Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 4. Конор. Тяжелое пробуждение

Рассветный холодок лизнул озябшую кожу. Вдали слышались редкие сигналы проезжающих машин и свист разгоняемого моторами ветра, значит, где-то рядом трасса. Звуков моторов оказалось не так много, следовательно, это не оживленная трасса и я всё ещё где-то на задворках цивилизации, в глуши и безвестности.

Наверное, я чем-то очень сильно разгневал богов, наверное, эта встреча была мне послана в наказание, наверное… мысли лениво шевелились в голове, пока ко мне медленно возвращались все пять причитающихся мне по праву рождения чувств. Ещё несколько часов назад я отдал бы за них половину жизни, но теперь они врывались в окостеневшее от холода тело, принося с собой лихорадку, ломоту в теле, головную боль и невыносимую тошноту.

Я очнулся где-то в траве, покрытый промозглой рассветной росой, по моей гусиной коже стекали прохладные капли, согреваясь от лысой человеческой кожи. За ночь я потерял форму волка вместе с возможностью трансформироваться. Не помню точно, в какой именно момент это произошло, просто однажды ночью я стал вдруг человеком и, пребывая в липком забытье, не смог войти в тело зверя.

Просыпаясь, я с трудом размял спину, упершись руками о траву, выгнулся. Тошнило, просто неимоверно тошнило… транквилизатор сделал все свои грязные дела, какие только мог: в голове всё ещё клубился туман, окружающие звуки не текли тонким, легко уловимым ручейком, а били оглушительным набатом, сотрясая нутро до боли. И холод, безумный, сковывающий холод… не мог повысить температуру тела, чтобы согреться, попытался выпустить когти из рук, коснувшись хотя бы формы ликантропа, но и это мне не удалось. Тяжёлый отход от завышенной дозы транквилизатора превратил меня в обычного, беспомощного человека, у которого из достоинств только тяжёлое похмелье. Надеюсь, это ненадолго…

Грейси. От самого воспоминания этого имени у меня звенели кости и вскипала бессильная, беззубая, бессмысленная ярость… как только вернусь домой, удалю все контакты, связанные с этим именем и выкину все книги, в котором оно упоминается. Грейси… кажется, так зовут одну мою троюродную сестру, у которой недавно родилось двое детей. Ну и пусть, никогда не общался с ней близко, та ещё самодовольная сучка. С удовольствием вычеркну ее из своей жизни, чтобы уж точно ничего не напоминало.

А сейчас… сейчас нужно было добраться до цивилизации, иначе я так и останусь лежать здесь, в траве, забытый всеми и самой Матерью. Даже не хотел думать о последствиях вчерашнего дня. Знал, что ничего хорошего меня не ждёт. В это полнолуние я не достиг Озера Лунных Слез, а валялся неподвижно в мокрой холодной траве, навсегда потеряв шанс стать вожаком. Время упущено, его не вернуть. Чуял, второго шанса у меня уже не будет.

– Черт… – выругался я, садясь на пятую точку, скукожившись всем телом в попытках сохранить тепло, пытаясь сфокусировать взгляд на зардевшем алым горизонте. Уже показалась жёлтая макушка солнца и скоро станет теплее.

С одной стороны, новости были неплохие, а с другой – я совершенно голый…

Сжал ноги, обнял себя руками. Просто волчий холод… или это я – слишком человек?

В нос ударил резкий запах чего-то химического, затмивший все запахи проснувшийся природы. Повернул голову, взглянул вниз: рядом лежала кучка собачьего корма.

Вот, оказывается, чем шуршало это исчадие ада перед тем, как оглушить меня нежными поглаживаниями между ушей… вместо оленя она предложила мне всю силу пяти злаков и пользу натуральной индейки с 40-процентным мясным содержанием. Но по запаху предполагал, что там около двадцати, не больше.

Согнулся, сотрясая нутро от этой невозможной, просто невыносимо резкой вони. Вырвало. Остатки оленя легли аккурат на кучку моего потенциального завтрака, который я бы все равно не съел ни при каких условиях, даже будучи волком. Пусть эти наркоманы в виде домашних шавок грызут химический суррогат. Я не приемлю ничего, кроме настоящего мяса.

Грейси… не знал, что можно испытывать столько неприязни к такому простому незатейливому имени.

Встал, с трудом разогнул ноги и человеческое туловище. Стало холоднее, кожа натянулась так, что, казалось, вот-вот лопнет. Ничего страшного, когда отойду от последствий рокового укола, все придет в норму. За свое здоровье я уж точно не опасался, а вот за реакцию стаи… нужно будет подумать, что я скажу ей. Хотя, все, что бы я не сказал или придумал – все никчемно. Уже не имеет значения, что произошло. Что бы ни случилось, это был выбор богов – так решит старый вожак, а за ним и вся стая.

Отныне я – альфа, победивший трёх соперников, но от которого отказалось высшее провидение. Неудачник, не имеющий будущего, волк, погубивший свою стаю. Что будет с ней, ведь выбрать вожака сейчас станет трудной задачей… не хотел об этом думать. Не сейчас, не в этот день… ноги сами передвигались по траве, я шел к трассе, высокий, крепкий и сгорбленный, надеясь, что меня не примут за йети.

Знал нравы здешнего населения – им что не попадись на пути, все принимают за Лохнесское чудовище, вампира или какого-нибудь индейского призрака. Не хотел оказаться в их списке, лучше уж сверкнуть голым телом на трассе. В конце концов, стесняться-то мне нечего.

Вышел на дорогу, с удовольствием почувствовал теплоту асфальта пятками: за день он нагревался так, что к рассвету ещё не успевал остыть. Хорошо, что Грейси меня подстрелила летом, будь сейчас зима… и чему я радуюсь? Меня взяла неконтролируемая злость.

Понял, что рычу на машину, которая притормозила при виде несчастного голого мужика на трассе, вскинувшего руку большим пальцем вперёд. Машина задумалась немного – стоит ли уделять внимание странному незнакомцу с диким оскалом на лице, а потом продолжила свой путь, решив со мной все-таки не связываться. Эта девчонка всё ещё приносила мне неприятности будучи уже, хоть и в недавнем, но все же прошлом.... Завтра я буду йети – как пить дать. Нужно было с этим как-то завязывать.

Усмирил свой гнев, попытавшись сделать несчастное лицо. Одной рукой прикрыл гениталии – человеку, все же, присущ стыд, а сейчас я находился в людской ипостаси.

Следующая машина вызывала твердую уверенность в светлом будущем – она была полицейской. Из нее вышла женщина лет пятидесяти, с таким размером бюста, что он с трудом сдерживался казённой рубашкой:

– Стой на месте, парень, – объявила она, тряхнув блондинистыми выцветшими волосами. Готов был поклясться, что осветляла она их не раз, – Подними руки так, чтобы я их видела.

– Боюсь, я могу поднять только одну руку, мэм, – неуверенно прохрипел я, удивляясь тому, что голосовые связки меня все-таки послушались. – Но если вы настаиваете…

– Не надо, – задумалась пожилая блондинка, оторвалась от служебной машины и сделала несколько шагов в мою сторону – на ее бедре красовался кольт, и она уже с любовью его поглаживала, – Можешь оставить одну ладонь там, где держишь. Вряд-ли у тебя там поместится что-то слишком опасное, что может меня удивить.

При этом служительница закона ехидно усмехнулась, окинув меня любопытным, совсем не официальным взглядом. А она не из робкого десятка и с острым языком. Тут что, все женщины такие? Надо будет сделать себе напоминание больше не появляться в этих местах.

– Что с тобой случилось, парень? – спросила женщина полицейский.

– Ограбили, – совершенно честно соврал я. – Выбросили на обочину.

На обочину жизни…

– Помощь нужна? – от этого вопроса я вздрогнул.

А по мне не видно? Наверное, у женщин в этих местах очень туго с причинно-следственными связями.

Однако, хотелось закричать отчаянно, что нет, я иду своим путем, и можете отправиться подальше со своими благими намерениями, но сегодня – не вчера, и помощь мне действительно была нужна.

– Мне необходимо позвонить.

– У вас есть родственники, друзья, которые могли бы помочь?

– Есть, – кивнул я, порядком сомневаясь в своем заявлении. Примет ли меня стая после всего того, что произошло? – Как вас зовут, мэм?

– Капитан Сьюзи Адамс, – ответила мне женщина, уже довольно дружелюбно провожая меня на заднее сидение, – Гоняюсь тут с утра пораньше за нарушителями без прав, но они оказываются гораздо проворней. И откуда только у подростков столько прыти? Вот мы в их года…

Дальше я уже не слушал, совершенно не интересовался какими-то нарушителями законов, мне хватило и одной девчонки, которая выдает желаемое за действительное вопреки всем законам логики.

– Алло, – прохрипел в трубку я двоюродному брату. Знал, что он поможет, даже если случится ядерная война, – Грэг, привет. Не задавай лишних вопросов, мне тут нужно…

– Конор, ты вообще где?! – в трубке послышался ожидаемо панический голос, – Вся стая в сборе, мы уже давно ждём тебя, а перехода так и не произошло! Никто не чувствует твоих мыслей, вожак сидит и молчит, он очень недоволен. Что за херня творится, ты можешь мне объяснить?!

Крик иглой впился в мозг, вызывая острый приступ боли.

– Если будешь так кричать, обойдусь без твоей помощи. Но должен признать, сейчас она мне очень нужна.

– Прости, – выдохнул Грэг на той стороне, – Говори, что произошло.

– Подробности при встрече, но сейчас я назову адрес, тебе нужно будет подъехать. И ещё, – взглянул я на затылок Сьюзи Адамс, у которой, я уверен, в несколько раз обострился слух, – Пожалуйста, захвати с собой одежду.

***

Так и не вышел из машины, пока не подъехал Грэг. Не нужен был мне ни полицейский участок, ни посторонние любопытные взгляды. Несколько раз Сьюзи жадно проходилась глазами по моему мускулистому двадцатилетнему телу, но я делал вид, что ничего не замечаю. Если будет так продолжаться, могу опорожнить остатки оленя прямо ей в машину – тошнить-то меня не перестало.

– Удачного тебе дня, надеюсь, все будет хорошо, – попрощалась служительница закона, когда я, наконец, почувствовал себя человеком: оделся и перебрался в машину брата, – А ты, случайно, не видел тут серый старенький пикап? Там за рулём девчонка лет четырнадцати, с головой белой и двумя косичками. Если честно, никак не могу ее поймать. Говорю же, прыткие нынче подростки…

И тут до меня дошло, что горе-охотница и нарушительница дорожного порядка – один и тот же человек.

– Грэг, дави на газ, – бледным от подавленности голосом прохрипел я брату.

Не хотел оставаться в этих координатах пространства ни на секунду.

Как только Земля носит таких людей?

Этот вопрос меня мучал все то время, пока я стоял под горячими струями душа уже у себя дома, тело ломило, мышцы болели, мысли всё ещё путались. Тяжело мне давался отход от транквилизатора…

Стая уже давно разошлась по домам, старый вожак рвал и метал. Мне предстоит встретиться с ним с минуты на минуту и дать полный, честный ответ, ничего не утаивая. Ничего… как я могу рассказать о том, что случилось? Как мне дать объяснению этим унизительным событиям, которые застали меня врасплох? Если бы на моем пути встретилась группа медведей и я дал бы равный, полный героизма бой, моя неудача не показалась бы такой… такой…

– Уууу, – завыл я от обиды, чувствуя, что к голосовым связкам возвращается оборотная магия.

Значит, начал приходить в себя. Горячие, обжигающие капли влаги стекали по распаренное коже, огибая твердые, похожие на сталь мышцы. Эти мышцы могли разорвать кого угодно, согнуть металл, сдавить глотку врагу, а мои острые клыки – ее перегрызть. Но что толку? Что толку… если один укол сводит на нет все твои достижения, многолетние тренировки и ему просто плевать на твою силу. На моей заднице, прямо на правой ягодице красовался огромный синяк – то самое место, где вошла игла с транквилизатором. А я вспомнил об одном очень важном деле – мне нужно было избавиться от всех контактов и макулатуры, где упоминается имя «Грейси».