осенний ветер, и передо мной выросли ещё двое мужчин. Один длинный, блондинистый, другой – темнокожий и такой же огромный, как и Майк.

Откуда они здесь? Куда мы идём? Почему я делаю всё, что говорит мне Майк? Ох, как же кружится голова…

– Ух ты, какая красотка, – сказал тот, который блондин, – Готовая уже?

– Почти. Ещё немного и будет как шелковая, – ответил Майк.

– А хватит ее на троих?

– Её и на десятерых хватит, – усмехнулся Майк, – Но, если тебе ее так жалко, можешь отвалиться.

– Вот ещё. Я планирую не меньше трёх заходов, добавки еще будет просить – вот увидите.

О чем они это они говорят? Обо мне? Как это… я – на троих? Меня объяла такая паника, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Умеешь ты красоток выбирать, – кто это сказал? я уже не могла разобрать… – А эта свеженькая, как летний дождик.

– Еще какая свеженькая. Девственница!

– Девственница? Ха-ха! Да откуда ты знаешь?

– Сама сказала.

– Если сказала, еще не значит, что не соврала.

– Вот и проверим, соврала или нет. Не было у меня еще девственниц.

Хотелось закричать, позвать на помощь, или убежать, стукнув Майка сумкой по голове, но я не могла… только стояла и слушала из гнусные планы, ожидая своей участи.

Да и что я бы смогла сделать, даже если бы в голове была абсолютная ясность? Они вон какие большие, а я в два или даже три раза меньше каждого из них… ох… почему такая ватность во всем теле? Неужели что-то было в том коктейле?

Я задрожала. Меня начала мелко трусить от страха, это все, на что я сейчас была способна. Потому что меня будто отключили, запретили возражать, и я не могла даже сказать, что не хочу всего этого, и что все происходящее пугает меня.

Как же страшно…

Мужчины обступили меня, и где-то поодаль раскрылась дверь черного автомобиля. Кто-то махнул рукой с переднего сидения.

Все, это конец. Зажмурилась, и вдохнула глубоко-глубоко.

– Далеко собрались, ребята? – вдруг услышала я громкий голос, заставивший моих похитителей разжать плотное кольцо из тел, обступивших меня.

В нескольких метрах от нас стоял тот самый полицейский, которому я отказала и который назвал меня седой в участке… мне кажется, мое сердечко радостно ёкнуло в груди.

Этот мужчина стоял, спрятав руки в карманы и смотрел так зло, настороженно склонив голову, будто готовился к прыжку. На кого он злится? На меня или на них? Все равно!

Боже милостивый, лишь бы он не ушел, не бросил меня с этими мужчинами, которые хотят меня изнасиловать.

Да, именно это они и хотят сделать! Я будто только что осознала это, и слезы потекли по моим щекам вопреки тому, что тело совсем не слушалось меня.

Пожалуйста, господин полицейский, только не уходите… я готова попросить прощения за свою пощечину и ещё раз, и ещё… только не уходите!

Но что он сделает против трёх огромных мужчин, хоть он и сам не мелких размеров? Лишь бы у него оказалось с собой оружие… они же все время носят с собой оружие, правда?

– О, да у нас тут легавый, – ухмыльнулся Майк, дёрнув меня за локоть, и я податливо шагнула к нему вплотную.

– Эй, Майк, что за легавый? – насторожился его темнокожий приятель.

– Да был там один перец, выбор оказался не в его пользу.

– Слушай, мне такие проблемы не нужны, – ответил ему друг, – Мы на легавого не договаривались, ты чего учудил, Майк?

– А у нас тут никаких проблем, – улыбнулся Майк и отвернулась от этой ужасной улыбки, посмотрела на полицейского. – Мой друг немножко нервничает при виде полицейских. Не обращайте внимания. Девчонка сама с нами пошла и сама согласилась делать с нами всякое. Мы никого не принуждали. Пусть скажет. Эй, говори. Ты же сама захотела, так?

Он отпустил меня, а я сделала два шага вперёд, взглянув прямо в голубые, словно молодая черничка, глаза. В темноте парковки никто не заметил, как я начала плакать, но эти два шага пролили на мои щеки свет ближайшего фонаря. Он же видит как я плачу, правда? Он должен видеть! А вдруг нет?

Если я сейчас промолчу, он уйдет, и я останусь в этом кошмаре совсем одна. Если я скажу, что хочу с ними пойти, он тоже уйдет, и… нет, нет, пожалуйста, нет! Только не уходите…

Я с трудом раскрыла рот:

– Нет… – прохрипела я, собрав всю свою волю в кулак, потому что грудь горела, требуя произнести совсем другие слова – слова согласия с Майком, – Я не хочу идти с ними… мне страшно… пожалуйста, помогите…