Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 20. Конор. Мокрый птенчик

Не заметил, как оказались на третьем этаже. Все происходило, словно в тумане… вот, я целую Грейси и моя воля ломается, вот, я выскакиваю ее из машины, буквально отрываю дверь с ее стороны и подхватываю девчонку на руки… Она тянет ко мне свои белые ручки и улыбается как самый счастливый человек на свете. В этот момент Грейси была настолько милой и желанной, что я буквально задавил голос разума, который просто вопил: «Остановись, Конор, она не в себе!»

Но я перекидываю девушку через плечо, она повисает на нем, словно тряпичная, и хихикает.

– Выше, ещё выше! – командует она мне, указывая правильный путь и весело болтает голыми пяточками. Балетки слетели с нее ещё в машине. Судя по всему, ей было все равно. Идти-то Грейси было не нужно. Я тащил ее в логово на спине, как самый дремучий пещерный человек.

Никогда не думал, что способен на это.

Никогда не думал, что мои мозги настолько могут отключиться.

Никогда не думал…

Но с Грейси все было удивительно, и все становилось с ног на голову. Мир вертелся в бешеной карусели, события проносились с устрашающей скоростью, а моя серая реальность окрашивалась в тысячу пестрых, ярких оттенков. А запахи… мир снова начал пахнуть надеждой и весной. Как много лет назад, ещё в самом детстве…

Она такая мягкая и теплая, и юркая, когда болтает своими тонкими ножками… я пытаюсь удержать ее, чтобы не свалилась с моих плеч.

Дверь распахивается, и мы вваливается внутрь. Грейси соскальзывает с моего плеча, но я ни на секунду не отпускаю ее из своих объятий, тут же притягиваю к себе и крепко целую. Прижимаю к коридорной стенке, развожу ей ноги, а она охотно обхватывает ими мои бедра, и мы пьем друг друга долго и страстно…

Теплая, ароматная, мягкая и соблазнительная… сбрасываю с себя куртку, стягиваю футболку, выскакиваю из джинс, хватаю Грейси и несу в спальню. Не нужно знать планировку, чтобы сориентироваться в нехитрой, простенькой квартирке. Из коридора мы практически сразу попадаем в зал, который еще и спальня. Что было в другой комнате не знал – не до этого.

Включил свет. От яркости Грейс сощурилась, но потом быстро привыкла:

– Ого! Какой ты красиииивый, – протянула она восхищённо, когда увидела меня перед собой совершенно голого.

Да, у меня достаточно крепкое телосложение, впрочем, как и у всех оборотней. Я никогда не считал это чем-то особенным, потому что в стае каждый второй – достойный соперник, а тот, кто первый обычно либо женщина, либо ребенок. Но, видимо, Грейс имела ввиду не только мое тело…

Округлив глаза до размеров полной луны, она уставилась на мое мужское достоинство. Мне почему-то стало неловко, хотя скромностью, я вроде бы, не отличался.

– Он такой большооой, – протягивает она удивлённо, а потом обескураженно поднимает на меня свои большие глаза, – А это точно твой?

– Эм… – даже не знал, что ответить. – Да, Грейс, это точно мой. Видишь, он крепится прямо к моему телу…

Глупо как-то. Нелепо. Но я знал, что Грейс сейчас может нести все что угодно.

– Просто огромный. Зачем тебе такой? – такой невинный, вопросительный взгляд…

– Ну, не знаю… я не сам выбирал, он такой вырос.

Грейси сидела на кровати, покрытой темными простынями, и шелковые пряди ее волос липли к вспотевшему лицу. Она пахла желанием, желанием и ещё раз желанием.

Ее восхищенный взгляд, направленный прямо туда, просто выбивал искры из моего тела, моего разума, моего мужского эго.

Не знал, что можно получить столько удовольствия от одного простого взгляда… восхищенного взгляда моей истинной. Моя грудь начала тяжело вздыматься.

– А можно его потрогать? – заговорщики, громко прошептала Грейси и протянула ручку к нему.

– Можно… – хрипло выдохнул я и сделал шаг вперёд.

Прикосновение. Первое, переворачивающие нутро прикосновение… холодные пальчики коснулись меня и…

– Ой, он шевелится! – взвизгнула Грейс, одернула руку и вдруг залилась звонким смехом.

Я стоял у кровати и улыбался, как дурак. Было и классно, и ужасно неловко одновременно. Ну что за девушка… просто выбивает всю почву из-под ног.

Она снова тянет ручку и уже обхватывает его полностью, потом протягивает другую и гладит его, словно это какой-то диковинный зверёк. А я запрокидываю голову и начинаю сходить с ума. Не завыть бы…

– Ууу, – тихо дрожат мои голосовые связки.

А теперь бы не кончить…

– Никогда еще не видела его вблизи. У Кайла он был короткий и немного кривой, все влево смотрел, как погнутая баранка. Он показал мне однажды, но я убежала, – произнесла Грейси и ее язык немного заплетался, – Кайл это мой бывший жених. Ненавижу его… а у тебя… прямой и красивый, и такой бархатный, как мой кролик короткошерстный. У меня был такой, но он убежал, когда наступила весна.

– Мой не убежит, – еле прохрипел я.

– Ой, он опять дернулся. Хотя нет, он совсем не похож на кролика, хотя тоже очень милый.

– Грейс… – не в силах был больше терпеть.

Отстранился, а потом навис сверху, заваливая девушку на спину. Задрал ей платье, а потом мигом сдёрнул его через голову, оставив девушку только в белье. С жадностью приложился губами к ее животу. Она же хотела, чтобы я расписался у нее на животике, я и расписываюсь – поцелуями…

– Ох, как хорошо, – простонала Грейс… а я уже потянулся к белью.

Впился зубами в тонкую шёлковую ткань, замотал головой, словно зверь, терзающий добычу и потянул ее вниз.

– Ррр, – рычал я, стягивая трусики с ее бедер, потом с колен, а затем и с щиколоток.

Отбросив их подальше яростным движением головы, я вернулся к щиколоткам. Оставил и на них свои подписи, покрывая ароматную кожу поцелуями. Планировал добраться так до сладких вершин, но Грейси пригласила меня к себе и выгнулась.

– Аааах, – простонала она, раскрыв передо мной самое сокровенное, что хранила все эти годы.

Как же она была прекрасна… Безотчетно, в порыве страсти двинулся вперёд и покрыл ее поцелуями. Грейс была настолько возбужденной и горячей, что влага блестела на ее коже, а воздухе стоял сводящий с ума аромат молодой девушки.

– Ой! – ойкнула Грейси, и коленки ее невольно задрожали, – Аааа!

Хватая руками атласную простыню, а ртом – воздух, Грейс сотрясалась в сладком удовольствии. Как же мало ей было нужно, чтобы достичь оргазма… я понял, насколько сильно она была возбуждена.

Все внутри ликовало, а я вдыхал, и буквально пил ее запах…

Возбуждение мое достигло апогея. Прижался торсом к простыне, не отпуская бедра Грейси из рук.

– Уууух, – только и успел выдохнуть я, как меня накрыла волна мощнейшего, неконтролируемого оргазма.

Я так и лежал, прижавшись что есть мочи животом к постели. Простыня подо мной стала полностью мокрой. Мокрой и белой. Голова кружилась, сердце билось как бешеное, я откинулся на спину и с минуту просто не мог прийти в себя. Это был шок. Сладкий шок, к которому я стремился всю свою жизнь. Если бы я знал, что так вообще бывает… к черту прошлое! Это стоит того.

Подо мной зачавкало что-то мокрое.

– Блин, дела… – обескураженно прошептал я, вставая и тяжело дыша.

И снова мне стало неловко – я излился так сильно, что в это было трудно поверить. Запачкал практически все. И себя, и Грейс, и половину простыни: видимо, всю жизнь копил.

В теле чувствовалась приятная опустошенность, лёгкость и… эхо нового желания. Да, именно. Это было ещё не всё. И зверь был тут не причем. Голод. Многолетний, изнуряющий голод без возможности выложиться… Я – человек, и я желал продолжения, в очень скором времени. А пока…

Взглянул на томную, вспотевшую и счастливую Грейси. Ее ресницы легонько порхали вверх-вниз, а румяные щеки раздвигала улыбка. Она немного затихла, положив голову на подушку. Дыхание ее стало ровным. Отдыхала.

Так мы и лежали, рядом друг с другом, и я держал ее маленькую влажную ладонь. Обнять бы… но я почему-то боялся приблизиться вплотную. Грейси вдруг приподнялась, скинула с себя лифчик, открыв моему взору аккуратные беленькие грудки с розовыми сосками.

Понятия не имел, что умею так быстро возбуждаться после того, как уже кончил один раз.

Вообще не знал, что так могу.

– Грейс… – выдавил я из себя, – Ещё не поздно остановиться. Ты ещё девственница.

Кому это я говорю? Себе? Она же ничего не понимает. Ее желание будет длиться и длиться, пока силы ее не оставят и организм не отключится. Судя по тому, сколько она выпила…

Меня будто снова включили.

– Нет, Грейс. Мне нужно идти, – отчеканил я, соскакивая с кровати. – Я не могу остаться. Вызову тебе врачей на дом. Самому находиться здесь мне нельзя.

– Ты куда? – требовательно спросила Грейси, с которой в одно мгновение слетела вся сонливость.

Она спросила это с такой претензией…

– Домой. Ты останешься здесь, а я уйду, – это был приказ.

– Ну уж нет! – ещё более возмущённо воскликнула Грейс.

В смысле – нет? Мой приказ – закон, а она сильно пьяна. Не в том состоянии, чтобы упираться. Вопросительно на нее посмотрел. Так быть не должно, это уж точно. Что вообще происходит?

А между тем лицо Грейси изменилось. Стало гневным и недовольным:

– И что же это такое получается? – она встала посреди комнаты, уперла руки в бока и глядела на меня, словно разъярённая львица. – Весь такой мне понравился, показал как с тобой хорошо и сейчас сматываешься?!

– Эм…

Поведение Грейс просто заводило меня в тупик. Я даже немного завис, впал в ступор. Это, конечно, я зря.

В эти самые секунды Грейс порхала по комнате, собирая мои вещи: джинсы, футболку, носки, даже белье. Сгрудила все это в охапку, а потом… подскочила к окну, открыла его и выпихнула одежду вниз.

– Эй, ты чего это делаешь?! – глупый вопрос. Очередной за сегодняшний вечер.

Подбежал к окну, взглянул вниз. Мои вещи висели на ветвях ближайшего дерева. Чтобы подобраться к ним, нужно выйти на улицу и залезть по стволу, а я голый. Замечательно.

– Куртку оставлю. Куртка мне нравится. В ней ты сексуальный, – твердо сказала она, поднимая с пола мою кожаную куртку, а потом вонзила в меня хищный взгляд: – Хотя и без нее тоже.

И тут я осознал, что началась тирания.

Ничего не понимал.

Выхватил куртку из рук девчонки, уже немножко злой, но, черт возьми, все такой же возбуждённый.

Напялил ее на то, что есть. Так и стоял в кожаной куртке с оголенным низом, ведь она ровным счётом ничего не прикрывала. Выглядел я, конечно, максимально неоднозначно. И куда я в таком виде пойду?

– Ууу, Грейс, ты меня в могилу загонишь, – проворочал я, решительным шагом направляясь к двери.

Превращусь на улице в волка. Лучше уж быть бродячей собакой на улицах города, чем голым извращенцем за рулём.

– Ты что, уходишь от меня? Бросаешь?! – прорычал моя разъярённая львица, – Но я ещё хочу! Тебя хочу, слышишь?!

– Слышу! Но нельзя!

– Я что, тебе совсем не нравлюсь? – малышка захлопала своими прекрасными глазками, готовая вот-вот расплакаться.

– Нравишься… – сердце разрывалось, так не хотел уходить…

Да что ей говорить? Она же не поймет сложных конструкций: «ты не отдаешь себе отчёт в том, что делаешь. Поверь, ты бы так не поступила, если бы была в ясном сознании. Мне нужно идти. Мы встретимся, когда ты придёшь в себя».

Грейс поняла только слово «нравишься». А ещё поняла, что ее большие глазки меня не разжалобили и убежала куда-то. Вздохнул с облегчением. Пусть лучше обижается, чем потом плачет… Но она вернулась с апельсином, разрезанным пополам.

Не понял… Грейс вытянула руку, сделала грозное лицо и сжала плод, брызнув в мою сторону апельсиновым соком. Концентрированным апельсиновым соком! Вот черт!

Все псовые не любят цитрусовые, а у оборотней это возведено в абсолют. Это все равно что фумигатор, умноженный на тысячу. Неприятно – не то слово. С утра покроюсь волдырями и не буду ощущать никаких запахов, кроме гнилого мяса. А мне в понедельник в сыскной, на место преступления.

– Так, Грейси, стоп, – я выставил вперёд руки, пытаясь защититься от ее оружия. – Не глупи. Давай, мы сейчас все немного выдохнем и успокоимся, а ты мееедлеено выбросить эту штуку, хорошо?

Откуда она знает, что оборотни боятся цитрусовых? Она даже не знает, что я оборотень. Да что вообще происходит?!

– Нет, не выброшу! – грозно воскликнула Грейс, сверкнув своими львиными глазами. Злится. Поняла, зараза, что ее слезы меня не уговорят. – Брызну в твою сторону, если попытается сбежать!

– Грейс, ты только спокойно…

– А ну пошел на кровать, живо!

И она начала надвигаться на меня, а я пятиться. Я пятился и пятился от угрожаемого мне апельсина, назад, пока не упёрся в кровать и не полетел вниз.

– Вот блин, – ещё раз выругался я, когда встретил глазами потолок.

А в этот момент Грейси успела выбросить апельсин, подскочить ко мне и сесть сверху. Я даже не успел выдохнуть!

– Ох, – только и успел простонать я, почувствовав сладость, пленившую меня.

– Ох, – вскрикнула Грейси, почувствовав внезапную боль.

В воздухе ощутился острых запах невинной крови. Я стремительно поднялся, скинул куртку и обнял девушку, нежно прижав к себе. Она всхлипнула, прильнул ко мне, как мокрый птенчик.

И затихла…

Грейси вдруг изменилась. Стремительно, непредсказуемо – как и все, что она делает… из разъяренной львицы она превратилась в ласковую, застенчивую кошечку, такую нежную и уязвимую… по ее щеке скатилась одинокая слеза.

Все, пути назад нет. Это уже случилось, и не важно, что будет потом. Я проиграл. Снова ей проиграл. Но на этот раз захотел этого сам.

– Больно? – спросил я и погладил свою девочку по голове.

– Немножко, – выдохнула она, и на мгновение мне показалось, что туман в ее глазах рассеялся.

Я прильнул губами к ее губам, а она мне ответила…